Глава 17

— Да ладно? А что будет? — повернулась я к нянечке, отворачиваясь от тешащего мое самолюбие зеркала.

Чем больше самой разной информации я узнаю, тем лучше. Верить или не верить, дело второе.

— Так елда его отсохнет, если присунуть девице замужней. Обряд брачный, он на небесах заключается, матушкой природой, ему нет распада. Даже смерть порой разлучить соединенных не может.

Это было настолько нереально, что я прыснула в кулак. Но с другой стороны, откуда мне знать правду. Хотя это объясняет, почему Златозар планирует уехать по приезду моего жениха.

— Так. и что совсем нет способа обойти запрет? — хмурю я брови и не верю, что в этом мире ни одна жена никогда не изменила мужу.

— Да есть, конечно. Но это у тех кто колдунство знает. А магия это зло. Один раз применишь ее, и она вольется в тебя, как зараза, которую не искоренить.

— Говорят моя мать была колдуньей?

— Болотная ведьма забрала у нее силу, по просьбе твоего отца, — пояснила Марфа и тяжело уселась на кровать, которую давиче застелила, вышитым синими и желтым цветами, покрывалом.

— И что. эту силу нельзя вернуть? — это было бы очень кстати. Получить силу.

— Да, можно. Но только это же идти к ней надо. А женщин она ест на ужин.

— Боже. — широко раскрыла я глаза. — А мужчин?

— А мужчин соблазняет и делает своими рабами. Только самые стойкие могут противостоять ей. Но стоит им испить ее грудного молока и все, шансов на спасение нет.

Да, много информации тоже плохо. И мне стало плохо. То ли переела, то ли стало просто тошно от одной мысли о грудном молоке. Спрашивать, о том как ведьма его вырабатывает, я не стала.

— Думаешь, отец пил его? — вместо всего этого, спросила я.

Марфа вдруг прислушалась и сразу вскочила.

— Хватит разговоров, матушка твоя уже близко.

Действительно, слышался за дверью шорох и тут открылась она, впуская в комнату мачеху. Имя бы еще ее узнать.

— Царица Каталина, — приклонила голову Марфа перед, высокомерно вскинувшей подбородок, женщиной, и я сделала тоже, мысленно благодаря няню за подсказку.

— Ты что же, весь завтрак съела? — высоким голосом ошеломленно задала вопрос Каталина и я снова пожала плечами.

— Ну что поделать, красоту же надо о чем-то подпитывать.

На слове «красота» Каталину перекорёжило и она скривила губы, осматривая мое платье из красного сукна с золотыми вставками.

— Это платье тебе не идет.

— Ну значит сегодня. — я выделила это слово. — Вы будете красивее меня. Марфа пойдем в библиотеку.

И снова промашка. Женщины так и застыли с открытыми ртами и я, тяжело вздохнув, подняла брови.

— Что?

— Ты не любишь читать.

— Так я не читать иду, — звонко смеюсь я и наигранно отмахиваюсь. — Я картинки иду смотреть…

Боже, неужели царевна была настолько глупой? Не любить читать? Это вообще как?

— А как же вышивание. У нас с тобой еще три аршина свадебной скатерти, — напоминает царица и невольно поглядывает в окно, в щели которого все еще видно мускулистых строителей.

Почему-то мне кажется, что царица свои ручки к игле даже не подносит, а чтобы вышивать… Вряд ли.

— Вы, матушка, начинайте без меня, а картинки посмотрю и вернусь.

Уже на пути к библиотеке, где бы она не оказалась, я чувствовала на себе взгляд Марфы. Обеспокоенный. Напряженный.

— Если ты хочешь сказать, что я изменилась, то я это уже слышала…

— Да вот я думаю про слова царя… Про контроль. Может проклятие на тебе какое было?

— А как это выяснить? — с энтузиазмом спрашиваю я, смотря как на задумчивом лице нянечки сменяется свет и тень, от того как быстро мы передвигается по открытому коридору.

Ни одного стекла. А как же они от холода спасаются?

— Можно к батюшке сходить, он посмотрит твою ауру и скажет.

— Батюшка, это какой батюшка?

— Тьфу на тебя, тот который обряд священный при рождении проводил. Посланник матушки природы. Ее глаза и уши.

Так понятно, посланники эти есть и здесь.

— И он соблюдает обет безбрачия?

— Что ты! Ему велено семя свое в четырех женщин посадить. По четырем стихиям.

— Хм, наверное, популярная профессия, этот «батюшка» — смеюсь я и сразу прячусь за колонну, когда вижу вдалеке Златозара.

— Не скажи. Не многие хотят терпеть гомон четырех женщин в доме… Мира, что ты… — больше сказать она не успела, я утянула ее в нишу и шумно выдыхая, ждала, когда перестану чувствовать присутствие своего конвоира.

Если у меня есть возможность в эти пару дней прятаться от него, я ею воспользуюсь.