Глава 18

Слишком бодро для столь покалеченного.

— Я тебя сейчас выпущу, — шепчу я и строго на него смотрю. — Беги как можно дальше и это и будет платой.

Он нагло качает головой.

— Конь, меч и мои вещи. Без них не уйду.

— Найдешь новые, — шиплю, думая какой же все-таки идиот мне попался. Но главное, чтобы ушел.

— Мне нужны мои вещи, помоги мне и о наших отношениях никто не узнает. Ведь во всем виновата ты, — говорит он и подмигивает.

Дыхание от возмущения перехватывает, и я уже держу ключи, как нож, готовый разрезать ненавистную грудь и вдруг слышу женский стон, смешанный с мужским рычанием.

Боже, что они там делают?

— Классная у тебя нянька, я бы такую сам пожамкал.

— Ты ненасытное животное, лучше спросить, кого бы ты не пожамкал… И у нас нет отношений, ты изнасиловал меня. Стоит мне сказать, что ты взял меня силой и тебе конец.

— Как собственно и тебе. Рассказывали уже о вдовьем доме?

Я промолчала и насупилась. Темница с величиной в дом, в которой нет света, книг, да и жизни тоже. Женщины там обречены прять всю жизнь без права на любовь, детей и свободу. Монастырь.

— Я не знаю, где твои вещи, — уже готовая на все, говорю я.

— Зато я знаю я, открывай двери.

Вязкое, неприятное чувство меня терзает, но я все равно вставляю ключ в замочную скважину и тут слышу глухой металлический удар, мужской стон и тишину.

Из-за угла выходит Марфа, поправляет свою юбку и смотрит на нас.

— Ему конь нужен и отправить восвояси.

— Еще вещи мои и плата, — говорит он и вдруг проходит к углу и берет сумку. Так, я чет, ничего не поняла.

— Какая плата, — не понимаю я. — Я же тебе свободу даю!

— Тебе придется заплатить ему, — слышу бас и резко оборачиваюсь прижимаясь к решеткам.

Он стоит в проеме в точном таком же плаще, как и у меня, откидывает его и смотрит исподлобья. — Придется заплатить, дочь.

Они тут все сошли с ума?

— Давая слово, царевна должна его держать.

— Отец, что ты такое говоришь!

— Нам не нужна огласка, что ты пользованная. Это повредит нашим отношениям с городом Софией. Элизар откажется от тебя.

— Тогда… давай просто убьем этого ублюдка! — предложила я сквозь крик и слезы. — Зарежем и повесим голову на пику, как ты любишь.

Откуда во мне эта жестокость?! Но разве есть выбор?!

— Он взял твою девственность, он может вернуться и проклясть меня.

-

— Ты не можешь верить в этот бред! — кричу я, и тут же получаю мощный удар по щеке, что выкручивает мою голову в сторону.

Смотрю снова, сквозь слезы и обиду, что всколыхивает в душе лютый гнев.

— Это сказки.

— Я оживлял мертвых, дочь, я умею клеймить людей и подчинять их своей воле. Это не сказки. Хочешь стать безвольной куклой? Я тебе устрою! Хочешь, — взял он меня за лицо одной рукой и толкнул к решеткам снова, пока Марфа, прижав руки ко рту за всем наблюдала.

Вот только сделать ничего не могла. И я не могла.

— Хочешь стать женой будущего царя, ублажишь Златозара. Будешь отдавать долг пока не выйдешь замуж.

Я поджимаю губы и понимаю, что жажда крови проснувшаяся во мне, теперь растекается ядом в крови и заполняет мозг, принося образы жестокой смерти царя.

Например пикой можно было бы проткнуть его задницу, чтобы он прочувствовал мою боль. Или заразить неизлечимой болезнью, чтобы он понял мое отчаяние, или просто дать слабительное, чтобы сел на унитаз и сидел там, потому что выбора нет.

Как и у меня нет.

— Я все сделаю. Мне прямо здесь на колени вставать?

— Лучше в комнатах твоих, царевна. — с улыбкой предлагает Златозар и закидывает сумку на плечо. — А то я устал тебя ждать

— Что значит, ждать? — уже со стоном, говорю я.

— Царь не верил мне, но вы, царевна, — он издевательски подмигнул. Убью скотину. — Пришли и сами себя сдали.

Собственная глупость прибила меня волной, и я поджала дрожащие губы, сглатывая слезы.

Хочется убить, сбежать, хочется просто лечь и рыдать как маленькая девочка, но я стойко стою, смотрю в глаза своего насильника, и обещаю себе убить его. Убить отца. Убить любого, кто посмеет меня обидеть. Только бы сил набраться. Только бы понять, как устроен этот мир и где брать эту силу.