Глава 22

— Я догнал тебя, нашел твой цветок, — он накрыл пальцами пушок волос между ног. — И теперь должен получить самое ценное. Мою царевну.

— Злотозар. — не надо, хочу сказать я, но не могу, рот занимает грубый язык, от которого нет спасения. Он вылизывает все пространство рта, не забывая про зубы. Он долго насилует мой рот, просто поглаживая ноги, бедра, потом попку, тиская ее своими большими руками и толкаясь через одежду своим членом.

Деваться собственно некуда и я решаю забыть на время о ревности, о ненависти, они растворяются в нирване от его губ и жара тела. Может быть, даже не буду сегодня пытаться его убить, потому ничего лучше его рук и губ на себе я не чувствовала.

Никогда не пылала так, как сейчас, когда Златозар снимал с меня кафтан и открывал себе путь к двум полукружьям груди, одну из которых, он сжал рукой, а в другую впился губами.

Златозар, как темный лес, и я теряюсь в нем, уже не уверенная, что хочу найти выход. Его мрак мне ближе.

Он продолжает мучить меня, то целует, то трется о промежность, то сосет вершинки груди.

О, боже ну сколько можно? Он словно специально доводит меня до безумия, до состояния когда я уже сама тянусь к тесемкам на его шароварах, когда я сама закидываю ноги ему за спину и выгибаюсь умоляя:

— Возьми, возьми меня сейчас!

Он отстраняется на полмиллиметра, сам стягивает штаны, пугая меня своим размерами, разводит мои ноги шире, еще шире, держа на весу по сути одной рукой под грудью.

Он уже у входа, тянет тетиву моего сексуального напряжения, снова и снова поглаживая раскаленной головкой розовые створки, то приоткрывая их, то уводя член ниже.

— Прошу тебя… — уже хныкаю я, тяну его за волосы. Он шипит, но руки мои не убирает.

— Как меня зовут, — спрашивает он и я в эротическом угаре уже плохо соображаю, но шепчу:

— Златозар.

— Ты хочешь меня?

— Прошу. — ну что за дурак!

— Хочешь? — грубо требует он ответа и чуть раздвигает створки снова и начинает медленно проталкивать головку, но лишь чуток.

Недостаточно.

— Скажи что хочешь меня…

— Хочу тебя, Златозар, — рыдаю, чувствуя, как в груди растет обжигающий шар света. Откуда он?

— Скажи что ты моя Мирослава, — приказывает он и проталкивает член глубже, и я смотрю на это соединение тел, и оно кажется настолько правильным и естественным, что захватывает дух. Я говорю уже вглядываясь в ночную темень его глаз.

— Я твоя Златозар, я хочу тебя, возьми… — О. как же грубо. Как же грубо он толкается глубоко внутрь, как же грубо целует уже истерзанные губы, как сильно сжимает тело.

Грубый, неотесанный, но такой нужный прямо сейчас. Сейчас, когда его член заходит мерно, словно неся меня по спокойному течению реки, пока оно, как трение внутри влагалища, не ускоряется и я, уже не чувствуя себя. Потому что лечу, лечу к ослепляющему солнцем, удовольствию.

И Залотозар знает что делать, толкается снова и вдруг куда-то меня несет, раскладывает на первом попавшемся дубовом столе.

Заводит мои руки высоко, заставляет вцепиться в столешницу и встав напротив загоняет член снова. Так глубоко, что я выгибаюсь как от разряда тока.

И снова. И снова. Быстрее. Резче. Глубже. И крик сдержать все тяжелее, но его рука закрывает мне рот, а член работает со скоростью швейной машинки.

Пока в голове не пустеет. А перед глазами на мелькают крошечные звездочки, словно волшебная сила обитает вокруг нас, окружает кольцом, стягивается и впитывается во влажные двигающиеся в унисон тела.

Я прикрываю глаза, но все равно их вижу, а потом просто проваливаюсь в густую патоку наслаждения, выбраться из которой возможности не нет. А внутри горячим потоком брызгает сперма, которая теперь стекает по ногам.

Я открываю глаза, вижу дикий взгляд Златозара, его влажные волосы и те же самые звезды. Крыша едет.

— Ты видел звездочки, мелкие такие? — спрашиваю я и медленно сажусь на столе, пока он поправляет штаны. Никакой гигиены.

— Перед глазами?

— Да! — радуюсь я, что не сумасшедшая. — Видел?

— Так это ты по мне просто с ума сходишь. — Бахвальство его бесит и я, вздернув подбородок, медленно свожу ноги и отказываюсь от его руки, которую он мне протягивает.

— Ты шут! Иди к своей мамалыге, а меня больше не трогай! — хочу пройти мимо него, но тут же оказываюсь уже грудью на столе, а в ухо слышу голос Златозара.

— Даже если я перепользую все женское население, то все равно найду силы покрыть тебя снова.

— Отпусти, животное! — вырываюсь я.

— Да, не ревнуй, — гладит он бедро и ногу, немного успокаивая. — Я же сказал про цацу.

Вырываться я перестала, замер и он, целуя мою шею. Как?

— Ты знал, что я там стою? За колонной?

— Я всегда знаю, где ты Мирослава, — рукой находит он влажные от его семени завитки и перебирает.

— Каким это образом?

— Чувствую запах твоего лона. — шепчет он и я взрываюсь. Отталкиваю его задницей, и резко отбегаю.

— Ты вообще способен думать о чем-то, кроме моего тела?

— О твоей душе я могу подумать на протяжении всей оставшейся жизни, — пожимает он плечами и не дает мне уйти далеко, прижимает к себе целует, снова опьяняя своим запахом молока и солнца. — А вот тело твое в моих руках еще только два дня. Так что не рассчитывай, что твоему цветочку долго придется находиться без моей живительной влаги.