Глава 24

И почему таких мужчин не попадалось в моем мире. Элизар. Песня, а не имя. И сам он, словно принц из сказки.

Светлые кудрявые волосы, стройная фигура, обтянутая золотым камзолом и густой цвет зеленых глаз.

Такого очень легко полюбить.

Вот я прямо чувствую, как влюбляюсь. Наверняка скоро в животе залетают бабочки, а сердце застучит быстрее. Ведь он такой милый, такой предупредительный, помогает налить медовуху на приветственном пиру, подает хлеб и даже дает надкусить из своих рук, а потом танцует со мной под звуки лютня и балалайки.

Ведет меня не спеша, кружит, нежно смотрит. Какой же он все-таки идеальный. А как он поет баллады, просто сказка.

И все ему внимают, все ему улыбаются. Когда-нибудь он станет великим, мудрым царем и я буду с ним рядом. Если надо, что-то советовать, а иногда просто поддерживать его решения. Наверняка они все будут правильными. Такой положительный человек не может совершать ошибок, он просто не может быть плохим.

— С самого детства я слушал легенды о вашей сказочной красоте, — говорил он мне, пока мы прогуливались вдоль яблоневого сада, по закатным солнцем, что окрашивало наши волосы в розовые краски. — И они врали.

— Врали?! — стыдливо прижимаю я руки к щекам. Неужели я ему не понравилась?

— Конечно! Вы еще прекраснее, чем говорят. На вас хочется смотреть, как на произведение искусства. — очевидно, что не трогать, потому что советское расстояние он очень строго соблюдает. — Вас хочется боготворить. Мы… закажем вам картину. Нет! Лучше разукрасим стену вашим ликом, чтобы даже после нашей смерти потомки внимали вашей красоте.

Комплименты, это очень хорошо, но мне хотелось чего-то более реального. Мне хотелось уже почувствовать тех пресловутых бабочек.

— Поцелуйте меня, Элизар. Поцелуйте же свою царевну.

— Что? — нахмурил он фигурные золотистые брови и посмотрел на меня как на умалишенную. Черт. Я и забыла, что про поцелуй тут никто не знает. Ну, Златозар, то теперь в курсе и норовит украсть его у меня постоянно. Вот только сегодня он удивительно тих.

Сидел где-то в углу со служанкой на коленях и просто глушил вино. Бокал за бокалом.

— Простите, меня — решаю реабилитироваться. — Это я прочитала недавно в одном манускрипте, в древности принято было целоваться в день помолвки. Лобзаться.

— А куда? — заинтересовался Элизар и подошел чуть ближе. Сердце! Ау, ты там есть? Почему от близости будущего мужа ты не ускорилось ни на секунду.

— Сюда, — приложила я пальчик к своим пухлым губам, взяла его за руку и потянула. Это было очень не кротко, но мне хотелось доказать самой себе…. Ни Златозаром единым. Есть еще мужчины на свете, и я уверена. Уверена, что в замужестве буду счастлива.

И вот он словно собирается коснуться губами змеи. Делает это осторожно. Нехотя. Но стоит мне сжать его руку чуть сильнее, а губам коснуться его мягкого рта, как он расслабляется.

Делает шаг ближе. Почти тело к телу. Прикрывает глаза и издает восторженный стон. А потом я чуть касаюсь языка его губ, провожу по ним ласкаю, и прошу разрешения пробраться внутрь.

Он не сопротивляется, напротив, с удовольствием учится, как прилежный мальчик. И я чувствую себя подростком, что познает свой первый поцелуй. Элизар уже ласкает языком мой язык, вполне умело, надо сказать.

И наконец, мысль, где этот язык может также орудовать, приносит легкий оттенок возбуждения. Я прижимаюсь к нему ближе и ура! Чувствую, что возбудился и он, немного, член довольно мягкий, но это все ерунда.

Главное что… Когда я прервала поцелуй, он мне улыбался, подхватил на руки и закружил счастливо смеясь.

— Это было невероятно! Словно пить из святого источника. Словно впитывать в себя красоту природы, словно вы сама природа и я ваш раб навеки. Царевна, Мирослава. Давайте не будем ждать три заката. Давайте устроим пир прямо завтра. Мы расскажем всем о нашей прекрасной любви, свяжем наши души навеки перед людом мирным и природой благодатной. Будьте же моей женой, будьте же моей царицей, — не говорил, Буквально пел он каждое слово и я улыбалась все шире.

Действительно, зачем ждать.

— Завтра, это чудесно Элизар, — завтра я стану вашей женой. Завтра я стану вашей навеки вечное.

— Навеки вечное, — повторил он с лучезарной улыбкой и снова закружил меня, сам целуя в губы.

Это прекрасно. Просто превосходно. Что уже завтра я стану супругой это светлого, как солнышко человека, а то что бабочки так и не летали в животе. Так это ничего. Мы их взрастим. Это будет несложно.

Уже на пути ко дворцу, Элизар вдруг остановится и прекратил петь, вглядываясь куда-то на второй этаж, туда где был коридор, а там большая тень.

Он посмотрел на меня. Улыбнулся и коснуться губами губ.

— Я вас оставлю царевна. Я кажется, увидел привидение, нужно проверить.

— Не боитесь привидений?

— Этого очень боюсь, но еще больше хочу увидеть. Завтра я вам все расскажу. Ведь у супругов не должно быть секретов. Верно, дорогая? — смотрел он на меня и потом снова на второй этаж… — Побегу.

И пока он вбегал во дворец. я только и сказала ему вслед. «Верно». Секретов нет.

Вот только кажется семейную жизнь придется начинать со лжи. Плеча кто-то коснутся и я резко повернула голову, увидела Марфу. Такую, все понимающую, добрую Марфу.

— Не грусти о то, что будет зима. Лето на дворе, — изрекла она, но я покачала головой.

— Но зима наступит и всем нам придется отвечать за летние решения… может быть…

— Не смей, — прошипела она и потащила меня внутрь. — Он боготворит тебя, а ты ему хочешь о грязи рассказать.

— Он хороший, он поймет…

— Он мужчина, каким бы положительным он тебе не касался. А они больно трепетно относятся, когда их иллюзии рушатся. Была бы ты рада, если бы оказалось, что Элизар такой же насильник. как Златозар твой?

— Он не мой, — тут же вскричала я и замолкла, разозлившись, что мужчина, которого я весь день пыталась выкинуть из головы, снова занял там прочное место.

Пошел он в задницу!

Особенно странно было слышать эти два имени рядом.

— Я пойду спать, завтра я должна сиять, ведь стану супругой самого лучшего человека на свете, — говорю и и, подбирая юбки устремляюсь в свою спальню, буквально бегу гонимая, всеми всадниками ада, что терзали мою развратную душу, проданную одному златовосому дьяволу.

Но я буду бороться. Он для меня ничего не значит. Он мое темное прошлое, а Элизар светлое будущее. И войду я туда гордо.

Открываю дверь спальни и вскрикиваю, потому что какой-то таран толкает меня к стене и рукой шумно захлопывает двери.

— Убирайся! — сразу кричу во весь голос, прекрасно зная кто, имел наглость сюда пробраться, но его рука прибивает мой рот, закрывая его и в глаза впивается острый клинок глаз.

— Ну, что царевна, сравним, кто из твоих мужчин лучше целуется.