Глава 35

Я села перед ними на колени и стала обтирать каждый член, покрытые волосками яйца, перекатывать их в руках и где-то даже сжимать.

Члены у них были прямые, как палки, одинаковые, как и они сами и я поняла, что в этот раз мне повезло. Немного дрессировки и эти двое из ларца будут моими самыми верными слугами, иногда ублажающими свою царицу.

— Ты ведьма. — прохрипел один и попытался схватить меня за косу, но я увернулась.

— Терпения мои красавцы, скоро ваши «мальчики» окажутся в самой сладостной щели на свете. Неужели вы не хотите подождать?

— Мы ждали три заката, изнывая от жажды пока трогали твое совершенное тело, — не выдержал Горислав, и поднял меня с колен.

— Стой, — попросила я, когда он оторвал меня от пола и уложил на кровать.

Между ног уже приятно ныло, я была готова, но сначала…

— Ты разве не хочешь поцеловать меня вот здесь, — раздвинула я ноги, широко открывая розовые створки, на которые братья смотрели с немым восторгом.

— А что делать? — полюбопытствовал Горислав и присел передо мной, не в силах оторвать взгляд от истекающей влагой пещерки.

Он провел по ней пальцами, чуть забрался внутрь, а потом движимый инстинктом впился в нее губами.

Я тут же выгнулась, ощутив мощный прилив сил и напряжение током бившее все тело.

А потом мою грудь сжали мужские ладони и я посмотрела наверх. Надо мной возвышался Борислав, а его член приближался к моему рту.

На лице была усмешка.

— Хочешь властвовать над нами, ведьма, — говорил он, и я невольно испугалась. Он ведь хозяин и может потребовать чего угодно. — Мы не против, только помни, что и ты теперь в нашей власти.

Его голос вошел внутрь, как игла неприятная колющая нервы, как язык Горислава, заставляющий задыхаться. В следующей миг Борислав приставил бархатную темно розовую головку мне к губам и стал водить ими по ним, одной рукой сжимая до боли сосок.

— Хочу, чтобы твои сладкие речи полились на мою елду. Покажи царевна, как ты хочешь себе двух рабов на веки. Будешь ласковой и мы твои.

— А будешь обманывать и строить козни, — прозвучал голос, и я посмотрела на влажное лицо Горислава. — И мы затрахаем тебя до смерти.

С этим словами он закинул мои ноги себе на плечи и стал активно вылизывать внутри и снаружи. И не успела я вскрикнуть от удовольствия, как цунами пронесшегося по телу, как в рот ткнулся член и я посмотрев в горящие глаза Борислава, открыла рот.

Можно было конечно сопротивляться, строить из себя жертву, а можно взять все в свои руки и не уповать на судьбу.

Пора самой вершить судьбы, верно? Только было бы все так же просто, как заглатывать по самые гланды и руками гладить шелк на мошонке, чтобы не только заставить мужчину кончить, но и вынудить запомнить этот раз навсегда, сделать его столь же зависимым от меня, как от еды или питья.

Сопротивляться удовольствию, что растекалось, как мед по телу было невозможно. И вот я последний раз всхлипнула от оргазма, и замычала в член во рту, разнося вибрации, стоило Гориславу надавить языком чуть сильнее.

Наслаждение еще не отпустило меня, но я уже чувствовала, как лоно растягивает чужая плоть. Твердая. Скользкая. Большая.

Она мягко стала толкаться внутрь, даже не пытаясь войти на полную длину. Очень нежно, в противовес тому, как трахал мой рот Борислав. Жадно, напряженно, ускоряясь на каждом толчке. Держа за голову он насаживал мой рот на себя все сильнее и чаще, а от вибраций горла выл лютым волком.

Когда бурный поток влаги ударил меня в горло я закашлялась, но член так и оставшийся внутри не дал мне пролить не капли.

Вкус был другой. Менее сладкий, чем у Златозара, а сама субстанция гуще.

Значит Борислав балуется табаком и выпивкой, чего за Златозаром я никогда не замечала.

Я уже расслабилась, думала, что теперь мне дадут отдохнуть, но ошиблась.

Меня лихо перевернули на живот, а по губам стал водить другой живой меч. Влажный, горячий.

— Давай, красивая, прими и меня в свои сладкие уста, — почти пропел соловьем Горислав и вставил в рот свой член почти в тоже время, как лоно пронзила тугая плоть Борислава.

Они поменялись и теперь мой рот насаживали мягко, словно боялись навредить. Зато сзади на полной скорости толкался брат, не церемонясь. Не жалея. Вытрахивая весь дух, так что в какой-то момент мои всхлипы и стоны превратились в крики. Особенно, когда он стал похлопывать пальцами по клитору, разнося импульсы удовольствия по нервным окончаниям.

И да, я кончала, но в голове все равно стоял другой образ. Светлый образ. Со Златозаром каждый раз напоминал войну, в которой я была одновременно и проигравшей и победителем. Мне хотелось видеть лицо моего врага в тот момент, когда благодаря ласкам он теряет голову, готовый сложить к моим ногам меч и сердце. Если есть у этой скотины сердце.

Проснувшись уже ближе к вечеру и поужинав оставшимся молоком и подсохшими булочками, я взяла приготовленное простенькое платье и спустилась вниз.

Тело ломило ужасно, хотелось лечь и не двигаться лет примерно сто, но любопытство толкало меня дальше, узнать культуру простого народа в этом мире.

В доме было тихо и чисто, только пыль летала в свете окна. Я осмотрела довольно богатое убранство, деревянные столы, вышитые скатерти, темные ковры и стены, увешанные гобеленами со славянскими рисунками и только спустя полчаса решилась выглянуть наружу.

Здесь было очень красиво. Высокие дубы высились над домом, зеленое полотно травы занимало все пространство от крыльца до небольшого ручейка. Около него стирали три женщины, косы которых были перекинуты через плечо.

Наверное, будь я чуть поумнее, то осталась бы здесь навсегда, дышала бы свежим воздухом, радовалась порхающим птицам, но мне надо к ведьме. Туда зовет меня предчувствие.

Пусть даже и грозит это ужасными опасностями или смертью.

Здесь был какой-то свой райский уголок, не похожий на природу окружавшую Московию. Или проклятие еще не добралось до сюда? Тогда с какой скоростью он движется и есть ли траектория?

— Мирослава? — услышала я женский голос и обернулась. Ко мне шла дородная девушка. Красивая, надо признать. Была бы, не будь ее взгляд столь уставшим, а кожа как будто серой.

— Платье подошло?

— Да, спасибо вам огромное, мой наряд… — начала я, но меня прервали взмахом руки с облупленными, грязными ногтями. Я невольно взглянула на свои чистые аккуратно подстриженные. Неужели и меня это ждет?

— Пошел на тряпки, — пожала та плечами и кивнула на женщин.

— Елена, Дамира, Влада, — я улыбнулась им, но в ответ получила лишь настороженный взгляд. — Меня зовут Руслана я жена Дадона.

— Почему они так смотрят.

— Обижены на свою судьбу, — пояснила Руслана с горькой ухмылкой. — Нам с тобой повезло больше.

— Это как же ш?

— Мы стали женами, а их пустили по кругу и ввели в ранг рабынь. Будь с ними поосторожнее, — понизила она голос. — Каждая из них хотела бы жить в главной светлице.

— А где живете вы? — уточнила я и мне указали в сторону, на четыре не слишком крупные постройки. Больше напоминающие конюшни.

— Ну, вы, царевны недоделанные! Так и будете языками чесать? — рявкнула рыжая, с полным лицом веснушек, Дамира. — Мужи придут к рассвету и у нас есть время хоть в божеский вид жилье превратить. За работу!

Влада промолчала и показала мне на еще одну грубую постройку, из которой доносилось мычание.

— Пойдем, Дамира права, времени мало.

— А обычно разве не домашним хозяйством заняты женщины.

— Им конечно. Только, чтобы накормить семь прожорливых ртов да остаться живой после очередного соития нужно много времени и сил.

Я нервно рассмеялась, вспомнив как меня почти весь день мучали эти двое.

— Так говоришь, как будто только этим они и занимаются.

Жрут и трахаются. Серьезно?

— Еще точат свои мечи, охотятся и грабят близлежащие деревни.

Вот те на.

— Ясно, — проглотила я ком и вошла в пахнущее сеном и молоком помещение.

— Я надеюсь, ты станешь нам помогать, а то одну неженку девки быстро со свету сжили.

Я замялась, смотря на огромных животных, которые коровами сложно было назвать. Мега корова подходит больше. Или может быть я ни разу так близко к ним не подходила. Будучи жителем мегаполиса молоко, масло и сыр я видела только на полках магазинов.

— Ты покажи мне все. Я справлюсь. — собственно выбора нет. Хочешь жить, умей вертеться.

— Вот и умница. Может и хорошо, что ты появилась. Впятером сподручнее будет.

— А как ты. То есть неужели никто не понес ни разу. Братья говорили про беременных.

— Нет, Мирослава, это о том, что толстые они. А беременной лучше не становится.

— Что? Почему?

— Не нужны им дети. Если кто-то не доглядит за собой, то из чрева ребенка выбивают палкой или пользуют вчетвером одну, пока кровь не побежит.

— Боже, — прижала я руки к губам. — Но Борислав и Горислав сказали, что хотят малыша… Они сказали, что я в безопасности.

— Может быть, но я бы не рисковала, если живой хочешь остаться. Их убедят, что дети в нашей общине не нужны. И пусть лучше они выбьют его из живота, чем убьют в колыбели. Были случаи. Знакомься с коровами, теперь они твоя иерархия. Будешь за ними смотреть и молоко доить.

Руслана казалась столь безмятежной, в то время, как меня от новостей почти трясло. Но я все равно кивнула и пошла на негнущихся ногах в сторону пугающих животных.

Три коровы как будто внимательно за мной наблюдали и мерно отмахивали мух хвостами.

Я оглядела светлое, деревянное помещение, нашла ведро с водой и налила в корыта.

Потом осторожно поднесла руку к теплой, почти обжигающей коже, не увидев отторжения, я прижалась лбом и тяжело вздохнула.

— Час от часу нелегче.