Глава 4

Неуклюже, поднялась, стараясь не делать резких движений, как с хищником.

— Спасибо.

— Что? — прогремел он голосом, как громом по небу и по коже прошлись ходуном мурашки, буквально выворачивая внутренности наизнанку.

— Что за слово?

— Примите мои благодарности, — исправляюсь я, понимая что будет лучше, если никто не узнает, что я пришлая, а царевны больше нет.

— Это можно, — благосклонно кивнул он, и не обращая внимания на тела прошел вперед и стал умываться в речке, поливая свое тело. — Сюдой пойди.

Буквально кожей ощутила прохладу и сделала несколько шагов вперед. К блестящей, освежающей воде. И потому что приказал.

Еще парочку шагов и я совсем близко.

Богатырь резко поднялся и буквально навис надо мной. Как скала. Как туча. Как приливная волна, заставляя задыхаться и ловить воздух ртом.

Прекрасная и опасная волна. И я как жертва, смотрела в его магнетические, синие глаза. Глаза убийцы.

— Как платить, будешь красна-девица?

Оставалось надеяться, что, как и в нашем мире, здесь любят блага не только физические, но и материальные.

— Батюшка отблагодарит вас за мое спасение, — сказала я дрожащим голосом и пыталась поправить порванную в клочья сорочку. Платье валялось где-то в грязи.

— Мне не нужна благодарность твоего батюшки, царевна, — оглядывал меня огромный представитель нового мира. Буквально пожирал глазами прозрачное одеяние. Но и я старалась не отводить взора от богатыря — избавителя, его широченных плеч, и бороды в которой застряли капли крови, потому что…

Сглотнула тошноту.

Все что угодно, только бы не видеть раскиданных мужских тел, посягнувших на мою, теперь царскую, честь. Откуда он знает, что я царевна?

— Но у меня больше ничего нет.

— Ну как жеж, у дев всегда с собой одна сочная, как яблоко, сладкая как мед, разменная монета. Вкушу её чуток и пойду своей дорогой, но сначала…

Он резко подтягивает меня к себе, словно куклу, словно воздух, поднимает вверх и тут же опускает в несущуюся воду.

Сорочка пропитанная кровью, мгновенное намокла. Сразу прикрываю ладонями острые пики сосков, но поздно. Он уже все увидел, возбудился и раздевался, чтобы получить свою плату за мою жизнь.

Прикрываю глаза, когда вижу его сияющее, как меч орудие страсти. Он не меньше, чем у тех. Светлее, может быть даже симпатичнее, но не меньше.

Боже, да за что же это мне?!

Богатырь входит в воду, медленно подходит и с силой разводит мои руки в стороны.

— Ты боишься, что ли? — чувствую, как пики горят огнем от его зрительной атаки. Хорошо хоть его член скрыт водой, но зловещей акулой в страшной близости от меня.

— Боишься, царевна Мирослава?

Он еще и спрашивает. Постой, что? Кто?

Поднимаю взгляд от волос на груди, украшенной замысловатыми татуировками, чувствуя, как руки в его лапах уже немеют.

Погибаю от собственной силы влечения и непонимания.

— Откуда вы знаете?

— Кто ж не знает луноволосую царевну, часто выходящую ждать у окна с башни и смотрящую вдаль.

Даже не знала, что волосы светлые.

— Так может, вы меня отведете к отцу? — делаю я попытку отойти на шаг, но он скалится и подтягивает меня ближе, еще ближе.

Упираясь горячей плотью прямо между ног.

Наклоняется с высоты своего роста и шепчет, обдавая кожу мурашками, которые к холоду не имееют никакого отношения.

— Ты меня за дурака принимаешь царевна? Попробовать дочку царя хочет каждый в Карпатии.

Где?

— И спас я тебя от этих иродов, чтобы взять самому.

Невольно замираю, впитывая каждое слово, мужской говор, хриплый голос и запах силы, смешанный с кровью.

Таких мужчин в современном мире нет, и быть не может. И если и были мне не встречались. Лишь вечно жалующиеся на жизнь тюфяки, не способные даже вставить с первого раза.

Его пальцы разжались, и мои руки повисли безвольными ниточками, тело затрепетало, полностью отдаваясь во власть этому гиганту, которому я дышала в грудь.

— Ну что силой буду брать или сама ножны раскроешь?

Горло пересохло и чтобы ответить я провела языком по губам, чувствуя как он внимательно следит за каждым моим движением.

Буквально впитывает в себя мое дыхание. Так близко. Так интимно. Потаюсь вспомнить, когда была так близко к привлекательному мужчине, когда дышала запахом мужественности и устрашающей силы.

И в голову приходит шальная мысль, "никогда". Чтобы вот так до дрожи "никогда".

Столько мышц, столько мощи, а член, что головкой упирается мне в живот, раскален до предела, буквально дрожит от нетерпения. Может быть сбежать? Даже смотрю за его спину, на раскинувшийся передо мной лес, полный неизвестности и ужасов.

— Царевна, — наклоняется, привлекая мое внимание, руками капканами стискивая тело. Кажется, он и сам попал в тот же плен, в который так стремился поймать меня.

Его губы рядом, зрачки расширены как у обдолбаного и меня накрывает восторг. Я не выдерживаю первой, обхватываю его бугры на руках, чувствуя насколько они тверды и касаюсь губ.

Сама. Сама касаюсь этой жесткой линии и вдруг замечаю, как он хмурится. Сводит тяжелые густые брови.

— Что ты творишь?

— Вы же просите плату, я плачу.

— Уста жен предназначены для того, чтобы брать мужскую силу в рот, и глотать семя, — он не двусмысленно толкнулся в живот и потерся об него членом, притягивая меня к себе ближе, расплющивая по своей могучей груди, мою мягкую… При этом не мешая ласкать его губы. С любопытством наблюдая за этим. — Это какая-то ересь.

— Разве вам не приятно? — может быть женской лаской удастся избежать жестокого насилия, потому что страшно. Страшно, как эта махина раземером с мою руку, будет протискиваться между ног.

— Да я бы лучше не елде язык твой хотел, но в любом случае. Попробуй еще раз.

Обрадованная одобрением, я улыбнулась и тут же поняла, что зря.

Богатырь прижал мое тело сильнее, задирая подол одной рукой, другой повернул голову и стал вылизывать шею, одновременно раздвигая ноги коленом.

— Подождите, подождите, назовите хотя бы имя свое.

— Что тебе даст мое имя?

— Я должна знать, кому отдаюсь в первый раз.

Он внимательно взглянул мне в глаза, ослабил хватку, давая мне, наконец вдохнуть полной грудью и снова приблизился к губам.

— Златозар. Я Златозар их племени Антов.

— Златозар, — повторила я мягко и снова коснулась его губ в надежде на нежность. Хоть толику.

Обняла за шею, и он тут же поднял меня на руки. В воздух. Так легко и я словно взлетела над миром, неслась на облаках к наслаждению, которые обещали его глаза.

Златозар понес меня на берег. Остановился и уже хотел уложить прямо на окровавленной земле.

— Не здесь. Прошу не здесь, — взмолилась я и провела языком по его губам снова, погладила влажные волосы с каплями воды, сияющими на солнце.

Удивительно даже, что в этом мире не знают, что такое простой поцелуй, когда сплетаются вместе с языками, губами, души. Когда тела льнут к друг другу опаленные страстным желанием. Что же здесь за звери такие, что просто совокупляются.

Он обошел мертвых и понес за ближайшее дерево, продолжая с подозрением смотреть на то, как я целую его губы, как пытаюсь языком пробраться внутрь.

— А это чего такое? — спрашивает великан и отпускает меня в густой влажный мох, густой запах которого смешивается с мужским запахом и кружит голову.

— Это поцелуй.

— Никогда такого слова не слыхал.

— Я покажу, — шепнула я обхватила его голову руками, чувствуя как тяжелое тело дрожит не принужденно держась на кулаках.

И я попросила языком разрешения войти внутрь, коснулась его языка, такого же горячего и влажного, как плоть уже упирающаяся мне между ног.

Его дыхание согревало мне кожу, его глаза излучали тепло, но стоило мне всосать губами его язык, как он отпрянул.

— Ну, хватит царевна, теперь моя очередь, — проговорил он и одним слитным движение стянул с меня мокрую сорочку.

Лишь одобрительно взглянул на грудь, одной рукой продолжал держать своей вес, а другой взвесил в ладони тяжесть груди.

— Сочные дыньки, наверное еще и сладкие, — проговорил он хриплым басом и принялся вылизывать соски, которые от его ласк разбухли и стали приятно покалывать.

Новая стрела возбуждения хлынула в тело, и я выгнулась дугой, чувствуя всплеск влаги в щели, еще недавно сухой, и приятную ноющую боль.

— Сладкая, сладкая, царевна, — шептал Златозар, перекочевав на другой сосок принимаясь буквально сосать его, словно пытаясь добыть молока. Вытягивая, терзая, поражая меня силой ощущений. Казалось в тело вошел луч света ослепляя эту полутемную нишу под деревом, где и ласкал меня Златозар, тело которого уже блестело от испарины и дрожало от нетерпения.

Я прикрыла глаза наслаждаясь этими новыми для меня ощущениями, погружаясь с головой в удовольствие и невольно думая, каким нежным оказался этот богатырь. А может это сработала моя уловка? Может быть в этом мире не все так плохо и я своими знаниями смогу жить здесь вполне сносно, даже заиметь вот такого деликатного любовника.

Так мою грудь не обхаживал еще никто, словно вкушая самую сладкую ягоду, перекатывая на языке вершинку, иногда так нежно прикусывая. Может быть уста женские и созданы для члена, но губы мужчины точно созданы чтобы так упоительно ласкать грудь.