‍​ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌ ​ ‌ ​ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌ ‌ ​ ‌ ‌ ​ ​ ​ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ‌ ​ ‌ ​ ‌ ​ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌‍15

Мирелла облачилась в рабочий комбинезон, вооружилась секатором и брезентовыми рукавицами до локтя и отправилась на борьбу с сорняками. Доминик со своей пассией уединились где-то в доме. Возникла иллюзия покоя и одиночества – хоть сейчас беги. Но я понимала, что это обман.

Из окна, выходящего во внутренний двор, я увидела Лорелею. Уселась на скамейке с вязанием, грелась по стариковской привычке на солнышке. Решив, что из всей троицы она ко мне настроена пусть не дружелюбно, но хотя бы с наименьшей ненавистью, я надела широкополую шляпу, чтобы нос не обгорел, и вышла к ней.

– Полли! Вижу, дела тебе так и не нашлось, маешься от скуки? – насмешливо поприветствовала она и продолжила считать петли.

– Не помешаю? – спросила, присаживаясь на край скамьи.

Она молча мотнула головой, перебирая губами цифры. Я послушно дождалась, когда закончит и поднимет на меня сонный, ленивый взгляд.

– Теперь спрашивай. Ты ведь пришла о чем-то спросить.

В отличие от остальных, сама она к моей персоне любопытства не испытывала. Ни разу ни о чем не спросила. Интерес в ее глазах загорался лишь тогда, когда наблюдала, как бесится при виде меня Мирелла или как ревнует Рона.

В этом маленьком мирке ничтожно мало поводов для сплетен.

– У меня так много вопросов об этом месте, что не знаю, с чего начать, – призналась я.

Она хмыкнула и застучала спицами, вывязывая узор. Судя по объему, это будет плед или что-то вроде.

– На самый тебе интересный я сумею ответить раз и навсегда. Нет.

– Что – нет?

– Ты не покинешь это место до конца своих дней. Никто не в силах. Подозреваю, что и хозяин тоже.

– Он-то как раз в силах, пусть даже и...

Зверем. Но разумным, которому Гиблый лес не причинит никакого вреда. Раз он с легкостью притащил меня сюда, то и отсюда может.

– Неужели ни одна из пленниц не уходила? Допустим, могла ему надоесть. Да мало ли причин, чтобы выгнать из дома! – как бы между прочим произнесла я, украдкой наблюдая за ее реакцией. Толстуха оставалась невозмутимой как слон.

– Вряд ли, об этом даже легенд не придумали. Думаешь, я не пыталась, пока была еще моложе тебя и уж намного шустрей!

– Вы? – воскликнула я с искренним удивлением.

Вообразив, как она, пыхтя и отдуваясь, бежит по пересеченной местности, невольно улыбнулась. Она не заметила, смотрела на свое вязание.

– Это Мирелла у нас из простых, помню, как учила ее мыть ноги, прежде чем ложиться в кровать, и держать ложку не в кулаке, – презрительно фыркнула она. – А я-то купеческая дочка, единственная, с меня пылинки сдували. Первейшей красавицей слыла. Меня этими чудесами да богатствами не удивить было, долго по дому тосковала. Все лила слезы, как бы хозяин ни ласкал и ни баловал.

– Но все-таки тосковать перестали? – скривилась в ухмылке, вспомнив их вечную борьбу за внимание Доминика, которого она упорно называла хозяином и никак иначе.

– Не о ком больше тосковать. Маменьки с папенькой давно в живых нет. Мои веселые подружки все одряхлели, красавцы кавалеры сейчас старики, если дожили. Я мертва для них, никто и не вспомнит.

И такой безысходностью повеяло от ее слов, такой обреченностью, что я поклялась себе выбраться во что бы то ни стало. Не сдаваться до последнего вздоха. Пусть что угодно случится, пусть придется взглянуть в лицо самым страшным кошмарам, но я никогда не стану такой вот ко всему безразличной амебой, в глазах которой давно угасла жизнь.

– Простите, не хотела вас задеть, – сказала, давая понять, что не собираюсь развивать тему. У меня тоже друзья и родня остались. Как и у всех, ведь даже если ты круглая сирота, все равно найдется по кому тосковать. – И я поняла, что сбежать невозможно. Значит, надо учиться как-то здесь выживать.

– Отчего же выживать? Здесь есть все для безопасной и сытой жизни. Магия снабжает нас всем необходимым и даже больше. Наряды, драгоценности, заморские деликатесы и вина, любые роскошные безделушки, только пожелай. Зимы здесь короткие и почти бесснежные, а у меня столько шуб, что порой не успеваю всё их надеть за сезон.

– Хозяин так богат? Откуда все это берется? Свежие продукты... Вы ведь ничего не выращиваете.

– Магия, я же говорю. Сама видела, как здесь накрывают к обеду. Прикажи – и все появится. Так же и с остальным. Уж не знаю, откуда оно берется, из воздуха ли создается или откуда-то переносится колдовством. Я сама не колдунья, в этом не разбираюсь, – отмахнулась она кончиком спицы, будто не желая говорить о таких скучных вещах.

– Роскошь, короче, только похвастаться не перед кем, – пробубнила я себе под нос. – Ладно, голодать и ходить в обносках не придется. Ну а как вообще время проводите? Чем занимаетесь целыми днями?

Я ожидала, что они сами все делают по дому. Работы немало, особенно для того, кто к ней не привык. Одной уборки внутри хватит, чтобы всех нас занять, а ведь есть ещё двор, хозяйственные постройки... Отопление дровами судя по всему – интересно, кто их колет?

Оказалось, что и в этом помогает магия. Почти всю работу выполняют наделённые ею помощники, вроде моего чуланного монстра. В хозяйстве имеются метла, которая сама метёт, чучелко из тряпок для влажной уборки, бак, который стирает, гладит, крахмалит и сушит и хорек-трубочист, к хвосту которого привязывали ёршик. Даже лужайку зайцы косили, объедали отросшую травку.

– Что же тогда меня вырезать колючки отправили? – возмутилась было я, но Лорелея покачала головой.

– Это порождения магии. А магия с магией не справляется. Так что готовься, бывает работа, которую приходится делать своими ручками, и она вовсе не из приятных. Ну а если надо что-то выращивать и жизни без ковыряния в земле не мыслишь, есть и для грядок местечко. Среди нынешних никому не интересно, а розы сами растут.