‍​ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌ ​ ‌ ​ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌ ‌ ​ ‌ ‌ ​ ​ ​ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ‌ ​ ‌ ​ ‌ ​ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌‍16

Здесь всюду были розы, после того как Лорелея о них упомянула, я обратила внимание. Пышные кусты росли во дворе, окружали дом. Красивые, одна к одной, каждый цветок крупный, плотный и ровный. Все светлых тонов. Нежно-розовые, бледно-желтые, бежевые и конечно же белые.

После обеда, одного из событий, отмерявших почти застывшее время, я ускользнула через черный ход во двор. Разыскала укромный уголок среди цветов за разросшимися вишнями. Мне нужно было спокойно подумать. Избавиться от ощущения невидимых глаз, неотрывно следящих за каждым шагом.

А здесь были только розы и бабочки. Воробьи, лакомившиеся ягодами, при моем появлении тактично отлетели подальше, чтобы мы не мешали друг другу. Наоборот, их чириканье и возня успокаивали. Звучали как обычно. Никаких глупых рифм и песенок, никакого колдовства – нормальные птицы.

Но розы... Слишком уж совершенные, как будто флорист в салоне подбирал. Не бывает таких в природе. Осторожно, будто совершаю недозволенное, я коснулась молочно-белого цветка. Упругие свежие лепестки, бархатистые наощупь...

– Любишь розы?

Голос раздался так внезапно и так близко, что я вскрикнула и от неожиданности дернулась, оторвав лепесток. Обернулась, нервно сминая его в пальцах.

Доминик смотрел на меня, жмурясь от солнца, и по его лицу невозможно было прочесть эмоций. Как всегда, он был одет в идеально сидящий на мускулистом подтянутом теле костюм по непривычной местной моде. Гладко выбрит. Черные волосы глянцево блестели и волнами ложились на плечи. Красив, элегантен и ухожен – ещё бы, ведь у него масса свободного времени, чтобы следить за собой.

– Не смотри на меня как ягненок на волка, – рассмеялся он коротко и недобро. – Всякий раз, когда я приближаюсь, у тебя становятся такие глаза.

– Какие? – переспросила, стараясь унять дрожь в коленях. Не показывать страх.

– Отчаянные. Будто тебя загнали в угол.

– Но ведь так и есть. И не знаю, как мне из того угла выбраться. Как вообще здесь выживать.

– Понимаю, – он сорвал ту самую розу и протянул мне. – Здесь опасно, лгать не буду. Особенно для того, кто ещё не привык. Соблюдай правила. Это все, что ты должна делать. Я бы не хотел лишиться тебя, даже не попытавшись использовать шанс... Возьми ее, ну же. Ведь она тебе понравилась.

Я с опаской послушалась, стараясь, чтобы наши пальцы не соприкоснулись даже случайно. Вырвала цветок из его руки раньше чем он отпустил. Острый шип проткнул кожу, я ойкнула и едва не выронила дурацкий и неуместный подарок.

– Ну что же ты так неловко, – поморщился Доминик, глядя на выступившую каплю крови.

Другой бы на его месте принялся сочувствовать. Воспользовался бы поводом взять меня за руку или хотя бы протянул платок. Нормальный мужчина, стремившийся понравиться симпатичной ему девушке.

А этот смотрел на кровь как на что-то неприятное. Я подумала: наверное, это к лучшему. Если боится крови, то хотя бы меня не расчленит. Маньяки ведь любят кромсать своих жертв на куски.

– Не люблю букеты, – поморщилась я и облизала палец. Платочка у меня не было, не вытирать же о подол.

– А мне показалось, что ты ими любуешься.

– Я живые цветы люблю, не срезанные.

И теперь не представляю, куда его девать. Выкину – Доминик может разозлиться. Поставить в вазу у себя в комнате значило принять его знаки внимания и показать, что они мне небезразличны.

– Я рад, что у меня есть что-то, что тебе нравится. Вокруг сотни розовых кустов, а старуха выращивает всякую ерунду, особо предпочитает герани и петунии, – он поморщился. – Только не приноси их в комнаты, иначе весь дом пропахнет.

– Непохоже, что ты фанат садоводства. Эти цветы тебе дороги?

Он отвёл взгляд, рассеянно посмотрел на них. Я заметила, что больше не слышу воробьиного щебета. Словно птицы тоже испугались хозяина проклятого леса.

– Это розы моей матери. Раньше дом принадлежал ей. Она увлекалась, выписывала редкие сорта.

– И где она сейчас? – спросила и немедленно поняла, что сморозила глупость. Если он живёт здесь столько лет, что не одна любовница состарилась... – Извини. Должно быть, тебе тяжело об этом говорить.

– Нет. Но я не хочу говорить с тобой об этом. У тебя наверняка есть множество других вопросов. О том, что происходит здесь и сейчас, – холодно произнес Доминик. Его тон давал понять, что я снова все делаю не так.

– Сам же утверждал, что я должна узнать тебя получше. Вот я и пытаюсь узнать. О твоём прошлом. Что случилось, почему все стало... таким. За что тебя прокляли?

Раз считает, что моя любовь его спасет, можно попробовать подыграть. Изобразить самую пылкую влюбленность, какая только бывает. Если не найду способа вырваться, я готова пойти до конца. Но играть нужно идеально, вряд ли он такой дурак, что поверит, будто я влюбилась ни с того ни с сего.

Для начала проявить интерес. Найти нечто, за что смогу зацепиться.

– Возможно, даже и к лучшему, что ничего не знаешь, – произнес он задумчиво.

– Неужели все настолько плохо? – я изобразила шутливый тон, хотя самой было вовсе не до шуток.

– Помнится, я говорил, что ты не первая девушка, которая надела кольцо.

– Восемнадцатилетняя принцесса? – фыркнула я. – Тебе не кажется, что уж если с ней не получилось, то со мной тем более ничего не выйдет?

– Она прибыла из соседнего королевства и слышала легенды об этом месте. Знала о моем прошлом. И сильно тосковала по дому, до которого сумела бы добраться, выпусти ее лес. – Он заглянул мне в глаза, наблюдая за реакцией. – Ты не сумеешь. В этом мире тебе не по кому скучать и некуда возвращаться. Тебе не наговорили... Всякого. Возможно, так будет проще.

– Да не будет проще! Я тебя боюсь, неужели не понимаешь? Тебя и чертовщины, которая здесь творится! – не выдержав, вскинулась я. В ответ он так посмотрел, что язык прирос к небу, а все слова вылетели из головы.

– Если бы по-настоящему боялась, в лес одна бы не сунулась.