19

Мне снилось, будто иду по ночному лесу, и кто-то страшный гонится за мной. Сверкает глазами из темноты, то слева, то справа. Рычание становится все ближе, я пытаюсь бежать быстрее, но ноги вязнут как в толще воды. И вот оно настигает меня, зубами хватает за щиколотку, а я не могу обернуться, и оно все сильнее сжимает челюсти, и боль становится невыносимой...

Проснулась я с бешено бьющимся сердцем, будто и вправду бежала. В спальне было темно и тихо. Острая боль в ноге не исчезла. Пошевелила ею и задела что-то мохнатое. Оно шевельнулось, заурчав.

– Свет! – взвизгнула я.

Дом послушно зажег лампы, и я увидела существо размером со среднюю крысу, впившееся зубами мне в щиколотку. Дернулась, отбрасывая его прочь, но оно вцепилось как клещ. Стряхнуть удалось не сразу.

Наконец оно плюхнулось на пол. Тоненько взвыло, вскочило на лапы и по-кошачьи выгнуло спину. Оно было угольно-черным, с жесткой шерстью и тощим хвостом, похожим на ершик для чистки бутылок. Острые уши стояли торчком. Глаза светились алым. Зашипев, оно оскалило неестественно длинные клыки и вскочило обратно на кровать.

– Уйди от меня! Кыш! – я дернула простыню, стряхивая его, но не тут-то было.

В этот раз вцепилось когтями и удержалось. Не отступило, а наоборот, полезло ко мне. Отшвырнув его, я спрыгнула с постели и метнулась в сторону выхода. Прокушенную щиколотку словно прострелили. Взглянув на нее, я увидела, что из ранки струится кровь.

Вот дрянь. Надеюсь, что оно не заразное.

Я почти выбежала из спальни, но тварь оказалась проворнее – прыгнула на меня и прямо на лету цапнула за руку. Швырнув ее на пол, я забежала в ванную и заперла дверь.

– Откуда ты только взялась, дрянь такая, – ворчала я, пытаясь остановить кровь смоченным в холодной воде полотенцем.

Теперь, в покое, я смогла рассмотреть следы от укусов. На ноге глубокий, мелкие зубы вошли в кожу как иглы. Четыре крохотные ранки сильно кровили, не помогал ни холод, ни попытка затянуть.

Я вспомнила, что существуют животные-вампиры. Летучие мыши, может кто-то ещё. Похоже, меня навестила местная разновидность. А кровь не свертывается, потому что впрыскивает какую-то дрянь при укусе...

Существо скреблось и подвывало снаружи. Значит, сквозь двери проходить не умеет. Крыльев у него нет, да и окно я закрыла, точно проверила. Никаких щелей, сквозь которые может пробраться нечто крупнее таракана, в комнате вроде не было. На вентиляционных люках сетки. Учитывая, что творится в доме по ночам, об этом как следует позаботились. Сюда никто не мог проникнуть...

Кроме белочки. Я сама оставила ее переночевать, купившись на жалобный голосок и забыв правило, запрещающее держать у себя животных. Вот почему, значит. Поняв это, я ощутила досаду и злость. Это что же, позволю какой-то белке загнать меня сюда и хозяйничать в моей спальне? Вот уж нет!

Взяв большой оцинкованный таз, я приготовилась и приоткрыла дверь. Тварюшка немедленно просочилась в образовавшуюся щель, и я с неожиданной для себя ловкостью накрыла ее, поймав в ловушку.

Она конечно же заметалась, заскрежетала когтями и забилась о стенки. Ничего. Запру ванную, будет не так шумно. Поставив для надёжности сверху тяжёлый кувшин с водой, я вернулась в спальню. С помощью отрезанного от простыни куска забинтовала ногу, надеясь, что за ночь кровью не истеку. Интересно, переносят ли заколдованные твари бешенство? Я даже не знала, переносят ли вообще его белки.

Запретив себе об этом думать, обошла комнаты, ещё раз проверив, что нигде нет лазейки. И под кровать заглянула, для спокойствия. Не найдя ничего подозрительного, улеглась и велела погасить свет.

Разбудил меня все тот же заяц. В этот раз совсем обнаглел: прыгал прямо по мне и орал во всю мощь своего писклявого голосишки.

– Вставай! Вставай! Быстрей вставай! Лесного друга из беды спасай!

– Нет у меня в вашем лесу друзей, – пробурчала, стараясь провалиться обратно в ускользающий сон, и отмахнулась не глядя.

Конечно же назойливая зверюга увернулась, продолжила скакать на кровати и повторила свой призыв. Будто могла с первого раза не расслышать. Но я действительно не сразу поняла, что спасать надо белочку. Точнее, адскую тварь, в которую она превратилась. Оставлять как есть и ждать, пока сама не сдохнет, было как-то чересчур. Все же живое существо, хоть и лютое.

А оно больше не шумело. Не подавало признаков жизни.

– Эй, ты там? – я постучала по дну таза. Ничего.

Решившись, подняла его... Белочка выпрямилась столбиком и сложила лапки в умоляющем жесте. У нее даже хвостик дрожал.

– Спасибо, ты меня спасла! Как же я оказалась в ловушке? – пропищала она.

– Не делай вид, будто ничего не помнишь!

– Когда ты уснула, я забралась на кровать. На самый краешек, совсем тебе не мешала, и уснула тоже. А проснулась здесь. Я так перепугалась! Что за злые шутки!

– Нет, ты проснулась ночью. Чтобы вцепиться мне в ногу, – я показала повязку на щиколотке.

За ночь кровь остановилась, но пропитала ее насквозь. Хорошо что ранки маленькие, не придется с болью отдирать.

– Это кровь! Кровь! – неожиданно заверещала белка и кинулась прочь из комнаты. – Страшно! Страшно!

Ее вопли затихли в коридоре, а заяц посмотрел на меня с осуждением.

– Зачем ты над ней издеваешься? – изрёк он печально. – Злая ты. Мне сегодня не нравишься.

– Ты мне каждое утро не нравишься, может не будем больше мучить друг друга? – огрызнулась в ответ.

Заяц свесил уши и поскакал вслед за своей подружкой-оборотнем. На смену ему в комнату вплыл чуланный монстр. Пока он наводил мне красоту, я пыталась представить, в кого по ночам заяц превращается. Тоже во что-то плотоядное? Если такие острые клыки выросли у безобидной белочки, его резцы должны стать как бивни.

Сам не скажет, они явно о своих метаморфозах не помнят. Но наверняка все из них опасны, даже птички и бабочки. Значит, правило придумано не просто так.

Интересно, что там в подвале, куда нельзя ходить?