20

Все утро я ждала реакции на очередное нарушение правил. Успела понять, что Доминик серьезно к этому относится, а обитательницам дома в радость друг на друга стучать. Но в этот раз он даже не намекнул, что недоволен. За завтраком вел себя как обычно. В конце концов я заявила, что плохо спала этой ночью.

– Что такое? Мучили кошмары? – спросил он, всем своим видом давая понять, что интересуется только для приличия.

– Ох, меня они то и дело мучают, – влезла Рона. – Боюсь спать одна.

– Такой порядок, и ты об этом знаешь, – ответил ей Доминик.

– Я слышала шум из комнаты Полли. Что случилось, детка? – подала голос Лорелея.

Казалось, мне вообще не дадут слово вставить. Невольно я посмотрела на Миреллу, ожидая ее реплики. Но та немедленно отвела глаза и промолчала, не считая мою персону достойной обсуждения.

– Мне показалось, что в спальню кто-то пробрался, – сказала я наконец.

– Это исключено. Если дверь была заперта. Ты ведь заперла дверь? – Доминик вновь взглянул на меня, словно бетонной плитой придавил этим взглядом. Но в этот раз я его выдержала.

– Заперла. Разве сам не знаешь? Я думала, за каждым моим телодвижением следишь.

– Будто господину нечем больше заняться! – все-таки не удержалась от недовольного брюзжания Мирелла. – Подумать только, как много некоторые о себе мнят!

Я промолчала. Не буду поддаваться, проявлять эмоции и устраивать склоки, и без того поводов для нервотрепки хватает. Доминик тоже, лишь сузил глаза, продолжая пристально меня рассматривать.

Возникла отчаянная идея, что следит не всегда и не везде. Вероятно, комната – мое убежище, куда не проникает ни проклятье, ни всевидящий взор этого чудовища. Еще рано говорить с уверенностью, стоит проверить, но появилась надежда.

И еще в голове крутилась какая-то важная, забытая мысль, но пока он был рядом, не удавалось как следует сосредоточиться. Несмотря на то, что вел себя сдержанно, ни разу пальцем меня не тронул и не проявлял агрессии, я боялась его. До печенок. Каждую минуту ждала, что вытворит нечто ужасное.

Когда Доминик оставил нас в столовой, Мирелла заявила, что кто-то должен отнести старухе завтрак. И что сегодня ее пора наконец искупать, пока не обовшивела.

– Я не могу вечно все делать сама. К тому же вчера работала с утра до ночи и устала.

– Почему ты смотришь на меня? – возмутилась Рона. – Я занята, у меня все утро урок игры на клавесине. Никто из вас не умеет играть, а Доминик соскучился по музыке.

– О, я бы предпочла мыть старуху, чем это слушать, – хохотнула Лорелея. Смех ее звучал гулко как из бочки.

– Вот и мой, раз тебе оно так нравится. Все равно ничего не смыслишь в искусствах.

– Я-то свое отработала. Силы не те. И ты бы приучалось, вечно прятаться в хозяйской спальне не получится. Не успеешь оглянуться, как твое нынешнее место займет другая.

Рона вспыхнула, возмущенно открыла рот и закрыла, не найдясь что сказать. Я поднялась было с места, не желая больше слушать их перепалку, как вдруг все трое разом уставились на меня.

– У нас теперь есть еще одна белоручка, – ехидно произнесла Мирелла. – Да еще с привычкой бросать работу на полпути.

– Вот пусть она и идет к старухе, – заявила Рона. – Все равно бездельничает.

Мне стало жаль эту незнакомую старушку. Несложно представить, каково ей живется. Доминик делает вид, будто ее не существует, выселил из дома, чтобы не попадалась на глаза. А дружный серпентарий относится как к обузе. Наверное, ей ужасно одиноко.

– Вот и пойду. Не должен живой человек страдать из-за вашей грызни.

Мирелла с довольной ухмылочкой показала мне, где хранятся необходимые вещи, объяснила, что потребовать у скатерти и отправила в маленький домик. По ее словам, чистое белье, одежду, мыло и все прочее я найду на месте. Только магические помощники в жилище старухи не действовали. Мне придется сначала натаскать воды, нагреть ее, а потом почистить ванну. Хорошо хоть грязные вещи можно сюда принести, стирать вручную то еще занятие.

Домишко снаружи сиял белой краской и радовал глаз клумбами вокруг и кашпо с цветами. Но внутри заметно отличался от большого дома, где магия наводила идеальную чистоту. Здесь же было видно, что убирались кое-как, для галочки. Пахло пылью, лежалыми тряпками и старостью.

– Мирелла? Это ты? – донесся из-за приоткрытой двери надтреснутый голос. – Я уж думала, и про завтрак забыла, как про вчерашний ужин.

Вот сволочь! Я поставила поднос на обеденный стол, бросила сумку и распахнула дверь во вторую комнату. В нос ударил терпкий запах немытого тела, затхлого помещения и лекарств.

Старуха лежала на кровати, наполовину накрывшись одеялом, хотя стояла жара. Седые волосы стянуты в узел на затылке. Рукава замусоленного халата распущены так, что только кончики пальцев видны. Маленькое сухое лицо с острым подбородком сплошь покрыто глубокими морщинами. Да она же древняя как ископаемая мумия!

– Здравствуйте, бабушка. Я Полина. Я недавно здесь, принесла вам завтрак. Заодно познакомимся, – представилась я, запоздало поняв, что забыла спросить ее имя.

– Я знаю, кто ты. Видела, как бродишь по двору, неприкаянная, – проскрипела она. – А я Эльза. Или, как они говорят, досадная обуза. Подойди, дай получше тебя разглядеть.

Я послушно приблизилась. Опираясь на мою руку, она слезла с постели и велела проводить к столу. Даже по дому она передвигалась с тростью, медленно, будто вот-вот рассыплется на следующем шаге.

– Кольцо? Неужели то самое? – подслеповато щурясь, она схватила меня за руку и поднесла к самому носу. – Да, золото и роза на нем... Долго же оно тебя искало.

Усадив ее за стол, я устроилась напротив. Похоже, старушка рада была живому собеседнику и уж точно не испытывала ко мне ни зависти, ни вражды.

– Вы знаете, что это за кольцо?

– Конечно. Кто ж не знает. Легенду о нем с детства слыхала. Та, что наденет его на палец, станет добычей зверя. Многие не верят, но я-то знаю, что это правда. Задолго до тебя кольцо уже приводило сюда девушку.