‍​ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌ ​ ‌ ​ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌ ‌ ​ ‌ ‌ ​ ​ ​ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ‌ ​ ‌ ​ ‌ ​ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌‍26

Когда я пришла к Эльзе и не просто оставила завтрак на столе, а села с ней вместе пить чай, старушка искренне удивилась. Она не сразу поняла, что я делаю, ведь обитательницы дома не трудились даже разложить все по тарелкам. Бросали как есть и уходили. Если вообще не забывали принести.

– Неужели и тебя за стол перестали сажать? – сочувственно воскликнула она.

– Нет, к сожалению. Наоборот.

– Что же тогда? Ведь ты здесь все что только возможно сделала, два дня не разгибала спины.

– Я просто так пришла. С вами посидеть. Или надоела?

Эльза рассмеялась бесцветным смехом, будто в горле ее заскрипел песок.

– Разве может надоесть такая славная девочка! Я уже давно отвыкла с кем-то беседовать. Что кому-то вообще есть до меня дело.

Помявшись немного, я решила с ней не хитрить. Выложила все как есть. И про то, как ко мне отнеслись здешние жительницы. И про то, как хозяин запретил им рассказывать мне о его прошлом, боясь показаться хуже, чем я о нем думаю. Как мне страшно и одиноко в чужом мире в месте, созданном магией, в которую и не верила никогда...

– Если вам тоже не велели со мной обо всем этом говорить, просто намекните. Я пойму и больше не буду ни о чем спрашивать.

– Ах, дорогая! Если и есть в моем нынешнем положении преимущества, так это в том, что мне давным-давно никто не указывает. Чудовище делает вид, что меня не существует, а запугать уже не в силах. Чего мне, старухе, бояться. Спрашивай смело. Что знаю – расскажу.

На первый раз я решила не наглеть и Эльзу не утомлять. Трудно было сдержаться и не вывалить на нее все вопросы, какие успела накопить. Но она была единственной, кого я могла считать пусть не союзником, но точно не врагом. Нельзя себе позволить лишиться и ее симпатии.

– Мне о многом хочется поговорить, если честно. Но мы ведь вроде никуда не торопимся?

Как я и ожидала, эта шутка вызвала у старушки улыбку. Она ответила, что сама уж точно никуда не спешит, но мне бы лучше времени не терять.

– Лет мне немало, я и со счета сбилась. И сколько еще осталось, даже заговоренные вещицы из запасов господина Шанти вряд ли сумеют предсказать.

– Вы знаете, что он хранит в кабинете артефакты? – удивилась я. – Неужели раньше разрешал вам туда входить?

– Никому не разрешал, что ты! Сами узнавали, хитростью, а потом рассказывали и другим. – Она посмотрела на меня с хитрым прищуром. – А тебе откуда известно? Неужели сумела пробраться?

– Сам пригласил, – пробурчала я хмуро.

Как будто признавалась, что между нами что-то есть. Запоздало досадуя – ну почему про запрет входить в тот чертов кабинет не предупредили заранее! Тогда бы ни за что туда не пошла, хоть чем помани.

– Даже так, – заулыбалась Эльза.

– Угу. Подольститься пытается, нормально ведь не умеет. Дает понять, что я особенная. Всем им. Чтобы окончательно возненавидели.

– Ты его не кори. Вообрази только: заперт здесь столетиями! Всякий одичает.

– Я и не собиралась ни с кем ссориться, хотя, если придется, постоять за себя смогу. Вот только... Что здесь ночами творится? И в лесу – мне сказали, что ваш дом магия не защищает.

Эльза совершенно спокойным тоном подтвердила – да, у нее нет волшебного убежища. И да, лес по ночам превращается в жуткое место, а звери – в кровожадных тварей. Да, абсолютно все живые существа, даже рыбы и бабочки.

– Как же вы умудряетесь выживать в таких условиях?

Маленькая высохшая старушка, которая едва передвигалась и не имела сил даже голову вымыть самостоятельно. А я с одной маленькой белкой еле справилась, да и то просто повезло.

– Приходится, мне теперь ни магия, ни хозяин не помогут, – проглотив последнюю ложку каши, невозмутимо отозвалась она. – К счастью, я в молодости любопытной была. Помню, нарочно задерживалась чуть ли не до полуночи, на лес посмотреть. И в комнату мелкое зверье забирала, наблюдала, как себя поведут. Они же все хоть и разные, но одному проклятью подчиняются. И повадки делаются похожи.

– Неужели все становятся хищными и нападают на людей?

– Да, к сожалению. Даже самые милые. Они ведь днем добрые, наивные как дети, по-человечьи говорят, все, кто крупнее мыши. Может и малявки тоже, просто мы не слышим.

– И не помнят, что делали ночью, – пробормотала я, вспомнив одну малявку, ночью решившую перекусить моей ногой, а днём впадавшую в истерику при виде крови.

– Совершенно ничего. Будто и не они это были. Мне нравится считать, что не они. Что их злые силы подменяют. И стараюсь без крайней причины им не вредить и тем более не убивать.

Эльза предпочитала прятаться. Тщательно запирать двери и ставни, задвигать в дымоходе заслонку. Ещё и окна занавешивала, чтобы ни малейшей щели не осталось – тварей привлекает свет. И запахи, издали могут почуять человека. Свой домик она не просто так окружила цветами.

– Нарочно выбрала с резким запахом. Герань они особенно не любят, а петунии лучше всего человеческий дух маскируют. Я это тоже со временем выяснила. У меня было очень много времени. Ну и везения, должно быть.

– Поэтому Доминик так любит розы? – предположила я, но Эльза отрицательно качнула головой.

– Вряд ли. Что ему до лесных чудищ, если сам одно из них.

Вспомнив монстра, гнавшегося за мной, я невольно поежилась. Не самым лучшим вышло знакомство.

– В большом доме иногда зажигается свет в коридоре. Получается, на него сползаются всякие твари?

– Нет, милая. Тот свет снаружи не видать, – сказала Эльза и посмотрела на меня с интересом. – Неужто выйти из комнаты отважилась?

– Ну... Так, выглянула на минуточку.

– И что же увидела?

– Дом изменился. А в другой раз – темноту.

Про жуткое лицо, уставившееся на меня белесыми мертвыми глазами, решила не упоминать. Ей и без того жути хватает

– Знаешь, а ведь лес – это не самое страшное, – внезапно сказала она.