27

– Лес – это просто лес, а звери – это всего лишь звери, пусть даже изуродованные магией. Их можно убить, ранить, отогнать. Они уязвимы к железу и боятся огня. От некоторых можно даже убежать, не все шустрые. Правда, нюх у них острый и слух тоже, но так у всех, кто живёт в темноте. А вот то, что творится в доме...

Эльза покачала головой, прижав к щеке ладонь. Получилось красноречивей любых слов.

– Вы тоже выходили из комнаты? – с замиранием сердца спросила я.

Вдруг она дольше моего продержалась. Или даже сумела выбраться из дома. Если подскажет, как...

– Вряд ли за все время найдется хоть одна, кто не пробовала бы. Женское любопытство великая вещь.

– Может просто каждая из пленниц хоть раз пыталась сбежать?

Сейчас она скажет, что так и есть. Все пытались, но ни одной не удалось. Тем самым поколеблет и мою решимость. Зря я спросила.

– А вот и не каждая. Взгляни хоть на нынешнюю невесту. Ей, должно быть, в родной семье нелегко жилось. Нетрудно догадаться, хоть и не рассказывала. Но я слыхала, что ее отец мачеху привел, а заодно взял и мачехину дочку. Видала я ее в первые дни, шуганная как мышь. А взгляни на нее теперь!

– Дура дурой, – вырвалось у меня, когда вспомнила о синяках на руках старушки. – Ладно, допустим, попадались и другие недалёкого ума, у которых жизнь была не сахар и которые не соображали, что здесь теряли все шансы что-то изменить.

– Не только. Та, что была хозяйкой, когда я пришла, вызвалась сюда добровольно.

– Добровольно? Даже не зная, что чудовище ее не убьет? Но зачем?

Оказалось, что в жертвы назначили ее сестру, младшую и любимую. Не повезло той прослыть первой красавицей. Старшая посмотрела, как сестрёнка слезы льет, вообразила, как ее, беззащитную, лесные звери рвут на части, и решила прокрасться следом и спасти, а там будь что будет.

– Лес ее жертву принял. Младшую сестричку отпустил. А старшая в родной город вернуться не могла, боялась, не быть ей после этого в живых. Думала выйти на дорогу и пойти куда ноги приведут, да и заплутала. Кто-то должен был чудовищу достаться, тут обмануть не вышло.

– А что стало с сестрой?

– Откуда нам знать. Хозяйка убеждала, что все хорошо, иначе сердце бы почуяло. Мы и соглашались, чтобы утешить. Хорошая она была. Добрая. Тихая такая...

Эльза сомкнула веки и вновь подняла не сразу. Словно у нее слипались глаза, хотя было еще утро. Я спохватилась, что утомила ее, и принялась собирать грязную посуду. Когда она что-то рассказывала, ее голос звучал негромко, но делался наполненным энергией – живой, ощутимой, как будто тоже обладал магией. Заставляющей забыть, что говоришь со старой и очень слабой женщиной.

В этом было ее особое очарование, ее добрая сила. Я вдруг представила, какая славная из нее получилась бы бабушка – внуки за ней хвостом бы ходили. И в который раз острая жалость затопила сердце. Она лишена этого счастья ради прихоти скучающего психопата. Все они лишены.

По просьбе Эльзы я оставила ее на крылечке, дремать на солнышке. Пообещала не задерживаться с обедом и ушла. После моих стараний дом сиял чистотой, дел в нем не осталось, а просто так навязываться не хотелось. Все-таки она не привыкла к гостям, да и я для нее человек новый. Не стоит докучать.

Вдохновившись ее рассказами, я отправилась на прогулку. В лес. Нарочно оставаясь на расстоянии, с которого видела железного петуха на крыше – если Доминик наблюдает, пусть убедится, что я не собираюсь убегать. Думает, что стала послушной. Что смирилась.

Глупо, конечно, он ведь не дурак. А притворяться и разыгрывать влюбленность, как планировала, что-то пока не получалось. Да и как получится, если коленки дрожат и мысли разбегаются, стоит ему подойти ближе...

– Да пошел ты! – воскликнула вслух и хлестнула прутом, который зачем-то подобрала, невысокие заросли крапивы.

Как в детстве. Я невольно улыбнулась. Интересно, крапива тоже ночью меняется под воздействием магии? Или она уже достаточно злая? И откуда она вообще взялась, раньше ведь не было...

Я остановилась, рассматривая молоденькую, светло-зеленую еще поросль. Пытаясь вспомнить наверняка. Точно не было. Иначе сейчас бы не привлекла внимание. Местные растения вообще были очень похожи на те, что растут в нашем лесу средней полосы, но все равно отличались.

Я сорвала листок. Жжется. Растерла в пальцах, понюхала – крапива как крапива. Самая обычная. Морщась от ее укусов, я сорвала еще несколько листьев и целый стебель. Покажу Эльзе и спрошу, видела ли такие растения раньше.

Но вернуться к ней немедленно не вышло. Доминик перехватил. Значит, все-таки наблюдал. Не доверял, сколько бы ни утверждала, что все поняла и приняла свою участь.

– Что ты там собирала, Полина? Неужели старуха учит тебя варить зелья? – спросил он насмешливо и указал взглядом на карман моего фартука, куда я спрятала свой гербарий.

– Это? Да так, травки. Для чая, – соврала я, раз уж сам дал подсказку. – И почему зелья? Неужели так ненавидишь Эльзу, что приписываешь ей...

– Потому что она ведьма. Слабая от старости и проклятья, но ведьмой осталась. Ты бы с ней поосторожней.

Я вспомнила безмятежное лицо Эльзы, сморщенное как печеное яблоко. Ее добрые кроткие глаза. И стиснула зубы, чтобы не вырвалась какая-нибудь гадость.

– Она еле жива, дунь и улетит, – процедила сердито. – Может, хватит уже издеваться?

И отправилась было дальше, но Доминик поймал за рукав.

– Все-таки что там у тебя? Показывай. Я должен знать, что ты собираешься принести в дом.