29

Я не понимала, как говорить с ним о любви. Да и что я о ней знала? Конечно, у меня были отношения, и поклонники, и парни, которые нравились. Влюбленности тоже, я ведь не дерево. Но чтобы захотелось просыпаться рядом с этим человеком до конца своих дней, рожать от него детей, все делать вместе... Ни разу не встречала того, с кем бы могла хотя бы представить все это.

Может, я и не способна? Не всем ведь дано, многие просто женятся на самом подходящем варианте и живут, потому что так надо. Терпят.

– Не думал, что мы все просто не умеем любить? Только таких тебе кольцо и выбирает? – задумчиво проговорила вслух.

– А ты кого-нибудь любила? – спросил Доминик. Я махнула рукой в неопределенном жесте, и он сказал: – Вот и прекрасно, значит, твое сердце свободно.

Я посмотрела на него, пытаясь различить, не шутит ли. Неужели не понимает, что у меня на сердце? Но он был серьезен как некролог. Тяжело ему живется, наверное, без чувства юмора и умения смеяться над собой. Тут действительно психом станешь.

– А ты? – произнесла с вызовом. – Мне ведь нужно знать, вдруг это заранее провальная затея.

– Конечно, – сказал он как о чем-то очевидном. – Правда, подозреваю, что оба раза без взаимности.

Опять два раза! Глупости. Поговорка про троицу – это просто шутка. Чтобы подбодрить кого-то не бросать дело после первой неудачной попытки.

– Тех принцесс?

– Принцесса была одна. До нее – баронская дочка. Но теперь уже неважно. Тем более речь не о них.

– Вот видишь. Не получается это нарочно, даже у тебя, – я аж подалась вперед, ожидая, что сейчас его осенит. Что все поймет, осознает и меня отпустит...

– Я был готов ответить им взаимностью. Но они предприняли все возможное, чтобы меня оттолкнуть. Тем более одна до самой смерти прятала медальон с портретом своего прежнего возлюбленного и прядью его волос. – Он фыркнул и недобро усмехнулся. – Наивно полагала, что он о ней еще помнил. Да она и сама забыла бы, если б не имела цели поступать мне назло.

Впервые он говорил о ком-то с явными эмоциями, и я слушала, не дыша, боясь прервать. Иначе возьмёт себя в руки, вновь закроется и спрячется за равнодушным тоном и ледяным взглядом.

От этого странного человека зависела моя жизнь. А я все ещё его не знала и не понимала.

– Мне иногда кажется, что и ты так делаешь. Хотя раньше, помню, строптивые мне нравились... – он поднял взгляд и увидел, как я на него смотрю. – Что-то не так? Я зря заговорил с тобой об этом?

– Нет, наоборот. Наконец хоть что-то услышала о своем прошлом. Может расскажешь уже, за что тебя прокляли?

– Нет.

– Почему? Хотя бы намекни.

– Слишком многим стал мешать. Наделённым особой силой в том числе. Однажды ты обо всем узнаешь, Полина, но пока с тебя хватит.

– Ладно, как скажешь, – поспешно согласилась я, чтобы не сбить ему настрой. – Тогда вернёмся к тому, о чем начали. Кого же ты тогда любил, если не своих избранных?

Некоторое время Доминик задумчиво смотрел на меня и молчал. Я уже думала, что не ответит. Но он всё-таки заговорил.

– Жила тут одна женщина, не так давно... Или только для меня недавно, после нее несколько сменились. Единственный случай, когда по своей воле пришла, представляешь?

– Угу, – отозвалась я, чуть было не ляпнув, что в курсе. Эльза рассказывала.

– Она была очень смелой. И доброй, иногда даже казалась не от мира сего. Ко всем доброй, без исключений.

– И к тебе? За это ее полюбил? – уточнила, готовясь заявить, что я злая.

Очень-очень злая, любить меня не за что, пусть оставит нелепые надежды и меня в покое заодно. Но он отрицательно покачал головой.

– Нет. Не за это. Она ещё была умной, мне нравилось с ней подолгу беседовать вечерами. И смотреть тоже, у нее была такая гордая посадка головы. Красивый профиль и пушистые черные ресницы. А главное, внутренняя сила и достоинство, и даже попав сюда она не теряла присутствия духа. Я никогда таких не видал, ни до нее, ни после.

– Никогда бы не подумала, что ты способен так отзываться о ком-то из своих наложниц, – хмыкнула я и получила в ответ обжигающий взгляд.

– Она не была... Я к ней и прикоснуться не смел.

– Что так?

– Ждал, когда сама даст понять... Ей не хотелось этого. Не мог же я силой.

Почему-то я почувствовала уверенность, что прекрасно мог. Более того – не раз проделывал. Не внушал он впечатление того, кто способен относиться с уважением даже к своим пленницам. Да и вряд ли в мире, где в порядке вещей веками отводить в лес самых красивых девиц, осуждается насилие.

– Значит, взаимности так и не дождался. А вторая? Тоже особенная?

Учитывая тот факт, что ему исправно поставляли первых красавиц, выделиться было сложно. Это надо какими-то исключительно яркими качествами обладать.

Например, жертвенностью. Чтобы глазом не моргнув за другого на гибель отправиться. Этого во мне точно нет, от одной мысли не по себе стало.

– Вторая была очень давно, ещё до всего этого. Я был молод и горяч, она прекрасна... Не та история, которую стоит вспоминать. Тогда весь мир был другим.

– Погоди-ка. Случайно, не из-за нее тебя прокляли?

– Нет. Не из-за нее и не случайно, – он посмотрел на меня с ухмылкой. – Все ещё надеешься меня подловить?

– Но здесь замешана женщина? Раз снять его должна одна женщина...

– ...то наложила другая? Что за нелепые рассуждения! Но ты угадала. Проклятье наложила женщина. Очень сильная колдунья, к тому же... – он спохватился и перебил сам себя. – Но это как раз не имеет значения.

– Раз не имеет, то и говорить, конечно, не о чем, – я демонстративно поднялась с места. – Надеюсь, я развлекла тебя достаточно и могу заняться своими делами?

– А у тебя есть другие дела, кроме как меня развлекать? – произнес он насмешливо. – Ладно. Ступай. Не хочу надоесть тебе ещё до того, как в полной мере познакомимся.

Не желая даже случайно узнать, что он подразумевает под полной мерой, я поспешила на выход.