‍​ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌ ​ ‌ ​ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌ ‌ ​ ‌ ‌ ​ ​ ​ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ‌ ​ ‌ ​ ‌ ​ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌‍32

Впервые у меня возникла потребность застать Доминика одного. Но вламываться к нему без спроса не отважилась – еще решит, что для меня это норма. Особенно сразу после того как он сам...

Нет уж. Посижу в холле напротив лестницы, выйдет же он рано или поздно. Тут-то я его и поймаю, пока другие не перехватили. Я расположилась на том самом месте, где сидел он в самый первый день и подловил меня, когда пыталась незаметно выскользнуть из дома.

Увы, вопреки ожиданиям первыми явились Лорелея и Мирелла. Я едва не дезертировала со своего поста, когда услышала голоса, а потом увидела края подолов их платьев, из-под которых выглядывали пышные оборки нижних юбок.

– ...опять мельтешили, и снова слышала какой-то шум, – донесся обрывок фразы, сказанной Лорелеей.

– Ох, это все нервы, – возразила ей Мирелла. Громче и немного раздраженно. – Попей капель, тебе же раньше помогали. Спать будешь мертвецким сном. Это Рона не может себе позволить, а нам-то с тобой... Полли! Что это ты тут делаешь?

Они наконец спустились достаточно, чтобы меня заметить. И немедленно прервали разговор. Остановились и уставились на меня, будто ожидая, не вытворю ли что-нибудь этакое.

– А что, находиться здесь мне тоже запрещено? В этом доме столько запретов, что могла какой-то и не запомнить, – наконец нашлась что сказать. Отчитываться перед ними я не собиралась.

– Что ты, дорогуша! Здесь все столь же твое, как и наше. Просто мы тебя почти не видим в последние дни, будто вовсе в старухиной лачуге поселилась, – отозвалась Лорелея.

Мирелла промолчала. Поджала губы и сверлила меня недовольным взглядом. Вот кто был бы рад, если бы я вообще никогда тут не появлялась.

– Кстати, Полли, раз уж мы тебя застали. Случайно не зажигала свет в запретное время? – продолжила толстуха и пожаловалась: – Опять всякая пакость из леса налетела, спать не давала. Бьется в окна – шур-шур, шур-шур, и ведь не прогонишь...

– Ой, стоило бы разговоров! Пойдем, господин Доминик не любит, когда мы еще не за столом к его появлению. Ты же знаешь, – перебила Мирелла, подхватила ее под руку и увела, так и не удостоив меня ни словом.

Почти сразу после того как они ушли спустилась Рона. Хотела демонстративно пройти мимо, но я ее окликнула.

– Чего тебе? – проворчала она недовольно.

– Помнишь, ты жаловалась, что кошмары мучают?

– Тебе-то что?

– Мне сегодня тоже приснился страшный сон. Хотела спросить, какие были у тебя.

Она поколебалась, но желание поговорить о себе, любимой, пересилило. Она рассказала, что в тех кошмарах ее преследуют дикие звери с горящими красными глазами. Иногда ей снится, будто не успела вовремя зайти в свою комнату, и дверь закрылась изнутри.

– И вот я колочу, колочу в нее кулаками, а по коридору надвигается тьма. И зовет меня, противным таким голосом: Роооона, вот ты и попааалась, – передразнила она скрипучий звук. – Но я ни разу не видела, кто там. Всегда просыпалась от ужаса. Или иногда еще будто почему-то вернулась домой, а там нет никого, вместо людей мертвяки ожившие бродят... А у тебя что?

– Кровь.

– Кровь? И всего-то? – протянула она разочарованно. Мол, я тебе вон какие интересные пересказала, а ты мне такую ерунду в ответ.

– Да, целое озеро крови. Как будто залила мою комнату, и надо дойти до двери, но страшно в нее наступать и противно. А потом из нее полезли руки.

– Вот жуть, – вставила Рона.

– И просили найти чье-то...

– Хватит, – раздался голос Доминика. Мы вздрогнули и обернулись. Он спускался по лестнице. – Перестань рассказывать ей всякие глупости, Полина, и без того вечно жалуется. Сны – это просто сны. Они ничего не значат.

– Я никого и не убеждала в обратном, – пожала я плечами и поднялась с места. – Просто болтали перед завтраком.

– Подожди, – остановил он меня. – Насчет вчерашней ночи...

Рона перевела настороженный взгляд с него на меня. Вот ведь. Ну не при ней же! Впервые у нас завязался нормальный разговор. А теперь – что она подумает?

– Тут нечего обсуждать, – перебила я, но он не обратил внимания.

– Все будет в порядке, и для тебя ничего не изменится. Этого больше не повторится.

С этими словами он ушел в сторону столовой. Как нарочно, еще и бросил меня с ней наедине. Разумеется, Рона его слова без внимания не оставила.

– О чем это он? – подозрительно проговорила она.

– Да так... Небольшое недоразумение. Идешь? Я слышала, он не любит, когда опаздывают, – развернулась было на выход, но она вцепилась в мой локоть.

– Недоразумение? И по какому это недоразумению вы были вместе ночью?

– В смысле, были? Нет! Просто... – я заглянула ей в глаза и все-таки решилась задать нетактичный вопрос. – А он когда-нибудь приходил в твою комнату в часы проклятья?

– Конечно же нет! Он никогда не остается на ночь, – сообразив, что ляпнула, она слегка покраснела и затараторила быстрее от смущения. – В смысле, как он туда попадет, дверь ведь на замке! Или ты не запираешься? Может, он и пришел проверить?

– Да, именно так и было, – выдохнула я. Молодец какая, сама же и придумала ответ! – Пойдем уже, нас все ждут.

Позже я рассказала все Эльзе. И про странную выходку Доминика, и свой сон во всех подробностях. Она слушала внимательно, иногда кивая. Словно это было для нее вполне обычно и даже ожидаемо. А когда я закончила, спросила:

– Разве не слыхала легенду о том, что проклятье его не только человеческого облика, но и сердца лишило? Потому и живет сотни лет, без тревог и боли душевной. Слышала я еще вариации, будто оно спрятано где-то в тайнике под домом, за семью замками, так, что никто не найдет. От него-то и исходит проклятье. Все вокруг заражает тьма и ненависть. И сам далеко уйти не может: как отдалится от источника жизни своей, так и конец ему настанет. Так и существует, получеловек, полузверь, как якорем прикованный злобой собственного черного сердца.

Звучало как красивая сказка. Но и все, что творилось вокруг, было как в сказке – чем дальше, чем страшнее. Так что я готова была поверить и в это.

– Неужели никто не пытался его разыскать?

– Сердце-то? Да разве можно верить во все, что люди сочиняют, – улыбнулась Эльза. – Обычно пытаются заполучить его сердце другими, всем известными способами.

– Какими это? – все еще погруженная в очарование легенды, спросила я. Она рассмеялась.

– Еще и спрашиваешь! Взрослая ведь девушка. Неужели не знаешь, как покоряют сердца?

– Ну, знаете ли! Я серьезно, а вы все шутите.

– Эх, милая. Здесь если не шутить, с ума сойти недолго.