36

Весь следующий день я ощущала их недовольство. Всех, даже Лорелеи, которая, казалось, лучше всех меня приняла. Нет, они ничего не говорили, не затевали ссоры и не пытались задеть, наоборот – разом умолкали при моем появлении. Старались меня избегать.

И хотя при Доминике изображали любезность и улыбались, я спиной чувствовала взгляды. Всюду, куда бы ни пошла.

Раз так, то и решила на глаза не попадаться. Ни им, ни Доминику, чтобы ещё больше не злить. К счастью, вчерашних разговоров с него хватило, оставил в покое и целый день словно нарочно не обращал на меня внимания.

А я пряталась у Эльзы. До самого вечера. Даже когда она дремала в обед, я нашла себе занятие и сматывала шерсть в комнате, служившей одновременно столовой, кабинетом и гостиной. И после ужина засиделась до самых сумерек, легкомысленно надеясь проскользнуть незамеченной.

Не тут-то было. Пользуясь тем, что Доминик слушал, как Рона играет на клавесине, Мирелла подкараулила меня у входа и с порога набросилась с претензиями. Что свалилась ещё одна белоручка на ее голову, но если я намерена и дальше ездить на ее хребте и жить на всем готовом, то с ней этот номер не пройдет.

– Я вам тут не прислуга, – подбоченясь, ругалась она. – Может, поболе вашего положение имею!

– Разве я когда-нибудь отказывалась от работы? Вы ведь сами меня отправили ухаживать за Эльзой, я и не думала, что...

– Конечно ты не думала, когда тебе думать. Все силы уходят, чтобы перед господином крутиться. А я вам постели перестилай да полотенца чистые вешай, горничную нашли, вертихвостки.

– Зачем же? Я и сама могла, – пробормотала, чувствуя себя неловко. Я-то думала, что оно всё само собой, вернее, магией убирается.

– Ах можешь? Так делай, чего языком трепать! Стирки накопилось целая гора, а я весь день не присела.

Пришлось идти в прачечную, раз вызвалась. Там меня и вправду ждала гора. Куча всевозможных вещей, сваленных как попало, едва не упиралась в потолок. Постельное белье, нательное белье, какие-то покрывала, шали – такое чувство, что некоторые валялись где-то с зимы, собирая пыль.

– У них что здесь, стирка раз в сезон? – проворчала, доставая из кучи панталоны размером с чехол для танка. В их принадлежности не было сомнений.

Даже имея в распоряжении чудо-прачечную, возиться пришлось долго. Надо было загружать партию, потом доставать и раскладывать в аккуратные стопки. Относить их в кладовку. Я начинала подозревать, что таким образом меня наказывают.

Ну и ладно. Работа в целом не сложная. Тем более все равно ее нужно делать, в следующий раз будет очередь кого-то другого...

Вот только в дальнем закутке, куда не доносились шум и голоса, рядом с тихонько гудящим баком, я совсем забыла про время. Спохватилась, когда за крохотным оконцем погас свет.

Я должна давно быть в комнате. Запертой на засов.

– Твою мать.

Бросив все, выскочила из прачечной. Пробежала мимо кухни, кладовых и помещений для прислуги, где давно никто не жил. К узкой лестнице на второй этаж. К счастью, я так часто ходила этим путем, что с лёгкостью проделала его в темноте.

Теперь осторожно, не торопясь, чтобы не споткнуться на ступенях...

– Боммм...

Часы начали обратный отсчёт.

Меня словно в спину толкнули. Сама не заметила, как взлетела по лестнице, вбежала в коридор, повернула налево – и почти до самого конца, туда, где во мраке еле различимо виднелось окно. Под бой часов, казавшийся оглушительным, достигла своей комнаты. Схватила за дверную ручку....

Дверь была заперта.

Внутри будто что-то оборвалось. На миг я застыла. И наступила тишина, непроницаемая, как тьма вокруг. Нарушаемая лишь бешеным стуком моего сердца и прерывистым дыханием.

Нет. Этого не может быть. Наверное, что-то застряло, или щеколду задвинула не до конца и краешек вышел. Надо просто аккуратно подергать – и открою.

Я дёргала, толкала, билась всем своим весом... Все без толка. Паника поступала спазмом в горле. Колотилась в висках.

Что же делать? Куда бежать? Лорелея живет в этом же крыле, если она не очень крепко спит...

Рванув к ее двери, я вдруг осознала – не пустит. Ни одна из них. Это все нарочно было подстроено. От этой мысли так и окаменела с поднятой чтобы постучать рукой.

Беззвучно зажёгся свет. Тот самый, ржавый.

Началось. Это началось. Нет уж. Буду стучать во все двери, орать, пока не откроют, перебужу весь дом. Я заколотила кулаками что есть сил.

– Лорелея! Это я, Полина. Открой, слышишь? Я знаю, что ты слышишь!

Никакой реакции. Ожидаемо. Но я продолжала стучать, кричать, даже била ногой... И вдруг вспомнила сон Роны, о котором она рассказала. Все то же самое, только со мной происходило наяву.

Может, у них это проверка такая? Или злая шутка, которую проделывают со всеми новенькими? И ни одна из них не пострадала, а значит...

Меня озарила слабенькая надежда. Но ломиться к Лорелее не перестала. Какой бы ни была причина, это скотский поступок, и прощать его я не намерена.

– Лорелея!!! Все, пошутили и хватит. Открой немедленно, или я тебя завтра прибью. Все Доминику расскажу, и он вас всех... – я занесла было руку для очередного удара, но замерла.

Дверь начала меняться. Прямо на глазах. Безупречно белая поверхность пошла трещинами и потемнела, а потом краска и вовсе свернулась хлопьями, некоторые из которых сразу осыпались. Я невольно попятилась, чтобы не упали на ноги.

Пол тоже изменился – старый, вытертый, покореженный паркет с въевшейся грязью и коричневыми разводами. Стены полиняли и сменили цвет. Я подняла голову, чтобы оценить и потолок тоже, и увидела, как в дальнем углу коридора клубится черное, будто живое. Разрастается, тянется мохнатыми нитями. То же, что приходило вслед за Домиником.

"Я уйду – и оно уйдет", – пообещал он тогда.

Но то было в моей комнате. Моем надежном убежище. По стене рядом со входом в которое уже ползли щупальца живого мрака, отрезая путь к отступлению. Кажется, все быстрее ползли, словно чуяли близость добычи.

От души пнув дверь в толстухину спальню, я зашипела от боли в ноге и двинулась прочь. Неизвестно, что это за штука, возможно, совершенно безобидная, но было бы глупо проверять на себе.

Спальня Миреллы располагалась в нашем же крыле, возле лестницы. Подбежав туда, я постучалась тоже. Со всей дури, заранее зная – бесполезно.

– Завтра с утра тебе все равно придется выйти, слышишь, ты, сволочь? – заорала, поглядывая на черную жуть. Та залила коридор до середины, окрасив потолок и оплетая стены кривой паутиной. – Лучше бы тебе пустить меня сейчас!

Мне бы высказать все, что думаю, пока был запал, но не стала. Бесполезно. Мне никто не поможет. Если только Доминик вдруг не решил сегодня задержаться. Я впервые готова была молиться, чтобы он оказался дома.