37

Вот только если он дома, то где? Вряд ли сидит у себя, там нет защиты. И он наверняка меня уже услышал, я так орала, что мертвого бы подняла. Но почему тогда не идет на помощь? Проклятье только началось, не могли же и его запереть...

– Потому что его здесь нет, – прошептала одними губами.

Куда же мне теперь деться? Куда бежать?

Дверь пустующей комнаты напротив внезапно распахнулась. Первым порывом было укрыться там – она ведь почти такая как наши. Но из темноты метнулся призрачный силуэт. Не успел выйти на свет – и сразу растаял.

– Он здесь, – отозвался такой же невесомый, едва различимый шепот.

Изнутри раздался стон. Хриплый, измученный. Доминик? Что с ним сделали?!

Что-то большое грузно заворочалось, звякнуло железом. Раздался звук, будто волокли тяжелое по полу, что-то звякнуло во тьме. И вдруг в прямоугольник света, отбрасываемого сквозь дверной проем, высунулась рука.

Мужская, крупная, грубая, с выступившими от напряжения венами, вся в синяках и царапинах. Заскребла, пытаясь уцепиться пальцами, и я заметила на месте некоторых ногтей набухшие кровью раны.

И закрыла рот ладонью, ловя готовый вырваться крик.

Почему-то казалось, что нельзя шуметь. Что они идут на звук. Тихонько, вдоль стеночки, пробуя ногой паркет – не скрипнет ли? – я двинулась мимо, в сторону лестницы. Не отрывая взгляда от пятна света, в которое медленно, будто с невероятным усилием, втянулась растрепанная русая макушка.

Нет, это не Доминик. Не его вороные волосы.

Следом появилось плечо со впившейся в него проржавевшей цепью. Вот что гремело. Вот почему он движется так медленно. Он прикован. Но я все равно ускорила шаг, спеша оказаться от него подальше. Добралась до лестницы и спустилась на пролет. Прислушалась. Внизу было темно, тихо и казалось, что все как обычно. По крайней мере, перила и ступени остались прежними.

Сверху донесся приглушенный стон и лязг цепей. Отступать некуда. Бежать в другое крыло, где Рона не откроет, а Доминика скорее всего нет вовсе – незачем. Надо выбираться отсюда. Там, снаружи, домик Эльзы. Если сумею дойти, она пустит. Точно не бросит.

От этой мысли храбрости немного прибавилось. У меня есть хоть призрачный, но шанс. И я решительно ступила на лестничный пролет, ведущий на первый этаж. Длинная тень, мой искаженный силуэт, вытянулась, будто разведывая путь.

Я сделала шаг, спускаясь на ступеньку. Вновь раздался стон и тут же умолк, словно тому, связанному, заткнули рот. Хлопнула дверь. Я шагнула на следующую, обернулась, ничего подозрительного не увидела и спустилась ещё на две.

Только тогда заметила, что тень не меняется. Раскачивается в такт моим движениям, но остаётся там же. Такой же.

Бросив быстрый взгляд назад, обнаружила, что она по-прежнему начинается с самой верхней ступеньки. Будто не я, а кто-то невидимый отбрасывает её.

Подняла руку – тень издевательски проигнорировала жест. Словно обладала разумом и глумилась. А потом, хоть я стояла на месте, вниз головой скользнула по ступеням и там слилась с темнотой.

Это было так жутко, что я даже заорать не смогла. Я ведь все это время шла по ней, ничего не замечая...

Осторожно, с трудом передвигая непослушные ноги, отступила к краю, которого не касался ее черный силуэт. Сошла с нее и не отбросила новую.

Я спустилась в холл, подождала, когда глаза привыкнут к темноте. Здесь она была не такой кромешной. Откуда-то исходил тусклый бледный свет, как будто луна заглянула в комнату.

Неважно. Мне нужно выйти отсюда. Просто пересечь комнату. Пока никого нет. Пока тихо.

Решительно направилась вперёд, напряжённо прислушиваясь. На третьем шаге наступила в лужу. Она темнела, растекаясь на половину холла – не обойти.

"Ерунда. Всего-то немного промокнешь и испачкаешься. Не сахарная", – подбодрила себя мысленно и шагнула в нее.

Кровь. Ну конечно. Потревожила ее – и поднялся запах. В душной комнате он казался тошнотворным.

Мягкие туфли быстро пропитались насквозь. Ничего. Так даже легче, нечего жалеть. Можно быстро пробежать эти шаги до выхода, шлепая по луже, не боясь обрызгать подол. Чтобы он не отяжелел, намокнув, я приподняла юбки. И еще выше, когда погрузилась по щиколотки. И еще – становилось все глубже.

Никогда не замечала, что пол здесь идет под уклон. Еще шаг – и оказалась по колено в теплом, липком...

– Это все не настоящее. Утром не останется и следа, – уговаривала себя, чуть не плача от отвращения.

Еще совсем немного. Вот-вот смогу коснуться двери рукой.

Что-то схватило меня за ноги и резко дернуло. Утаскивая в глубину, которой здесь быть не могло – словно пол исчез в одно мгновение. Я едва успела набрать воздуха, как нырнула с головой.

Невидимые руки держали крепко, тянули вниз, в бездну. Распахнув глаза, я увидела подсвеченный откуда-то слева и сверху багрянец. Красная вода. Я утону в ней, прямо сейчас, как только кончится дыхание.

"Это все не взаправду. Иллюзия. Нельзя бояться", – мысленно произнесла как мантру и задергалась что было сил в попытке вырваться.

Бесполезно. Все равно что пытаться стряхнуть с себя наручники. Внутри, под горлом, судорожным немым криком билось желание вдохнуть. Я вспомнила, что с момента, когда кажется что больше не можешь, до настоящего удушья еще есть время. Что нельзя допускать паники – она тратит кислород.

"Вдохни. Все кончено, не продлевай агонию. Просто вдохни – и боль пройдет, станет легче", – произнес в глубине сознания равнодушный внутренний голос. Какая-то маленькая часть меня, отрешенно наблюдавшая со стороны.

Легкие горели огнем, и я едва не последовала заманчивому совету.

Не понимая, что делаю, ведомая каким-то звериным инстинктом нырнула, стремясь уйти вниз, раз вверх не получается. Изогнувшись, потянулась, чтобы освободиться, отцепить те руки...

И схватила себя за щиколотки. Сжала с такой силой, будто все это время держала сама себя.

На остатках дыхания я устремилась на свет. Несколько сильных гребков – и вынырнула, судорожно глотая воздух. И рухнула плашмя на жёсткий пол, словно провалилась в дыру в потолке. В глазах потемнело от боли.

– Кошка принесла семерых котят, – произнес нежный девичий голос.

Я медленно приподнялась и обернулась. У противоположной стены сидели кружком четыре девушки. Одетые в одинаковые белые хламиды, похожие на ночные рубашки. С длинными распущенными волосами.

– Котята растут, мир увидеть хотят.

Миленько. Что это, местный детский стишок? Я села и осмотрелась, не понимая, где очутилась. Незнакомая полупустая комната с голыми стенами. Закрытая дверь. Незашторенное окно. Раньше не видела в этом доме похожих.

– Первый котенок утонул в реке.

Одна из девушек бросила что-то в центр круга.

– Второй котенок висит на потолке.

Другая тоже швырнула какой-то маленький светлый предмет. Он шлёпнулся на пол почти бесшумно. Я пригляделась и увидела, что это ухо. Человеческое. Подозрительно похожее на настоящее.

– Третий котенок с крыши упал.

Они разом обернулись на меня. Бледные лица, сомкнутые веки. Непонятно, которая из них говорила – губы ни у одной не шевелились.

– Четвертый котенок в мышеловку попал.

Шлеп.

– Пятого в поле загрызли собаки...

В панике оглядевшись, я схватила тяжёлый пуф – и откуда только силы взялись! Размахнулась и швырнула в окно.

Стекло со звоном разлетелось на осколки. О судьбе двоих оставшихся котят я слушать не стала. Не думая, на каком я сейчас этаже, вскочила на подоконник и прыгнула.