41

Дверь в мою комнату все ещё была заперта.

– Открой, – приказал Доминик.

Жалобно взвизгнула, заворочалась задвижка. Но не открылась, будто мешало что.

– Видишь, я же говорю, заела, – пробормотала я, сама не понимая: почему не скажу как есть? Зачем их выгораживаю молчанием?

– Посторонись-ка, – велел он и вышиб дверь плечом.

Она с треском распахнулась, на пол отлетела какая-то доска. Внутри заметались, пища и хлопая крыльями, летучие мыши и стайкой устремились в нашу сторону.

Доминик немедленно захлопнул дверь, но несколько успели вылететь и начали кружиться вокруг нас с пронзительным криком. Одна бросилась прямо на меня, и, прежде чем увернуться, я заметила, что у нее нет глаз. Зато зубы были, полон рот. Острые как иглы.

– Убери ее! Убери! – истерически заорала, когда она вцепилась мне в волосы.

– Тихо. Не дергайся, – произнес Доминик, ловко поймал мышь и швырнул о стену с отвратительным мокрым хрустом.

Я старалась туда не смотреть. Три других твари улетели прочь по коридору.

– Что это было? – спросила жалобно. Ненавижу все, что летает и кусается.

– Кто-то заколотил ее изнутри, а потом выбрался через окно, не закрыв его за собой. Вот и налетели. Вдоль стены достаточно широкий карниз, чтобы по нему пройти, – он взял меня за подбородок, заставляя смотреть в глаза. – Что произошло, Полина? И почему, не сумев попасть к себе, не позвала меня?

– Я бы позвала, – произнесла еле слышно. – Ты бы и сам услышал, если бы... Наверное, тебя уже не было.

– Я ухожу с первым ударом часов. Что ты делала вне своей комнаты так поздно?

– Стирала, – ответила ещё тише. Понимая, как глупо это звучит. Зато правда.

Он и посмотрел на меня как на дуру. Но руку убрал. Чуть отдалился, задумчиво рассматривая несчастную дверь, и мне стало проще дышать. Словно рядом с ним воздуха не хватало.

– Впрочем, неважно. Меня не интересуют подробности и уловки, на которые ты так наивно попалась. Но я догадываюсь, кто это придумал. Рона слишком глупа, а Лори слишком ленива... – он мазнул по мне взглядом и скривил губы в улыбке. – Не беспокойся, я с ней разберусь. Пойдём.

– Куда? Зачем? – я машинально спрятала руки за спину, чтобы не схватил.

– В моем крыле есть свободная комната. Не оставлять же тебя в коридоре до утра.

Но сначала Доминик привел меня к себе. Усадил на диванчик, вышел и вернулся с резиной деревянной шкатулкой. Открыл ее, выпустив лёгкий запах специй, трав и камфоры, достал баночку из серебристого металла, украшенную камнями.

– Сиди смирно, я намажу этим твои царапины.

Я не стала спорить. Закрыла глаза, вцепилась в край дивана, чтобы не вздрогнуть, когда он до меня дотронется. Не возразила даже когда разрезал рукав, чтобы добраться до исцарапанного плеча – все равно эти платья он же мне и дал, не жалко.

– Это все? Нет других повреждений? – спросил он, закончив.

– Нет-нет, все в порядке! – поспешно воскликнула я.

Не хватало еще, чтобы он решил во врача поиграть и начал меня осматривать. Он замолчал и вдруг взглянул на меня проникновенно и пристально. Так смотрят, прежде чем заговорить о важном...

– Хочешь, я от них избавлюсь?

– Что? – переспросила, думая, что показалось. Или шутит. Не мог он такое всерьез предложить.

– Останешься в моем доме единственной хозяйкой, никто тебя больше не потревожит...

– В таком случае проще избавиться от меня, – перебила, не желая сразу думать о плохом. Вдруг он их просто выгонит, тогда уж лучше...

– Нет. Ни за что на свете я не причиню тебе вред, – подтвердил он худшие опасения. – Видишь, я готов отдать самое ценное, ведь эти женщины единственные, с кем я могу общаться по-человечески.

– Вот как, значит. Ты правда думаешь, что это по-человечески: пользоваться ими, пока тебя это развлекает, а как только станут неудобными, так сразу... сразу... Ну куда ты собрался их деть, если отсюда нет выхода?

Пусть прямо скажет, глядя в глаза. Назовет вещи своими именами. Но Доминик решил лишний раз меня не нервировать.

– Для тебя это не имеет значения. Просто скажи, что не желаешь их видеть, и ты их не увидишь.

– Нет. Не трогай их, слышишь? Не смей!

– Любая из них на твоем месте согласилась бы не задумываясь, – ухмыльнулся он. – Но в тебе все еще осталось желание казаться хорошей. Хватит, Полли. Здесь не перед кем.

– Вот вы и до такого скотства и докатились! – вспыхнула я и вскочила с места. – Я пойду. И так засиделась.

– Отдыхай. Я распоряжусь, чтобы до обеда тебя не беспокоили, – донеслось мне вслед.

Лучше бы не беспокоили больше никогда. Я вошла в комнату, любезно предоставленную хозяином, пока в моей беспорядок. Заперлась на замок – глупая иллюзия безопасности.

Иллюзии... Присев на краешек кровати, я попробовала восстановить в памяти все события этой ночи. Целиком, до каждой мелочи, пока еще помню. Все могло оказаться важным. Все что угодно.

Ощущение крови на коже, запаха, прилипающей к телу одежды, было еще так свежо, что желудок опять скрутило в узел от отвращения. Все было настоящим, я даже привкус чувствовала. И в то же время нет. На одежде остались лишь следы моей собственной, совсем небольшие пятна. Остальная исчезла в лесу. Жаль, точно не заметила, где именно.

Значит, проклятье дома на лес не распространяется. Но не наоборот – лесные твари здесь прекрасно себя чувствовали, если удавалось пробраться. А вот Доминик в то же самое время бежал в лес. Где превращался в жуткое на вид, но вроде бы доброе чудище. В отличие от трогательно милых, хоть и надоедливых, волшебных зверушек...

Что-то здесь должно быть важное. Какой-то вывод. Но я все никак не могла к нему прийти. В конце концов решила оставить размышления на завтра и хотя бы пару часов поспать. День обещал быть тяжелым.