43

За обедом для Эльзы я сбегала заранее. Благо, скатерть-самобранка была из артефактов, которые Доминик отдал в общее пользование и в кабинете не запирал. Заказала то, что она просила, и добавила кое-что про запас.

Но в этот раз забыла о себе. Только когда приблизилось время обеда, сообразила. Есть не особо хотелось, у Эльзы накусочничалась, но можно было бы запастись чем-нибудь на ужин, и на завтра заодно, чтобы никуда не выходить.

Я не просто не желала никого видеть – физически себя заставить не могла. Стоило вообразить, как спускаюсь туда и сажусь за стол со всеми ними, как ноги будто к полу приросли. Оставалось надеяться, что Доминик все поймет и оставит меня в покое. Хотя бы сегодня.

Но не тут-то было. Сначала он послал птичку. Через несколько минут после того, как я ее прогнала, пришел сам. Дверь услужливо распахнулась, пропуская хозяина.

– В чем дело, Полина? Почему не вышла к обеду? – произнес он холодно.

Лицо казалось застывшей маской. Ни тени эмоций. Я вспомнила, какой яростью светились его глаза вчера, и невольно поежилась.

Интересно, выместил ли ее на виновных или ещё нет? Они вообще там живы?

– Спасибо, я не голодна, – ответила, не сходя с места.

– Если ты не будешь, то и мы не будем. Не начнём, пока не спустишься. Будь любезна поторопиться, – он развернулся и бросил, уходя: – Я не люблю просить дважды.

– Знаешь что! Я не собираюсь... – начала было, но услышала удаляющиеся шаги и замолчала. Не орать же вслед тому, кто слушать ничего не желает.

Пришлось спуститься. Он ведь упрямый, ненавидит когда ему перечат и как следует разозлился из-за вчерашнего. Любая мелочь приведет к ссоре, а я не намерена ссориться по мелочам. И без того поводов хватает.

Прежде чем войти, изобразила на лице самое спокойное выражение, какое смогла. В конце концов, я осталась победителем, я выкрутилась, вернулась целой и невредимой, ещё и узнала кое-что важное. А они этой выходкой только себе хуже сделали...

И сейчас, сидя за ненакрытым столом, не смотрели в мою сторону. Даже здороваясь отводили глаза. Мирелла и Лорелея, место Роны пустовало.

– Вот и наша Полина. Заказывай себе, и можем приступать, – сказал Доминик как ни в чем не бывало.

Женщины промолчали, я тоже. Но на привычное место села, как-то совсем неловко было стоять.

– Раз никак не определишься, позволь мне выбрать за тебя, – продолжил он и скомандовал: – То же что и мне, но вместо холодного супа подай чечевичный. Тебе лучше поесть горячего, Полина, ты ведь не завтракала.

И расстелил скатерть. Кроме густой похлебки из чечевицы, которую я терпеть не могла, мне досталась небольшая птица, запечённая целиком. Такая же лежала на тарелке у Доминика. Когда он принялся отрывать от нее ножку, аккуратно обернув кость салфеткой, я невольно вспомнила его звериный облик.

Интересно, что он ест, когда превращается? Ловит животных и пожирает живьём, как и положено хищнику?

– Что же ты притихла? Ночью была разговорчивее, – неожиданно заявил он.

Я покосилась на Миреллу и увидела, как она напряглась и втянула голову в плечи. Он не обратил на это внимания. Смотрел на меня. Ждал, что отвечу.

– Когда я ем, я глух и нем, – пробормотала, ковыряясь вилкой в гарнире. – Тебе скучно без Роны? Не с кем поговорить? Кстати, почему ее нет, случайно не заболела?

– Ни в коем случае, – светским тоном отозвался Доминик. – Вблизи дома за ночь сильно разрослась черная колючка, а сегодня ее очередь. Ещё и та трава, которую ты мне однажды показывала. Помнишь, жгучая? Мне она не нравится, велел заодно выкосить и ее.

Я вспомнила, как утром видела Рону в компании Миреллы. Значит, та воспользовалась случаем, что хозяин зол на свою фаворитку, и припахала ее работать. Вот ведь! Всюду выгоду найдет.

– Крапива, – пробормотала машинально. Ничего. Этой обнаглевшей девице труд лишь на пользу пойдет. – Она не опасная. Неприятно, конечно, но безвредно.

– М, – кивнул он вместо ответа.

И я поняла, что ему совершенно безразлично, повредит ли неведомое растение здоровью и внешности Роны, или нет. Той, от кого несколько часов назад предлагал избавиться. Запросто, как от досадного недоразумения.

Но уже следующей ночью я узнала, что это и не было наказанием. Так, слегка сбил спесь, напомнив, что она здесь наравне с остальными. Лорелею, надеюсь, и вовсе пожалел в последний момент. А вот Мирелла получила свое, в полной мере. Пустых угроз Доминик не любил.

Когда часы пробили полночь, я еще не спала. Зажгла лампу и лежала в кровати, воображая, что сейчас происходит за пределами спальни. Как скукоживается хлопьями краска. Высыхает и трескается паркет. Шелковые обои теряют цвет и покрываются потеками застарелой сукровицы.

А в лесу из гнезд, нор и дупел, где послушно уснули добрые волшебные звери, выползают чудовища с горящими алым глазами. Рыщут вокруг, ищут добычу.

Где-то в глубине дома раздался приглушенный женский вопль.

Я резко села на кровати, прислушиваясь. Звуки отдаленной возни. Удар, будто упало что-то тяжелое. Снова голос, выкрикивающий что-то, срывающийся на визг...

Живой. Голоса населяющих дом призраков, хоть и были похожи, но чем-то отличались, необъяснимо и очевидно. Я уже научилась различать. Вопль раздался ближе, послышался тихий топот, и вновь крик.

– Помогите!

Я ее в тот момент не узнала. Да и даже если узнала бы – вряд ли смогла бы просто сидеть и слушать, как она мечется где-то, не находя выхода, и кричит, кричит, кричит... И в том, что с ней случится, будет и моя вина, если хотя бы не попробую помочь.

За окном мелькнула тень. Что-то мягко забилось о стекло, серое, мохнатое, то ли мышь, то ли ночная птица. Они летят на свет моей лампы, Эльза предупреждала. А я совсем забыла и не закрыла шторы.

Почему-то эта мысль подтолкнула к действию. Я встала, надела халат, взяла лампу и пошла на выход. Сделав глубокий вдох, отодвинула щеколду. Не надо раздумывать. Или идти сразу, или так и не осмелюсь.

– Иллюзии. Это все иллюзии, они ничего мне не сделают, если не бояться.

И решительно распахнула дверь. Готовясь увидеть что угодно: живой мрак, растекшийся на потолке, потоки крови, оживших мертвецов. Или вовсе полную тьму.