44

Коридор был пуст. Уже изменился, став обшарпанным и ветхим, будто проклятье заставляло здание стареть. Но ни черноты в углах, ни капель крови с потолка, ни подозрительных звуков. Абсолютная тишина.

Осмелев, я вышла и плотно прикрыла за собой дверь, помня о налетевших в прошлую ночь мышах. Выждала еще несколько секунд и двинулась вперед. Медленно, готовая в любой момент отступить в свое убежище.

Прежде чем добралась до лестницы, услышала шаги. Кто-то поднимался навстречу, негромко, почти крадучись, но в полной тишине этот единственный звук казался четким и жутким. Прижавшись к стене, я заслонила собой лампу. Кто бы это ни был, я увижу его первой. Успею сбежать.

Но когда различила знакомую черноволосую макушку, так растерялась, что с места не сдвинулась. Это ведь не может быть Доминик. Он ведь с первым ударом часов уходит...

– Надо же, какая встреча! – произнес он, когда меня заметил. С наигранным удивлением. – Не лучшее время для прогулок, не находишь ли?

Поймал мой взгляд – и словно силой держал, поднимаясь все выше. Я стиснула зубы.

– Там кричали, – процедила упрямо.

– Ну и что.

Он поднялся и продолжил идти на меня.

– Ну и что? Там кто-то остался, в доме. Среди всех этих ужасов. Она звала на помощь, и...

– Ты должна находиться в своей комнате после полуночи, – сказал Доминик.

Он приближался, а я пятилась. Будто невидимая стена назад толкала.

– Она звала на помощь, – повторила, понимая, что бесполезно.

– Теперь не зовет. Иди спать, шум тебе уже не помешает. Дом сейчас гораздо больше, чем кажется.

Доминик оттеснил меня до середины коридора, когда наконец собралась с духом и заставила себя оставаться на месте. Посмотрела с вызовом: что теперь будешь делать? Он остановился почти вплотную и вдруг отвесил мне пощечину.

Не сильно, конечно, не замахиваясь. Но это было так неожиданно, что я ахнула и схватилась за щеку. На меня еще никто руку не поднимал, никогда. От обиды и от того, что лицо словно кипятком обожгло, на глазах выступили слезы.

– Сейчас ты вернешься. Закроешься на засов. И не выйдешь до утра. Тебе ясно? – отчеканил он.

Я отвела взгляд. Там, за его спиной, сгущался сумеречный туман. Конец коридора был едва различим.

– Что это? – прошептала, еле разлепив губы. Промелькнула безумная мысль, что это проклятый дом собирается меня от него защитить.

Он не оглянулся. Подхватил меня подмышки, легко, словно куклу, поднял и оттащил к комнате. Распахнул дверь.

– Я не собирался ее убивать. Только припугнуть. Но вынужден возиться с тобой вместо того, чтобы присматривать за нею. Поняла меня?

Стена за его спиной пришла в движение. Медленно, словно пытаясь пробиться сквозь тугую мембрану, на ней выступили очертания ладоней. Потом лица. Распахнутого в немом крике рта...

– Ты меня поняла?

– Там... Сзади... – я не в силах была отвести взгляда. Оно сейчас выберется. Уже вот-вот.

– Запрись на засов и не открывай. Что бы ни услышала, – с этими словами он толкнул меня внутрь и захлопнул дверь.

Я прильнула к ней, прислушиваясь – звук глухого удара. Звон стекла. Быстро удаляющиеся шаги. Шорох, будто что-то пробежало по стене. И вновь тишина. Полная. После того как затихли истошные крики – страшная.

Словно нет больше тех, кто шумел. Призраки утащили их за собой.

В памяти вновь возникла толща багряной воды. Я нырнула в бездну прямо посреди холла. Кто знает, в каких иллюзорных ловушках очутилась Мирелла, особенно если учесть сказанное Домиником.

Дом гораздо больше, чем кажется.

Интересно, что будет, если заблудиться в пространстве кошмаров? Выберешься ли с восходом солнца или навсегда станешь одной из его обитателей?

Такого никто не заслужил. Ну, разве что Гитлер. Но Мирелла при всей ее зловредности до такого уровня всё-таки не дотягивала. И я вновь распахнула дверь.

Прямо напротив с потолка свисала веревка. С петлей, той самой, на которой вешают. Чуть покачивалась, как будто ее задел кто.

– Не смешно, – произнесла вслух.

Не надеясь, что кто-то услышит. Звук собственного голоса придавал решимости.

Выглянув наружу, я увидела и другие веревки. На них висели, покачиваясь, тела с надетыми на головы длинными мешками – виднелись только босые ноги. Трое в ряд. Чтобы добраться до лестницы, мне придется пройти мимо них.

"Они не настоящие. Даже если бы были настоящими, все равно мертвые", – подбодрила себя мысленно.

У стены валялись обломки моей лампы – так вот что разбилось. Этот кусочек нормальной реальности немного подбодрил. Я вышла наружу, не сводя глаз с висельников.

Выждала немного. Сделала шаг вперёд. Ещё один.

Откуда-то снизу донёсся голос Доминика. Слов не расслышала, но, судя по интонации, он на кого-то ругался.

Потом ещё раз, точь-в-точь та же фраза, но ближе. Ещё ближе. И ещё. Голос повторялся через равные интервалы, но звучал все более искаженным. Наконец, я сумела разобрать слова, но уже вряд ли это говорил он. Скорее, странное эхо.

– По твоей вине я ее не спасу, а на твою дверь снаружи повешу замок.

Это он мне. Он знает, что не послушалась и вышла. Неужели видит?

– По твоей вине я ее не спасу, а на твою дверь снаружи повешу замок, – раздалось совсем неподалеку, приглушённо, будто говоривший зажимал себе рот.

Одновременно с этим ближайший к выходу висельник дернулся.

Следующий за ним все повторил – и движение, и фразу. Будто что-то приближалось, вселяясь в них по очереди. Вдруг пришла в голову дикая мысль, что Доминик сам руководит всем этим...

Очередь дошла до последнего. Он забился в бешеной тряске, пока не оборвал верёвку. Тело в мешке с грохотом рухнуло на пол. Заелозило, перекатилось на живот. Резко подняло голову, заломив шею.

Если оно могло смотреть сквозь мешковину, то смотрело прямо на меня. А потом поползло, извиваясь как червяк, и я подумала, что руки у него, наверное, связаны за спиной. Но полз мертвец неожиданно ловко и быстро. Я не стала проверять, что будет, когда до меня доберется.

Юркнула в комнату, закрыла дверь и привалилась к ней спиной. Ожидая, что вот-вот доползет и будет ломиться внутрь.

Но снаружи снова все затихло. Я подождала немного. Если вспомнить прошлый опыт, всякий раз, выглядывая из комнаты, можно увидеть что-то другое. Вдруг они исчезли...

Снаружи постучали. Негромко, как-то несмело. Так стучат к соседям, чтобы соль попросить. Или какие-нибудь агитаторы с листовками. Те, кого не ждут, и они стесняются.

А вдруг это она? Мирелла. Не верит, что пущу, вот и робеет.

Стук повторился. Я открыла... и никого не увидела. Снаружи была непроницаемая темнота.

– Здесь есть кто-нибудь? – позвала я. – Мирелла?

– Не верь ему, – раздался тихий девичий голос. Не Миреллы, для нее слишком юный. – Выходи.

– Рона? – спросила на всякий случай. Неужели и ее вздумал наказать?

Никто не ответил. В темноте послышались быстрые лёгкие шаги. Где-то хлопнула дверь.

Если это Рона, то они снова пытаются выманить меня. Если призраки – то поджидают.

Со смесью жгучего стыда и облегчения я поняла – бесполезно. Я никому не сумею помочь. Все меня караулят, и Доминик, и проклятая нечисть. Не выпустят, а если и выпустят, далеко не уйду.

"Я не собирался ее убивать".

Если не солгал, то он прав. Не отвлекаясь на меня, он скорее всего ее спасет. Нервы, конечно, потреплет, но...

– А если нет, буду виновата, что даже не попыталась, – вслух закончила мысль.

Напомнила себе, что ни одна из них не открыла мне дверь. Что я полная дура, раз бросилась ее спасать в ответ на это. Что Мирелла заслужила.

Но если я начну так рассуждать, значит, стану такой же как они. А я не хотела такой становиться.