46

Мирелла не выходила из комнаты весь следующий день. Заяц, которого мне удалось поймать за подстриганием лужайки, сообщил, что она заболела. Сам он ее не видел, не разрешили беспокоить даже чтобы пожалеть, но вездесущая птичка рассказала, что она лежит в постели и, кажется, что-то сломала.

Обитательницы дома меня сторонились. Снова замолкали при моем появлении, но не как раньше, не смотрели презрительно. Наоборот, лебезили, улыбались и не смели глаз поднять. Боялись. Задумка Доминика удалась, вряд ли кто-то теперь отважится не то что делать гадости – слово мне поперек сказать. Только что-то это совсем не радовало.

Сам он утром выглядел как обычно. Будто и не было ничего. Даже царапина на щеке исчезла без следа.

И вел себя тоже как обычно – сдержанно и равнодушно. Хотелось бы верить, что это лишь маска, за которой он прячет свои эмоции, свою боль... Но не получалось. Ему действительно было все равно, я ничуть в этом не сомневалась.

За завтраком, который из наслаждения едой для меня превратился в пытку, я украдкой за ним наблюдала. Как подносит белоснежную чашку к губам и делает глоток. Как разламывает булочку и кладет на нее варенье.

Вязкая красная капля упала на скатерть. Я невольно вспомнила пятно крови от его прикосновения. Оно не исчезло, так и осталось на платье...

"Чувствую, – словно наяву услышала его вчерашние слова. В приглушенном голосе появлялась бархатная, обволакивающая хрипотца. – Я привык".

– А я не собираюсь привыкать, – неожиданно для себя ответила вслух. Шепотом, почти беззвучно, но в тишине получилось заметно.

– Прости, я не расслышал, – отозвался Доминик. – Ты что-то хотела? Варенья?

– Что? Нет! При чем тут варенье?

– Ты так на него смотришь, что я подумал...

– Мне не нравится его цвет, – перебила резко.

Не нравится любезность, которая после вчерашнего кажется издевательством. И эта капля, пропитавшая белоснежную скатерть. И то, что после того как ты едва не убил человека, у тебя такой прекрасный аппетит.

– Если что-то нужно, просто скажи. Все мое – твое.

– Серьезно?

– Я словами не разбрасываюсь, – усмехнулся он. – Ты же знаешь. Что тебе нужно?

Раздался звон. Рона уронила вилку. Ощутив на себе наши взгляды, пропищала извинения и полезла ее поднимать. Это было так непохоже на обычное поведение капризной девицы, что мне стало не по себе.

– Ладно. Раз обещаешь... Мне нужны ключи от всех дверей. Если тут все мое, они должны у меня быть, разве нет?

Лорелея от удивления застыла, не донеся чашку до рта, и уставилась на меня как на полоумную. Но стоило на нее обернуться – опустила глаза.

– Ключи? Но в этом доме нет замков, – ответил Доминик. Казалось, моя просьба его не удивила, а позабавила. – Один ключ у меня всё-таки есть, от шкафа в кабинете. То, что в нем хранится, может быть опасным в неумелых руках. Тебе точно нужен именно он?

– Нет, конечно. Я не собираюсь рыться в твоих вещах, – возразила поспешно. Правда, в шкафчике с артефактами с удовольствием бы порылась, но без объяснений все равно ничего не пойму. – Я о другом. О том, чтобы чувствовать себя хозяйкой, а не пленницей. Чтобы от меня больше не было секретов.

Он нахмурил брови, догадавшись, о чем я. Это было нетрудно: лишь одна дверь всегда оставалась для нас заперта.

– Если я куда-то не велю ходить, значит, ходить туда нельзя. Не потому, что я там что-то от тебя прячу.

– А почему? Днём проклятье спит, я не видела вокруг ничего опасного...

– И тебе захотелось посмотреть? – перебил он. – Это может стать последним, что ты увидишь, поэтому нет. Эту дверь дом не откроет, сколько ни проси.

– Ладно, – я подняла руки в примирительном жесте. – Я все поняла.

А сама подумала: не откроет, пока действует магия. Но в час проклятья она не работает. И если там и вправду нет замка...

Но это означало, что я должна пройти через весь дом, спуститься туда, а потом ещё вернуться. В прошлый раз еле удалось сбежать, а если учитывать ловушки, способные перекидывать в другую комнату...

– Полина? – окликнул меня Доминик. – Что ты задумала?

Вырваться из этого кошмара. Если повезет – заодно освободить и тебя, если нет – извини, моя цель не в этом.

Не мне решать, достаточно ли он страдал, чтобы искупить вину за все то зло, что натворил. Если мне суждено выпустить в этот мир чудовище – их проблемы. Надо было лучше стараться с проклятьем.

– Ничего. Надоели вечные запреты. И ходить, постоянно оглядываясь, шарахаясь от каждой тени, надоело тоже. Ни уйти нельзя, ни жить по-человечески. Что я, по-твоему, радоваться должна?

– Не ворчи. Ты просто встала в дурном настроении. Когда оно пройдет, приходи, я найду что-нибудь, что тебя развлечет, – сказал он невозмутимо.

Допил свой кофе и вышел. Рона вскочила как ужаленная и чуть ли не бегом отправилась следом. Лорелея сидела над пустой тарелкой, нервно комкая салфетку.

– Если закончила, иди, я тут все уберу, – предложила я.

– Нет-нет, что ты! Я сама уберу. Ты кушай, кушай, я подожду, – суетливо, с заискивающей улыбочкой протараторила она.

Кушать конечно же расхотелось. С кем-то из них встречаться тоже. Так мы и просидели целый день по своим углам. К счастью, Доминику хватило такта ко мне не приставать.

Оставшись в одиночестве, я могла как следует подумать. Перебирать в уме все факты, которые узнала, пытаясь сложить из них пазл целиком. Кое-какая картинка получалась, но самого главного на ней не было. Дороги отсюда. Ни намека.

Выходит, освободиться и в правду можно только сняв проклятье. Полюбив Доминика, и чтобы он полюбил меня... Любовь... Любовь – это не конкретно. Наверняка надо что-то сделать, что-то определенное, что сработает ключом.

– Ключ есть только один, от шкафа с артефактами, – пробормотала я себе под нос.

Вряд ли они имеют отношение к делу. Так, безделушки, вместе с домом оставленные ему в наследство матерью-колдуньей.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌Я почувствовала, что здесь кроется что-то важное. Могущественная ведьма, проклятый лес, место, где он искал последнее убежище, а нашел вечное заточение.

– Не она ли это сделала?

В тишине моей комнаты фраза прозвучала слишком громко. Почему-то я испугалась этого, закрыла рот ладонью. Слишком жуткое предположение. Если оно не верно, Доминик может оскорбиться. Но если верно...

Это ее дом. Тогда и подвал – ее. Что же такого страшного она могла там оставить, что способно убить за простое любопытство?

Лезть туда и проверять на себе было бы верхом глупости. Расспрашивать Доминика – бесполезно. Эльза, мой верный информатор, толком ничего не знала. Я решила пока эту затею отложить.

Оставался зверь. Еще одна большая тайна, о которой Доминик не говорил. Да и нечего ему сказать, раз не помнит. Значит, надо встретиться с чудовищем снова, и как можно быстрее. Сидеть и чего-то ждать было невыносимо. Чтобы не сойти с ума, мне просто необходимо сделать хоть что-нибудь.

Для начала засекла время, за которое сумею выбежать из своей комнаты максимально быстро. Он уходит с первым ударом часов. Выйду заранее – наверняка поймает, у него по-настоящему звериное чутье. Значит, придется бежать. От своей двери до самого леса, иначе либо проклятые твари меня задержат, либо зверь уйдет слишком далеко.

На следующий день я договорилась с Эльзой, чтобы пустила меня ночью, если что-то пойдет не так. Утащила из чулана рабочие штаны, чтобы не мучиться с юбками. И стала ждать полуночи, стараясь лишний раз не попадаться Доминику на глаза.