47

Ближе к полуночи я оделась в рабочий комбинезон и теплую рубашку, которая была мне велика. Рассовала по карманам фляжку с водой, спички и округлый словно галька полупрозрачный камень. С самого утра он лежал на солнце, и теперь будет несколько часов светиться в темноте.

"Свет их привлекает, чем ярче, тем дальше увидят. Но в темноте ты рискуешь заблудиться в двух шагах от дома. Излучаемый этим камнем свет напоминает свечение ночных жуков или болотные огни. Издали кажется тварям природным".

Одно из напутствий Эльзы. Она собирала меня как на войну, хотя все, что я планировала сделать – зайти в лес на пару шагов и позвать Доминика. А если не откликнется – сразу же бежать к ней.

"Лес коварен, пренебрежения не прощает. Особенно здешний лес. Не пытайся искать чудовище, даже если наивно полагаешь, что в тот раз запомнила дорогу и найдешь ее в темноте. А увидишь что-то подозрительное – немедленно возвращайся! Бросай свет, чтобы сбить их с толку, и беги".

За минуту до полуночи я стояла у двери, отсчитывая секунды. Адреналин бушевал в крови, не давал спокойно оставаться на месте.

И как только прозвучал первый удар – выскочила из комнаты и рванула по коридору.

Даже не заметила, как пробежала весь путь. Ни разу не споткнулась. Вышла на крыльцо, тихо, стараясь не хлопнуть, закрыла входную дверь. Нечего всяким монстрам разгуливать внутри.

Луна как нарочно скрылась за облаком. Ничего было не видать, кроме очертаний стены и неба над деревьями. Потянулась достать тусклый светильник, подаренный Эльзой, но передумала. Вдруг Доминик еще не ушел. Если увидит, вернется и меня вернет. Еще и взбесится, а то и впрямь под замок посадит.

Осторожно нащупывая ногами путь, я двинулась вдоль дома туда, откуда возвращались в прошлый раз. Не будет же он каждую ночь ходить новой дорогой, в этом нет никакого смысла. Наверняка давно выбирал кратчайшую. Прежде чем пересечь лужайку, прислушалась. Тишина.

Вдруг краешек луны выглянул сквозь прореху в туче, осветил пространство прямо передо мной. И я увидела кусты роз, будто устремившиеся прочь. Туда, куда я собиралась пойти.

Значит, не ошиблась. Он уже там. А розы ищут его вслепую, гонятся до самого леса и остаются в нем, чтобы утром превратиться в черную колючку. Волшебное растение, от которого другое волшебство не помогает, приходится избавляться вручную.

Вслед за этой догадкой пришла еще одна. Если следы чудовища порастают этой дрянью, то крапива появляется там, где я прохожу? Гиблая чаща настолько чуткая, что так реагирует на чужака...

Где-то слева раздался шорох. Тихий и достаточно далеко, но хватило, чтобы прекратить раздумья и продолжить идти. Час проклятья уже пробил, не стоило здесь задерживаться. Я была уверена, что едва проклятые твари меня обнаружат – не захотят отпускать.

Когда я добралась до первых деревьев, осмелилась позвать его вслух. Негромко, но вдруг он еще совсем рядом. Услышит.

– Доминик...

Ничего. Лес встретил непроглядной тьмой и полной тишиной, в которой отчетливо шуршала трава у меня под ногами. А когда наступила на сухую ветку, ее треск прозвучал как выстрел.

Это ненадолго. Сейчас лесные существа разбежались, испуганные приближением чудовища. Но скоро сбегутся на шум. Если он не придет...

– Доминик! – позвала, пройдя несколько шагов. Уже громче. И еще раз, во весь голос. – Доминик! Вернись, не оставляй меня одну!

Должен услышать. В прошлый раз ведь не звала. А он пришел, чутье не подвело. Если только он в лесу. Но ведь в доме, где порождения проклятья терзают его до кровавых ран, ему оставаться вроде незачем.

– Доминик, – повторила упрямо. – Ты не можешь так меня подвести. Мы же здорово провели время вместе, почему бы не...

Меня заставило умолкнуть ощущение чьего-то присутствия. Кого-то большого. Опасного. Отчего по коже пробежали мурашки, словно ледяным сквозняком повеяло.

– Доминик? Надеюсь это ты. Потому что если это не ты... – тараторила, пятясь в сторону дома. – Не пугай меня. Пожалуйста.

Ноги дрожали от порыва броситься бежать, не разбирая дороги. От одной мысли о том, что придется возвращаться, одной, мимо всех этих ужасов, захотелось плакать.

И когда из темноты послышалось рычание, я не выдержала. Слезы сами полились. Докричалась. Дура. Сейчас оно на меня бросится...

– Уррм, – раздалось с какой-то даже вопросительной интонацией.

Зашелестели листья, и передо мной возник знакомый силуэт. Потянулся, принюхиваясь. Вымещая нахлынувшую злость вперемешку с облегчением, я оттолкнула клыкастую морду.

– Ты хоть представляешь, как меня напугал?! – воскликнула, а он отшатнулся, посмотрел исподлобья. Будто смутился от моей реакции. – Или все еще обижен за ту ночь?

Он прислушался, выражая интерес, не более.

– Помнишь, что было той ночью? -

Он отрицательно мотнул головой.

– Что вчера было, помнишь?

Отрицание.

– Вообще хоть что-нибудь?

Снова тот же жест – нет, не помню. Ну, хотя бы получилось как-то общаться. Хоть что-то. Я не успела задать новый вопрос, как он махнул лапой в сторону дома – ступай, мол, обратно. Еще и в спину слегка подтолкнул, когда не послушалась.

– Нет, я туда не пойду, поздно уже. И вообще, я нарочно пришла с тобой поговорить. Или не хочешь? Разве тебе здесь не одиноко?

Монстр замер. Я даже успела подумать, что умудрилась чем-то обидеть его. Потом вдруг вздрогнул, принюхался и улёгся на брюхо, приглашая прокатиться.

Он привез меня в то же самое место, к своему убежищу. Дождался, когда спущусь с его спины, уселся напротив и фыркнул. Ждал объяснений, и без слов понятно.

– Понимаешь, я... Мне страшно здесь. Так страшно, что передать не могу. С каждым днём всё страшнее. А ты... – я присмотрелась, пытаясь уловить выражение эмоций на звериной морде. – Ты очень злой, когда человек. Жестокий. Иногда кажется, что у тебя сердца нет.

Зверь склонился и шумно вздохнул, обдавая меня теплом дыхания. Ткнулся носом в макушку. Я решила считать, будто он так извиняется.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌– Ладно. Все равно ведь не помнишь... Но в прошлый раз я поняла, что знаешь, кто ты. Что ты помнишь?

– Ууу, – ответил он, напоминая, что не в силах рассказать.

Лишенный дара речи и человеческой мимики, он все равно умудрялся быть выразительным. Вот и сейчас, в одном коротком звуке, положении его тела я прочла, что он не может мне ответить и что ему очень жаль. И что ждёт, когда переформулирую вопрос.

– Значит только "да" и "нет"? – протянула задумчиво. Он кивнул. – Хорошо. Знаешь, кто ты?

"Да".

– Помнишь, что делаешь, когда становишься человеком?

"Нет".

– Помнишь свое прошлое до того, как тебя прокляли?

"Да".

Меня пробрала дрожь. Чуткий зверь приблизился, осторожно обнял лапой и прижал к тёплому боку.

– Спасибо, я не мёрзну, – отозвалась я, но он все равно остался сидеть рядом. – Знаешь, кто это сделал? Кто тебя проклял?

Косматая голова надо мной кивнула. Он знал. Жаль, не мог рассказать, как это было.

– Это твоя мать сделала?

Я боялась, что не ответит. Но он кивнул снова.