49

Ещё не зайдя в свою гостиную, я поняла: там кто-то есть. Наверное, понемногу начинала приспосабливаться к условиям, в которых оказалась. Обострилось чутье.

Первым порывом было тихонько уйти, пока то, что туда проникло, меня не заметило. А потом подумала: да какого черта! Это моя комната. В ней моя кровать и мои вещи. То немногое, что могла здесь назвать своим. И я не позволю никакой потусторонней мерзости еще и отсюда меня выжить.

– Свет, – скомандовала, распахивая дверь.

И увидела Доминика. Он сидел в кресле, расслабленно привалившись к спинке, и смотрел на меня с подчеркнутым вниманием. Ждал, что оправдываться начну.

– Что ты здесь забыл среди ночи? – спросила, уперев в бока кулаки.

У меня не было объяснений в запасе, не подумала. А допустить, чтобы он узнал правду, нельзя ни в коем случае. Вот и решила – пусть сам оправдывается.

– Нет, Полина, – покачал он головой.

– Нет? – повторила растерянно.

– Нет. Не выйдет. Лучше сразу скажи, что тебе понадобилось снаружи, и не будем тратить время друг друга. Я, честно говоря, хотел бы немного поспать.

– Ну так иди и спи. В своей спальне, – огрызнулась я, выделив интонацией слово "своей".

А сама в панике старалась что-нибудь придумать. Но ничего похожего на правду в голову как назло не приходило.

Доминик молчал. Он задал вопрос.

– Может, просто уйдешь, а? Утром поговорим.

Ответом мне была кривая ухмылочка. Разумеется, он и с места не сдвинулся.

– Ладно. Я не спала, часы проклятья кончились, вот и решила посмотреть... Посмотреть, что там творится. Как ночью выглядит дом, когда не проклят.

– Ты его уже видела, Полина. На что именно вздумала смотреть в этот раз?

– Ну... Мне показалось... В общем, вышла проверить, нет ли там чего странного.

Его взгляд словно грозовая туча заволокла. Я сжалась: сейчас встанет, схватит меня, как всегда делает, когда злится, и будет трясти, пока всю подноготную не вытрясет.

– Неужели настолько глупа, что не оставила попыток сбежать?

– Что? Да нет же! Лес ведь даже тебя не выпускает...

Сообразив, что ляпнула лишнее, я запнулась. Но он вроде не заметил.

– Я разве не велел сидеть за запертой дверью и носа не высовывать?

– Речь шла о времени проклятья!

– Лес опасен до рассвета. Прекрати испытывать мое терпение. Что хотела увидеть? Говори! – рявкнул он. Шутки кончились.

– Тебя, – пропищала, зажмурившись. Это ведь не совсем враньё. Всего лишь не вся правда. – Как превращаешься.

– Это не цирковое представление, – проворчал он. – Я был о тебе лучшего мнения. Подумать только! Какая глупость.

Ну и пусть. Главное, сработало. На прощание ещё раз велев перестать шастать ночами, он наконец ушел. А я с облегчением выдохнула и рухнула на то место, где он сидел. Кресло еще хранило тепло его тела. Было бы еще в его душе хоть немного тепла. Но оно все чудовищу досталось.

– Потому что у него только облик человеческий. А у зверя – сердце, – пробормотала себе под нос.

Все, что я вынесла из этого разговора – надо лучше прятаться. Сразу же возвращаться к себе, и тогда он ничего не узнает. Почему-то казалось важным, чтобы не узнал. Я не сомневалась, что Доминик сделает все, чтобы я больше не встречалась с ним в его чудовищном облике.

Целый день я ждала, когда наступит вечер. Минуты считала. За час до полуночи была одета в комбинезон и готова сорваться с места. В этот раз никому ничего не сказала, даже Эльзе. Меня не нужно страховать. Ведь он будет ждать. Он встретит.

Так и вышло. Стоило зайти под сень деревьев, как услышала негромкое рычание. Звал, чтобы знала – он здесь.

– Ты пришел, – сказала, добравшись до него в темноте.

В ответ он наклонился и лизнул мою руку. Вроде как поцеловал, приветствуя. Не удержавшись, я погладила массивную косматую голову. Запустила пальцы в густой мех.

– Нам придется быть осторожными, – предупредила на всякий случай и рассказала о том, как чуть не попалась.

Все это время мы шли сквозь чащу, удаляясь от дома. Он слушал и подстраивался под мой шаг. Когда начала спотыкаться и от этого уставать, предложил забраться на спину. Но принес не туда, куда раньше.

Заметив впереди свет, я спросила, что там, но он показал лапой – иди. Через несколько шагов, нырнув в проход между кустами, я вышла на берег маленького озера. Круглого как блюдце. Ивы склонялись к нему, трогали тоненькими ветками. В неподвижной воде отражались звезды и убывающая луна.

– Как красиво! И чем это тут так пахнет?

Оставив меня сидеть на шелковистой травке, он двинулся вдоль берега, что-то высматривая. Нырнул в заросли и вскоре вернулся, прижимая лапу к груди. Оказалось, он так цветы нес. Положил их мне на колени. Белые, похожие на звезды. Они-то и источали умопомрачительный аромат.

– Спасибо, – произнесла, собирая их в аккуратный букет. – Поставлю в спальне, пусть запах будет.

Мы провели в этом чудесном месте часы проклятья. Это было как во сне – притихший лес, цветы, похожие на звезды, и озеро, похожее на кусочек неба, упавший под ноги. Я говорила, а зверь слушал. Обо всем подряд: что происходило в доме, как мы живем. Ведь он, наверное, соскучился по нормальной человеческой жизни.

Даже такая как наша была лучше, чем его существование. Я не могла вообразить, каково это – осознавать себя лишь несколько часов, не видя дневного света. Бродить по проклятой чаще чудовищем, от которого даже кровожадные твари разбегаются.

– Почему ты каждый раз возвращаешься? Неужели не хочешь дождаться утра, погреться на солнышке. Даже если уйти не способен, все равно... Будто живешь по несколько часов в сутки, да и те не лучшие.

Он не мог ответить, конечно. Только вздохнул, так горестно, что сердце сжалось. Я подумала, что ему плохо одному. А там, в доме, он становится человеком. Его ждут. Он способен говорить. Хоть ничего и не помнит, но надеется, что там – лучше.

– Я вернусь. Завтра. Буду приходить каждую ночь, можно? – спросила, когда он принес меня обратно и настало время прощаться.

Не сразу, но он кивнул.

– Всякое может случиться, вдруг однажды не получится, но ты сразу не уходи. Подожди немного, вдруг приду.

Он кивнул снова.

– Пока я здесь, тебе больше не будет одиноко, – пообещала, уверенная в том, что сдержу слово.

Коснувшись носом моего лба на прощание, он развернулся и скрылся во мраке.

Вернувшись домой, я налила воды в стакан и поставила цветы на столик в гостиной. Они еще не завяли, только листья чуть поникли. Если кто-то их обнаружит, скажу, что нашла в лесу. Доминик не может знать, откуда они. Не вспомнит.