51

Неизвестно, сколько я просидела там. Судя по коробку спичек, который почти опустел, не более получаса. Но казалось, что целую вечность.

Иногда со стороны подвала кто-то скребся и шуршал. Стучал, дергал дверь – тихонечко так. И я прижимала к груди колени, боясь лишний раз вздохнуть. С ужасом ждала, что сейчас навалится как следует – и высадит хилую створку.

Этого не случилось. Открылась другая дверь, та, к которой я прислонялась спиной. Резко – я потеряла равновесие и едва не рухнула плашмя.

Надо мной возвышался Доминик. Выражение его лица было неописуемо.

– Спасибо, я уже думала, что... – залепетала с облегчением. Все же он не настолько страшен, как призраки в подвале.

Вместо ответа он подхватил меня и рывком поставил на ноги. Не отпуская, встряхнул, и я сжалась, зажмурилась.

– Прости! Только не бей, – пропищала, всерьез ожидая удара.

Он ведь однажды поднимал на меня руку. А ведь тогда еще не так сильно злился.

– Дура, – процедил он сквозь зубы и буквально отшвырнул меня от себя. Так, что в стену врезалась. – Иди к себе, пока я тебя не убил.

– А?

Он это всерьез?

– Я что-то непонятное сказал?! Что стоишь? Пошла!

Трижды повторять я не заставила. Шуганулась от него и побежала прочь. Заперлась в своей гостиной и забралась на диван с ногами, ожидая, что вот-вот дверь распахнется по его команде, и придется отвечать за свою выходку.

Самое обидное, что все было зря. Ну, посмотрела. Толку-то. Все, что узнала – ночные чудовища хранятся там как манекены на складе, пока их время не придет.

Почему-то эта мысль показалась безумно смешной. Я не смогла удержаться – расхохоталась в голос. Смеялась в пустой комнате как ненормальная, не в силах успокоиться. Пока за окном серые сумерки не сменились рассветом.

Так и встретила утро: на диване, одетая в рабочий комбинезон, проведя бессонную ночь. А когда дверь открылась, в нее вошёл не Доминик. Заяц. Он очень удивился, найдя меня в таком виде, но долго оправдываться не пришлось. Зверушки любой отговорке верили, наивные как дети.

Выходить из комнаты было страшно. Но вечно прятаться все равно не выйдет, а если нарушу режим, Доминик ещё сильнее разозлится. И Эльзу мне кормить, они ведь не позаботятся. Так что позволила себя нарядить в очередное кокетливое платьице и спустилась к завтраку.

И вновь все вели себя как ни в чем не бывало. Мирелла, которая впервые после той ночи села с нами за стол, встретила меня сладенькой улыбочкой. Будто заклятую подружку, с которой год не виделись.

– Доброго утра, Полли! – воскликнула она. – Что-то ты бледненькая. Плохо спалось? Неужели кошмары мучили?

Мой кошмар – наяву. Вот он, сидит во главе стола, господин и хозяин, ухмыляется. От недавней ярости и следа не осталось.

Рона не влезла, чтобы рассказать о своих плохих снах, как раньше. Даже появление старшей подруги не придало ей смелости. Как уперлась взглядом в тарелку при моем появлении, так и сидела. Лорелея увлеченно поглощала свою еду и кроме вежливого приветствия я от нее ничего не услышала.

Придется все самой. И развлекать Доминика, и отвечать на плохо завуалированные подначки Миреллы. Да так, чтобы не навлечь беду ни на себя, ни на глупую скандалистку.

– Ерунда, просто заспалась и еще не расходилась, – отмахнулась я, изображая безмятежность. – А ты как, здорова ли? Я слышала, будто что-то сломала, но навещать тебя не велели, я и не стала беспокоить.

– Очень мило с твоей стороны, но я в самом деле никого не желала видеть. Не люблю показываться на люди, имея бледный вид. Это как-то даже неприлично!

– О, это говорит величайший знаток приличий, – пробурчала себе под нос Лорелея. Все-таки не удержалась чтобы не съязвить.

– Ты что-то сказала, бабушка? – вскинулась Мирелла, почуяв повод для скандала.

Но под взглядом Доминика сникла. Зачерпнула ложку каши и отправила в рот. Я заказала черный кофе с сахаром. Есть совсем не хотелось, даже через силу.

– Неужели ты вправду оставалась снаружи в часы проклятья? – спросила, чтобы напомнить о наказании. Заодно и о том, что послужило его причиной. – Бедненькая, это так страшно, уж я-то знаю. А ведь меня никто не тронул, просто выход найти не могла...

– Пожалуйста, не надо за столом, – взмолилась Рона. – У меня и так от этих разговоров два дня не было аппетита!

– Да уж, так можно и с лица сойти. А тебе сейчас терять красоту нельзя ни в коем случае, – прокомментировала толстуха.

Сегодня она явно была не в духе и вымещала дурное настроение на всех, кто на язык попадет. Кроме меня. В мою сторону обе они до сих пор лишний раз взглянуть боялись.

– Полно вам, дамы. Мы сегодня наконец вместе. Не нужно ссориться, – вмешался наконец Доминик.

И все замолчали. В отличие от меня, команды они понимали с первого раза. Завтрак прошел в почти полной тишине, по крайней мере, большая его часть – я ушла первой.

Когда освободилась от утренних дел и вернулась к себе, меня ждал сюрприз. На двери снаружи сиял новенький замок. Массивная щеколда – с моим весом и силенками выбить точно не получится. Без лишних слов Доминик перешел к действию. Он будет запирать меня. Когда пожелает. Чтобы не лезла куда не просят и под ногами не путалась.

Немедленно, пока злость не отпустила и придавала смелости, я бросилась его разыскивать. Он сидел на веранде в компании Лорелеи, которая читала книгу вслух, и пил что-то золотисто-прозрачное из запотевшего бокала.

– Ты не можешь так со мной поступить! – воскликнула я, заставив изумленную толстуху замолкнуть на полуслове.

– Как видишь, могу, – невозмутимо ответил Доминик. С видимым удовольствием сделал глоток и протянул бокал. – Хочешь?

– Скажи, что это просто угроза. Что не собираешься меня запирать.

– Да не переживай ты так! Только на ночь. Все, что тебе в это время понадобится, заранее приготовят.

– Я все поняла. То, что я там видела... Хуже наказания не придумать! Думаешь, захочу лезть куда нельзя после этого?

– Тогда тебе тем более незачем выходить.

– Но... Так ведь нельзя, – пробормотала, сглатывая слезы. Машинально посмотрела на Лорелею, ища поддержки, но та отвернулась, делая вид, что ее тут нет. – А если мне надо будет выйти? Ночью ведь никого не дозовешься...

– Зачем, хотел бы я знать?

– А если пожар?

– Глупости. В этом доме не бывает пожаров, он сам потушит огонь. Если это все, что ты собиралась обсудить, то разговор окончен.

В голосе его послышались те самые стальные нотки, которые означали – бесполезно, его не переспоришь. У Доминика всегда есть решающий аргумент. Сила. Он может что угодно со мной сделать. А я с ним – ничего. Совсем ничегошеньки, даже унизить словами не могу. Только посмеется.

Поймав взгляд Лорелеи, брошенный украдкой, полный жадного любопытства, я развернулась и пошла прочь.