55

Когда я вышла из подвала... Да что там – пулей вылетела, с грохотом захлопывая за собой двери! Но никто не услышал. Повезло, в это время в доме никого не было. Доминика все ещё отвлекала Рона, а Лорелея с Миреллой засели на веранде. Словно нарочно разошлись, чтобы не помешать мне навестить проклятых призраков.

А может, все и было нарочно. Кто знает, насколько могущественная магия здесь обитает. Не удивилась бы, узнав, что она тайно и незаметно управляет всеми нами и хозяин здесь вовсе не Доминик.

В любом случае, разгуливать у него на виду, размахивая жертвенным кинжалом, явно не лучшая идея. Я сунула его в стопку чистых полотенец и отнесла к Эльзе. Спрятать в надежном месте, а заодно посоветоваться с ней.

Она слушала мой рассказ, затаив дыхание. Даже за то, что ослушалась и полезла в подвал, забыла отругать. А когда показала ей нож, не то что в руки не взяла – не прикоснулась.

– Заверни его в тряпицу и спрячь, я покажу, куда. Не мне его дали, не мне и брать, – проворчала она, косясь на сверкающее лезвие с опаской.

Внутри старинного столика с гнутыми ножками, украшавшего ее спальню, оказался тайник. Туда мы его и спрятали.

– Это ненадолго. Придумаю, что с ним делать, и сразу заберу, – пообещала я, подозревая, что ей неприятно держать в доме такую вещь.

– Ясно что. Но если не отважишься, я тебя не виню, – вздохнула она, не скрывая, что подобным вариантом развития событий будет очень разочарована. – Подумать только! Сотни лет, множество девушек... А у тебя получилось, да так легко, так быстро! Не зря проклятье тебя выбрало.

Она взглянула на кольцо, и я вспомнила такое же изображение в глубине подвала. Только моя роза была красной.

Кровь. Та, которая в полночь заливает дом. Которую я замывала до поздней ночи. Которая превратилась в озеро во сне. Наполнит желоб, и роза обретёт цвет.

– Но мне-то совсем не ясно, – возразила я, надеясь услышать что-то другое. Что я ошибалась, предполагая самое худшее. – И вообще, вы ведь говорили: все, о чем я подумаю, до меня кто-то делал.

– Не права была, выходит. Ты уж прости старуху. Может быть, какая-нибудь и ходила в лес с чудищем разговаривать, да сказала не то. Или спуститься в подвал не рискнула. Или сделать это должна лишь та, кто кольцо приняла. К чему теперь гадать, лучше думай, как закончить то, что должна.

– Меня все это пугает. И вообще, сначала меня просили сердце найти, теперь принести... Но я ничего особенного не находила. Если же речь идёт о Доминике, то я не собираюсь его убивать. Да и не справлюсь.

Она покачала головой и грустно на меня посмотрела.

– Справишься. В тот срок, когда у него сердце есть, он для тебя не опасен.

"И доверчив", – рассеянно добавила про себя.

Они что, предлагают мне убить чудовище? Самое доброе в этом проклятом месте существо? Всадить в него нож, когда выйдет навстречу, ничего не подозревая. Дождаться, когда умрет. И вырезать сердце, как мясник, разделывающий тушу.

– Нет. Я этого делать не стану. Плевать кто кого проклял, но чудовище ничего плохого не сделало. Оно вообще вряд ли себя Домиником осознает.

– Как знаешь, твой выбор. И здесь живут. Но только помни: если не ты, никто из нас не сможет. У меня сил не хватит, а те, в большом доме... – она махнула рукой. – Конечно, однажды кольцо примет другая, но мы до того времени точно не доживём. А он останется. Дальше мучиться будет.

– Предлагаете убить его, чтоб не мучился? – вскинулась я.

Это какой-то бред. Она же не всерьез, ведь правда?

– Он-то все свои мучения заслужил. Ты о других подумай. О девчонках, которых в лес ему на потеху отводят, всю жизнь перечеркнув. Сколько их было, поломанных жизней, а сколько будет еще? Каждая из тех, будущих, по твоей воле сгинет. Тебе одной за всех решать.

– Да с какой стати? Не я это придумала, я даже не выбирала! Почему я должна...

– Какая разница, выбирала, не выбирала. Сейчас все только от тебя зависит, нравится тебе или нет. Думай. Нож вон лежит.

Я думала. Долго, не один день. Смотрела на Доминика, заставляла себя проводить с ним время, чтобы убедиться – он жестокий, холодный, эгоистичный человек. Для него убить кого-то – что муху прихлопнуть. Он так и продолжает запирать меня на ночь, и кто знает, до какой мерзости еще дойдет. Я ненавижу его и от одной мысли о том, что проживу с ним до конца своих дней, хочется удавиться.

Но даже с ним я бы не смогла такое сделать. В самые худшие моменты, когда бесил, или когда пугал своим приближением до дрожи, воображала, что держу в руке нож... И понимала, что не сумею.

И что не придется. Не его.

Теперь рядом с чудовищем мне не было так легко и спокойно как раньше. Тайна, которую от него скрывала, тяготила как камень за пазухой. Я чувствовала, что его предаю.

То же самое с Эльзой. Мы больше никогда не заговаривали об этом, но мне казалось, что она ждёт. Злится, что из-за моей слабости и трусости так никогда и не станет свободной, хотя бы в последние свои дни. За то, что обрекаю на такую же судьбу множество других, ни в чем не виноватых.

Купить счастье и свободу многих ценой жизни одного. Это много или мало? Ведь девушек никто не убивает. И стоит ли такая жизнь того, чтобы за нее держаться?

Однажды, измучившись грузом вины и сомнений, я отважилась спросить зверя напрямую.

– Если бы ты мог умереть, чтобы все это прекратилось, что бы ты выбрал?

Он не ответил, конечно. И почему-то не удивился. Смотрел на меня и ждал, чтобы задала правильный вопрос. Тот, на который ответит "да" или "нет".

Но я так и не посмела. А когда вернулась домой, дождалась, когда начало светать. Пробралась в домик Эльзы, тихо, чтобы не потревожить. И достала нож из тайника.

Я не имела права оставить все как есть и сделать вид, будто забыла. Пора было принять решение.