59

Меня накормили густой похлебкой с грибами – настойчиво, чуть не силой. С разговорами больше не приставали, уложили отдыхать, подстелив огромный плащ на меху. Мне он вполне заменил спальный мешок, хватило накрыться с головой. Упираться не стала, послушно улеглась, сделав вид, что с ног валюсь от усталости. А сама решила дождаться, пока все уснут, ведь спят они когда-нибудь. Вот я и улизну.

Наивная. Они конечно же караулили по очереди, глупо было надеяться, будто недалеко от Гиблого леса беспечно завалятся дрыхнуть. И меня стерегли заодно. Когда заявила, что в кустики надо, проводили – якобы чтобы на меня никто не напал. Но я подозревала, просто упустить боялись.

Утром за завтраком всухомятку я наконец узнала, что от меня хотят.

– Отведешь нас к дому чудовища. Ну а после проводим тебя до села, все по-честному.

– В проклятый дом? Но зачем?

– Знамо дело! – хмыкнул стрелок, но его перебили.

– Ты, главное, отведи, а там уже наша забота.

Все ясно. Они за всем, что плохо лежит, охотники. Первое, что пришло им в головы, когда узнали о гибели чудовища и о пленницах, брошенных на произвол судьбы – заняться мародерством, пока другие не подоспели. Могла бы и сама догадаться.

Что ж, это все-таки лучше, чем если бы решили попользоваться моим телом. Тут я бы точно отбиться не смогла. Хотя... Им никто не помешает сделать это позже. И со мной, и с другими женщинами. А потом убить и бросить где-нибудь в буреломе. Нас ведь даже искать не будут. Никто в этом мире не знает, что мы живы.

– Я-то отведу, но за день не доберемся. Когда бы ни вышли, все равно придется ночью идти. И я не уверена, что там безопасно. Чудовище мертво, но кровожадные твари остались. Не лучше ли сначала все-таки...

– Не боись, с нами никакие твари не страшны! – хохотнул курильщик и фамильярно хлопнул меня по плечу. – Я лучший стрелок в округе, всякий тебе подтвердит. А он на медведя в одиночку ходил.

– Ну, если на медведя... – я вздохнула, понимая: деваться некуда.

Знала бы, переночевала бы в Гиблом лесу. Его обитатели сейчас казались не такими уж и опасными. Подумаешь, хищные звери. Страшнее человека зверя нет...

Мы выдвинулись немедленно после этого разговора – во время него они успели собраться. Меня никто не трогал, из ружья больше не целился, но я понимала: стоит сделать шаг не в ту сторону, как немедленно набросятся и схватят. Они наверняка лучше меня ориентируются на пересечённой местности, привыкли выслеживать зверьё. Ни сбежать не выйдет, ни спрятаться.

Я не имела права на ошибку. Если бежать, то наверняка, второй попытки не будет. Они скорее убьют меня, чем отпустят, им ведь совершенно не выгодно отпускать. Единственным преимуществом, которое я нашла в этой ситуации, было время. Идти далеко, точной дороги я не знала, о чем их честно предупредила.

– Уж постарайся вспомнить, иначе подумаем, что заманила в чашу чтобы мы сгинули, – ответили мне на это. Что будет, если они так подумают, уточнять не стали. Ясно, что ничего хорошего.

И я вела их, честно стараясь повторить вчерашний свой путь. Вот место, где встретила призрака. Вот поваленное дерево с заросшим лишайником стволом – под ним проходила, наклонившись. Этот глубокий овраг пришлось обойти. Вот ручей, из которого в последний раз набирала воды.

Все это озвучивала своим конвоирам, чтобы не сомневались: все в порядке, я помню дорогу. Вроде бы верили.

Они шли быстро, тихо, напряжённо прислушиваясь. Без болтовни и шуток, словно в любой момент ожидали нападения. Зря. При свете дня единственная опасность здесь – заблудиться, да и то вряд ли. Лес теперь дорогу не путал.

Шли долго, почти без остановок. Я так устала, что уже и ни о чем не думала и ничего не боялась. Тупо шагала вперед, мечтая только чтобы это закончилось. Лечь, где угодно, вернее, упасть без сил.

Возле следующего ручья они побросали сумки и уселись на землю, пока я набирала воду.

– Все, привал, – объявил курильщик. – Надо дать отдых ногам и в рот чего-нибудь положить, на пустой живот далеко не уйдешь.

– Верно. А вам ещё нужно успеть выбраться до темноты. Времени совсем немного, придется бежать очень быстро, – насмешливо произнес знакомый голос.

Фляга выскользнула из рук и шлёпнулась в воду. За спиной послышался шум и удивленные возгласы.

Я подняла глаза и увидела Доминика. Стоял за ручьем, прямо напротив – и когда успел подкрасться? Вскинул руку – в ответ позади раздался оглушительный выстрел. Чей-то крик. Взвизгнув, я присела на корточки, зажав уши ладонями.

– Брось. Вы, все. Бросьте ружья и три шага назад, – сказал Доминик.

Обернувшись через плечо, я увидела, как двое поднимаются на ноги и пятятся, а третий сидит, обхватив голову ладонями, с гримасой боли на лице.

– Полли, подойди сюда. Наши друзья уже уходят.

Не сообразив, к кому из них поворачиваться спиной страшнее, я перепрыгнула через ручей и боком двинулась в сторону Доминика. Близко подходить не стала, застыла в двух шагах. Выражение его лица было равнодушным и насмешливым, но от него так и веяло злостью.

– Что тебе от нас надо? – спросил рассказчик, помогая раненому товарищу подняться. – Зачем в лес заманил?

– Вы мне скажите. Зачем пришли? Что выискиваете?

– Девка твоя нас привела. Говорила, помер ты, идите, забирайте его добро...

– Я такого не говорила! – от возмущения я даже бояться забыла. Перевела взгляд на Доминика. – Они меня заставили. Разве бы по собственной воле сюда вернулась!

Он изогнул губы в кривой ухмылке и снова посмотрел на охотников.

– Я вас отпущу. Только за тем, чтобы передали другим отважным – слухи о моей смерти сильно преувеличены. Теперь убирайтесь. Пока не передумал.

Они замешкались, косясь на валявшиеся на траве пожитки. Доминик вытянул вперёд руку, и охотники, бросив все, поспешили прочь.

Я смотрела им вслед, даже когда скрылись за деревьями. На Доминика посмотреть все не решалась.

Узнал ли он, что случилось? Если на таком расстоянии от дома все ещё человек, значит, точно догадался. Проклятья больше нет, все что могла, я сделала и теперь ему не нужна. Зачем тогда пошел следом?

А может, это простое совпадение? Он тоже уходил, а по пути нас встретил...

Я нащупала кольцо и попыталась снять. Оно соскользнуло с пальца легко, как по маслу. Нас уже ничего не связывало, вот ещё одно подтверждение. Не глядя протянула его Доминику. Почувствовала, как его сильные пальцы сжали мою ладонь в кулак, оставляя его внутри.

– Ты вольна делать что угодно. Идти куда захочешь. Но прошу, выслушай меня, больше ни о чем не попрошу. Все равно до темноты не выберешься, а одной здесь будет слишком опасно.

– Выходит, лес остался прежним?

Рискнув поднять взгляд, я встретилась с ним глазами. И не увидела ни обиды, ни злости. Под маской равнодушия различила лишь настороженность, словно тоже не знал, чего от меня ждать. А еще заметила, что щека его расцарапана, будто с кошкой дрался, и что у него появились седые волосы – немного, но очень заметно на темном.

– Да, это ведь ее лес. Он таким навсегда останется.

– А ты... Я думала, ты умер.

Он покачал головой. Отпустил мою руку, но я продолжала сжимать кольцо. Не знала, куда его деть.

– Давай устроимся на ночлег, скоро солнце сядет. Прямо здесь, вода рядом, в котомках мародеров наверняка найдется чем перекусить. А ты слишком устала чтобы идти, я же вижу. – Он снял плащ и расстелил на траве. – Присядь. Я разожгу огонь и запасусь дровами. Нам понадобится много дров.