Глава 33

Марианна

Нет! Этого просто не может быть. Это невозможно!

Продолжаю стоять напротив стены с открытым ртом. Как такое вообще можно осознать?

— Прикрой рот, а то ворона залетит! — говорит Элли и поворачивается к стене с картинами. — Ого, а ты когда успела накатать свой портрет?

— Элли! — выкрикивает хрипло Гавриил. — Прекрати паясничать.

— Гавриил, как такое возможно?

— А кто же у нас вторая девушка? — встревает Элли.

Поворачиваюсь к ней и пригвождаю к месту строгим взглядом. Она сразу все понимает и, понуро опустив голову, умолкает.

— Гавриил, вы…вы знали? — шепчу, пересохшими от волнения губами.

— Да. Когда ты появилась передо мной в той темнице, я сразу все понял. Марианна никогда бы не забыла меня и то, что я для нее сделал. Так же как и я для нее, но когда я узнал, что вас отправляют в ссылку, мое сердце дрогнуло. Если бы не ненависть вашей матушки и сестры в вашу сторону, то я бы не смог найти себе места, будучи запертым в темнице.

— Но вы никогда не говорили, что знаете и…

— Госпожа Марианна, вы неслучайно оказались в нашем мире. У вас есть предназначение, и вы должны его исполнить любой ценой.

— Предназначение? — бросаю взгляд на свой портрет, красующийся рядом с портретом Марианны, и не могу поверить своим глазам.

Он выглядит так, словно его нарисовали добрых лет двести назад. Краска местами просохла и потрескалась. Рамка, в которой красуется мой портрет, выглядит пошарканной. Потрепанной временем, но я…

Я выгляжу на портрете точно такой же, как в свои двадцать лет. Значит ли это, что еще в свои двадцать лет, мне выпала эта участь, и уже тогда было предрешено, что я окажусь здесь? В неизвестном мне мире. В окружении посторонних людей, но которые с радостью примут меня, несмотря ни на что.

— Да. Госпожа Марианна, если вы позволите, то я бы хотел поведать вам все, о чем я знаю сам, пока я еще могу это сделать, — Гавриил закашливается и, слегка покосившись, хватается за стеллаж с книгами.

— Дедушка! — выкрикивает Элли, помогая Гавриилу устроиться на стульчике. — Ты в порядке?

— Да, но мое время на исходе. Я предчувствую это.

— Дедушка, не шути так! — всхлипывает Элли, опускаясь на колени возле старика, и сжимает его руку.

Он нежно кладет свою морщинистую руку поверх ее ручки и слегка улыбается. Принимает свою участь. Но как же так?

— Элли, ты не маленькая и должна знать о том, что у всего есть свой конец. У жизни. У смерти. У грусти и радости. Все рано или поздно заканчивается, и надо это принять.

— Дедушка, — еще один всхлип Элли, а у меня в горле застревает тугой ком. В носу начинает свербить, а на глаза выступают слезы. Гавриил говорит об этом с таким спокойствием, что становится не по себе.

— Госпожа Марианна, я дал клятву, что расскажу вам все, когда придет время. Позвольте мне это сделать.

— Да, Гавриил, пожалуйста, — опускаюсь на колени в его ногах и беру его вторую руку в свои ладони.

Сжимаю, подмечая, что она едва теплая. Из нее как будто ушли все жизненные силы. Смотрю на зареванную Элли и сердце сжимается в груди от боли за это юное создание.

— Ваша матушка с самого раннего детства недолюбливала вас. Ваша участь повторяется из раза в раз. Не так ли?

Вспоминаю, как в детстве моя родная мать постоянно била меня всем, что попадало ей под руку. Как она кричала на меня, пока не сорвет голос, а потом обвиняла в том, что во всех ее болезнях виновата я. Тяжело сглатываю. Мне не хотелось бы вспоминать те невыносимые годы, когда я чувствовала себя ненужной и никчемной дочерью.

Отворачиваюсь в сторону, невесомо смахивая с глаз выступившие слезы. Эти раны, нанесенные в самое сердце, все еще болят. Несмотря на прожитые дни, они продолжают кровоточить. Видимо, именно по этой причине я так боялась заводить детей. Считала себя никчемной. Думала, что не справлюсь. Не смогу. Что стану как она, но сейчас, глядя на Элли, понимаю, насколько я ошибалась. Я бы все отдала, чтобы вернуть время вспять.

— Марианна, не плачь, — тихо говорит она, приобнимая меня за плечи. — Все в прошлом.

Сглатываю, а сердце разрывается на части. Всего парой слов Гавриил сумел сколупнуть толстую корку, покрывающую мою глубокую рану.

— Госпожа Марианна, Элли права. Все осталось в далеком прошлом. Вам стоит отпустить эту боль и начать жить дальше с легкостью на душе.

— Простите, я сейчас же возьму себя в руки, — промакиваю слезы платком и сжимаю его в руке.

— Ваша мать в этом мире считала вас ненужным ребенком. Я лично наблюдал за тем, как вы росли. Она практически не занималась вашим воспитанием. Я старался приглядывать за вами, пока родители Элли еще были живы.

— Поэтому вы сразу все поняли, когда я очнулась в темнице? — слегка улыбаюсь, глядя в добрые глаза Гавриила.

— Конечно. Невозможно не узнать дитя, которое росло на твоих руках.

— Спасибо! — отчего-то мне вдруг захотелось поблагодарить старика за его доброту, пусть я этого и не помню, но все же душа требует.

— Твоя сестра ничуть не лучше. Она никогда тебя не любила и всегда дразнила. Так продолжалось много лет, и ты стоически все выдерживала. Старалась не перечить, чтобы не злить матушку и не расстраивать сестру. Даже история с публичным домом. Марианна, меня там не было. В тот день я за тобой не углядел, но скажу так: Марианна, которую я воспитывал и любил всем сердцем, никогда бы не пошла в столь мерзкое заведение. Там что-то другое. И я подозреваю, что во всем виновата твоя сестрица и матушка. Запомни это и никогда не сомневайся в своей чистой душе.

— Но зачем им так меня ненавидеть? Зачем бы им понадобилось настолько подло поступать с родным человеком? Это же клеймо ляжет и на них. Моя матушка станет той, кто ужасно воспитал младшую дочь.

— Так и есть, и никто не захотел бы носить это клеймо, только если… — он умолкает. С болью в глазах смотрит на меня и мочит.

— Не молчите, прошу вас! — хватаюсь за его руку с надеждой.

— Только если они изначально не хотели от тебя избавиться. Скорее всего, они думали, что лорд Вильгельм прикажет казнить тебя. Тогда бы их планы вернулись на прежние рельсы.

— Лорд Вильгельм? Планы? Я ничего не понимаю, — начинаю нервничать. Почему каждый раз, когда мне кажется, что я узнаю что-то новое, обязательно появляются новые загадки?

— Ваша «любимая» сестрица со своего совершеннолетия мечтала стать замужней девушкой, но вот же незадача! Никто из высших слоев общества к ней не сватался. В ваш дом ходили лишь свинопасы, да торговцы с местного рынка. Конечно, она всех отвергала. Ей не по душе был такой брак, и она открыто об этом заявляла, пока и вовсе никто не захотел ходить к ней свататься. Ее годы шли, а она по-прежнему оставалась ненужной. До тех пор, пока вы не познакомились с лордом Вильгельмом. Ваше общение привлекало к себе внимание всех слоев общества. В каждом дворе говорили о том, что ваша дружба выльется в нечто большее, но вы не торопились отвечать на ухаживания лорда. Тогда ваша сестрица решила перетянуть одеяло на себя. Они на пару с маменькой начали окружать Вильгельма со всех сторон. Ваша матушка делала все, чтобы он выбрал Адель. Закрывала вас в коровнике. Говорила, что вы не хотите его видеть. Любыми способами она старалась ограничить ваше общение, но по итогу это лишь разожгло пламя в его груди, и он пришел просить вашей руки.

— Моей руки, но…

— Ваша сестрица и матушка были вне себя от ярости, но не могли отказать ему. Он был так настойчив и открыт, что слухи поползли повсюду. У вашей семьи не было выбора. Они согласились, но, по всей видимости, затаили обиду. Госпожа Марианна, хотите верьте, хотите нет, но вы давно предначертаны лорду Вильгельму. Вы его истинная пара.

— С истинными так не поступают! — задыхаюсь от столь ужасного умозаключения.

— Ох, милая моя. Он спас вашу жизнь. Если бы не ссылка в этот проклятый сад, то не видать бы вам света белого. Он пережил ужасную травму. Ему сложно порой поступать правильно, но поверьте, все запуталось еще больше, как только вы стали его супругой.

— Что вы хотите этим сказать? — с замиранием сердца жду, что же скажет Гавриил. Что произошло в жизни Вильгельма, раз он пошел на поводу слухов и поступил со мной так жестоко?