Глава 49

Вильгельм

— Лорд Вильгельм, прошу, оставьте нас наедине с вашей супругой, — обращается ко мне лекарь.

— Это исключено! Я не позволю вам остаться наедине с Марианной, — говорю довольно резко, чем вызываю осуждение в глазах Марианны.

— Вильгельм, лекарь, знает, что делать. Или ты мне не доверяешь?

Слова Марианны, как ушат холодной воды. Сжимаю кулаки от злости, но оставляю ее комнату. Стою за дверью и не могу найти себе места. Она там наедине с каким-то мужчиной.

— А я смотрю, ты все такой же смурной, — доносится до меня с лестницы голос Томаса.

— Ты чего здесь забыл?

— Да, решил вот проверить, как вы. Ты так быстро улетучился, что я и опомниться не успел. От стражи узнал, что ты облачился в дракона и исчез в неизвестном направлении с девушкой на руках. Там едва не пошли слухи, что свирепый дракон похищает юных девиц, чтобы принести их в жертву, — смеется он, а мне становится до ужаса не по себе. Прислушиваюсь к звукам за дверью. Вроде тихо.

— Ты же знаешь, что это не так.

— Знаю. Как ты? Как Марианна?

— Лекарь осматривает ее.

— Я бы хотел перед ней извиниться за то, что не оповестил о наших планах. Держаться от тебя подальше и делать вид, что я тебя ненавижу, было довольно утомительно.

— Спасибо, что помог. Если бы не ты, то я не знаю, где бы мы все оказались.

— Да не за что. Что думаешь делать с ее сестрой и матерью?

— Пока не знаю. Оставлю это на усмотрение Марианны. Если она пожалеет их, то пусть остаются в замке, а если нет, то отправятся в сад.

— В этот? Да они же здесь и дня не продержатся! — смеется он, судя по всему, представляя, как это будет выглядеть.

— Продержатся. Скоро мы сможем снять проклятье с этих земель, и сад снова будет плодоносить. Отправим сюда на работу трудяг, будем платить им жалование. А Адель с матушкой Марианны, пусть помогают в хозяйстве.

— Я бы понаблюдал за этим.

— Все будет зависеть от Марианны. К слову, можешь созвать всех в моем замке, допустим…сегодня вечером.

— Вечером?

— Да.

— По какому поводу?

— Хочу вернуть Марианну туда, где ей самое место, — говорю с полной уверенностью.

— Думаешь, она согласится поехать с тобой? — с сомнением в голосе спрашивает Томас, и я его понимаю. Я еще сам не уверен в том, что хочу сделать, но надеюсь, что она согласится.

— Кхм-кхм, простите, — отвлекает нас лекарь. Когда он успел закончить осмотр?

— Что с моей супругой? — взволнованно спрашиваю я.

— Ваша супруга в полном порядке. Ей требуется немного отдыха и полноценное питание. Ее организм сильно истощен и ослаблен. Советую вам внимательно следить за ее питанием и режимом труда и отдыха.

— Это все?

— Могу посоветовать принимать больше витаминов. В том числе яблок. Они поднимут уровень ее железа в крови, и она не будет столь бледной и измученной.

— Спасибо.

— Обращайтесь, но в следующий раз не обязательно отправлять за мной своих подданных в столь ранний час.

— Прошу прощения. Я был сильно обеспокоен ее состоянием.

— Оно заметно. Хорошо вам оставаться.

— Я так понимаю, мне стоит подождать на улице?

— Реши пока вопрос с вечером. Я скоро спущусь с Марианной.

— Договорились. Не переборщи с напором, — бросает Томас, прежде чем скрыться на лестнице.

Осторожно вхожу в комнату супруги. Здесь стало намного светлее, но по-прежнему оглушающе тихо.

— Приятного аппетита, — улыбаюсь, глядя на то, как она уплетает рисовую кашу, сваренную моими собственными руками.

— Спасибо. Лекарь сказал…

— Я знаю. Я лично прослежу за тем, чтобы ты выполняла все его рекомендации.

Ее щеки густо краснеют. Она отводит взгляд в сторону. Видно, что ее все еще что-то тревожит.

— Вильгельм, я немного в замешательстве, честно говоря, — осторожно говорит она, и эти слова как острым ножом по сердцу.

— Что тебя смущает? — устраиваюсь рядом с ней, забирая из ее рук пустую тарелку и касаясь ее руки. Она ее не отнимает, а это хороший знак.

— Все случилось так быстро, что я и понять ничего не успела. Ты говоришь, что все уладишь, но как мне быть?

— Марианна, для начала я хочу, чтобы ты помогла мне снять проклятье с этого места. Давай воскресим этот сад и позволим его жителям покинуть его стены. А все остальное мы будем решать с тобой вместе.

— А что, если у нас не получится? Я пыталась спасти сад, но у меня не получилось. Я испробовала кучу всего.

— У тебя не получалось, потому что заклятие, наложенное на него, было намного сильнее. Все твои попытки были изначально бесполезными, и если бы я знал, что ты будешь так рьяно бороться за этот сад, то нашел бы способ сообщить тебе.

— Было бы неплохо, — грустно произносит она, закусывая нижнюю губу.

Сердце рвет на части. Мне предстоит долгий путь, чтобы вернуть ее предрасположение, и я знаю, что он будет не из легких, но я готов бороться ради нее. Ради ее любви.

— Позволишь? — встаю с кровати и протягиваю ей свою руку.

Немного подумав, она все же касается моей руки, позволяя увести ее за собой.

— Гавриил, Август и Элли почти избавились от сухой травы, в которой и таилась большая часть проклятья. Согласно заклинания на пергаменте, надо освободить землю от любой травы, только тогда можно начать снимать проклятье с этого места, — говорю я, пока мы спускаемся по лестнице.

Возле приоткрытой двери в библиотеку, Марианна останавливается. Немного теряется и поворачивается ко мне.

— Что-то не так? — заглядываю в библиотеку. Вдалеке виднеются два портрета. Один принадлежит моей матери, а второй Марианне.

— Нет, все в порядке. Показалось видимо, — отмахивается она, все еще находясь в растерянности и то и дело оглядываясь назад.

Придерживаю ее одной рукой за талию, а второй за руку, вывожу ее на улицу. Запах жженой травы сразу бьет по обонянию.

— Лорд Вильгельм, земли очищены от травы. Вы можете приступать, — хрипло произносит Гавриил, и я в который раз удивляюсь тому, как им с Марианной удавалось обводить меня вокруг пальца. Я же думал, что они не ладят, а они оказались довольно близки.

— Где остальные?

— Сейчас подойдут сюда. Я уже всех позвал.

— Хорошо. Марианна, мне понадобится твоя помощь. Только вдвоем мы сможем снять проклятье с этих земель, — заглядываю в ее глаза, встречаясь с растерянностью.

— Но я не могу, — тянет она. — У меня же нет… или? — ее голос слегка подрагивает от волнения.

— Ты справишься. Я верю в тебя.