Глава 28. С драконом шутки плохи.

Уолтер

Нет. Это просто невыносимо.

Я стою посреди этой проклятой кухни, челюсти сжаты до хруста, мышцы шеи напряжены, как стальные тросы. Каждый вдох обжигает легкие, будто внутри меня уже разгорается тот самый огонь, который вот-вот вырвется наружу. Пол под ногами едва заметно покачивается, словно дразнит, будто он живой.

Пекарня издевается надо мной с самого утра.

Сначала дверь. Резкий удар в спину, когда я переступал порог. Не просто закрылась, нет. Она шлепнула меня, с явным удовольствием, с той самой мерзкой деревянной усмешкой, которую я ненавижу. Потом скамья. Едва я опустился, как она внезапно дернулась в сторону, и я чуть не грохнулся на пол. А теперь вот это.

Миска.

Чертова миска.

С дурацким тестом.

Она просто… подпрыгнула у меня в руках. Будто кто-то невидимый дернул ее снизу. Липкая, холодная масса шлепнулась мне на сапог, растекаясь мерзким белым пятном, залезая в складки кожи, цепляясь за шнурки.

— Осторожнее! — раздается тонкий, сдавленный голосок Лилиан.

Медленно, очень медленно поворачиваю голову в ее сторону.

Она стоит у стола, одна рука прикрывает рот, другая сжимает край столешницы. Глаза блестят.

Они блестят не просто так. Она смеется.

Надо мной. Над могущественным драконом, которого боятся все вокруг.

Маленькая. Наглая. Стерва.

Бесстрашная чудачка.

— Это не смешно, — шиплю я, чувствуя, как пламя клокочет в груди, поднимаясь по пищеводу и угрожая прорваться сквозь зубы.

— Я… я не смеюсь, — она поспешно отворачивается, но ее плечи мелко подрагивают.

Делаю шаг вперед и тут же нога скользит по рассыпанной муке. Руки инстинктивно взмывают в стороны, тело наклоняется, чтобы удержать равновесие.

Чертова пекарня. Чертова мука. Чертовы…

— Ой, — Лилиан не выдерживает.

Из ее рта все же вырывается сдавленный смешок.

Я замираю.

Припечатываю ее к месту.

Даже мыши, обычно такие шустрые, застывают в углу, прижавшись друг к другу. Кот Бейн, до этого лениво наблюдавший за происходящим, медленно, очень медленно отползает под стол, будто понимает, что сейчас будет что-то ужасное.

Вот оно. Сейчас. Она умрет. Потому что даже моему драконьему терпению есть предел.

Разворачиваюсь к ней, готовый изрыгнуть пламя, но…

Дверца шкафа резко распахивается и бьет меня прямо по лбу.

Лилиан ахает. Я закрываю глаза. Плавно вдыхаю через нос. Резко выдыхаю и легкий дымок вырывается изо рта.

Сдержись. Ты дракон. Ты выше этого.

Открываю глаза.

Лилиан стоит, прижав ладонь ко рту. Ее глаза круглые, как блюдца. Кажется, она даже не дышит.

— Если это повторится, — говорю я очень тихо, но угрожающе, — я спалю эту пекарню дотла.

Пекарня в ответ… чихает.

Облако муки взмывает с верхней полки и оседает мне на голову.

Лилиан кривится, губы дрожат, она изо всех сил пытается не засмеяться снова. Держится. Старается из последних сил, и это раздражает еще сильнее.

— Может… может, просто тебе быть немного аккуратнее? — предлагает она дрожащим голосом.

Смотрю на нее и думаю:

Ох, как же она пожалеет об этих словах.

— Аккуратнее, — повторяю я, и мой голос звучит как скрежет камня под лапой.

— Да, ну, просто…, — она ерзает на месте, — может, пекарня просто… проверяет тебя?

Проверяет?

Я резко шагаю к ней. Она отскакивает, но я быстрее.

Хватаю ее за запястье и притягиваю к себе так близко, что чувствую, как учащенно бьется ее сердце. От нее пахнет ванилью. Этой приторной дрянью, что все еще сидит в моих легких. Я ее помню.

Помню, как Лора обожала ее. Как постоянно тыкала ею мне в нос, а потом смеялась от того, как я начинал чихать, с трудом сдерживая рвущееся наружу пламя.

— Тогда давай проверим, — шепчу я, и мой голос звучит как предгрозовой гул, — кто из нас здесь на самом деле хозяин?

Лилиан замирает.

С потолка капает вода. Первая капля падает на переносицу. Вторая — прямо в глаз.

Я прикрываю глаза.

Все. С меня хватит!

Разжимаю ее запястье, резко разворачиваюсь и направляюсь к выходу.

— Уолтер? — ее голос дрожит. — Ты… ты уходишь?

Останавливаюсь, но не оборачиваюсь.

— Нет.

— Тогда…

— Я иду за горючим.

Лилиан вскрикивает.

Мыши пищат в панике.

Даже Бейн, все это время сидевший под столом, выгибает спину и начинает шипеть. Пекарня затихает.

Вот и правильно. Лучше бойтесь меня.

Думаете, что ради прощения Лоры я буду все это терпеть? Ну уж нет. Я скитался здесь сотни лет и не сдамся какой-то обиженной невесте.

Хочешь по-плохому, Лора?

Я тебе покажу, на что я способен. Главное, потом не пожалей об этом.