Глава 29. Маленькие шалости пекарни.

Лилиан

Я сглатываю комок в горле, когда Уолтер исчезает за дверью. Пекарня сразу же затихает. Противни перестают греметь, мука перестает сыпаться с полок. Даже мышки осторожно высовывают носики из-под плиты.

— Ну и что теперь делать? — шепчу я, разглаживая дрожащей ладонью потрепанный фартук.

Бейн недовольно мотает головойт:

— Сама виновата.

Дверь снова распахивается с громким стуком. Вздрагиваю, подскакивая на месте, и едва не роняю из рук скалку. Уолтер стоит на пороге с… ведром воды в руках. Не горючего, как обещал, слава богу. Но выражение его лица не предвещает ничего хорошего.

— Ты... ты же не собираешься…, — делаю шаг назад, чувствуя, как колени начинают подкашиваться от его тяжелого взгляда.

Он молча проходит мимо. Ставит ведро посреди кухни и устремляет взгляд в потолок.

— Последний шанс, Лора. Уверена, что хочешь, чтобы в следующий раз здесь было нечто другое?

Пекарня замирает. Даже воздух будто перестает двигаться. Потом... легкий скрип балок. Почти незаметный. Как вздох.

— Хм-м, — Уолтер скрещивает руки. Тонкая ткань обтягивает его стальные мышцы, заставляя сглотнуть из ниоткуда взявшуюся слюну. — Так-то лучше.

Я не верю своим глазам. Он... он только что пригрозил пекарне? И она подчинилась?

— Теперь, — Уолтер поворачивается ко мне, и в его глазах вспыхивает опасная искра, — насчет твоего смешка...

В горле мгновенно пересыхает. Я резко откашливаюсь в кулак.

— Я не смеялась! Это... аллергия! На... на драконью чешую! — бросаю первое, что приходит на ум.

Его бровь медленно ползет вверх.

— Аллергия?

— Да! Чихаю от... от запаха чешуи, если она где-то рядом. Да, я даже от рыбы чихаю! — отчаянно махаю руками, чувствуя, как жар разливается по щекам.

Уолтер делает размашистый шаг вперед. Я вскрикиваю и отпрыгиваю назад, налетев на стол. Что-то звонко разбивается за моей спиной.

— Осторожнее, Лилиан, — ухмыляется он, явно наслаждаясь моментом. — Ты же не хочешь, чтобы пекарня снова разозлилась?

Сглатываю, чувствуя, как стол дрожит у меня за спиной.

— Я... я ничего не сделала.

— Вот и умница, — он протягивает руку и... поправляет мой загнувшийся воротничок платья. Его пальцы обжигают кожу, даже не прикоснувшись. — А теперь давай работать. Я обещал не сжигать это место, но не обещал быть хорошим мальчиком.

Первый час проходит в напряженной тишине. Я пеку булочки, периодически оглядываясь назад. Уолтер, точнее, его тень, маячит у меня за спиной. Пекарня ведет себя примерно, но я замечаю, как мука “случайно” высыпается только на его половину кухни. Вода в его ведре почему-то оказывается ледяной, а скалка, то и дело падает ему ровно под ноги.

К полудню я больше не могу сдерживать улыбку. Особенно когда вижу, как величественный дракон то и дело фыркает легким дымком, когда тесто прилипает к его пальцам..

— Это не смешно! — говорит он, оглядываясь на меня.

— Я не смеюсь! Небольшой нервный тик!

— Ты врешь так же плохо, как печешь, — ворчит он, но в его глазах мелькает что-то почти теплое.

Между нами повисает молчание. Не такое, как несколько минут назад. Не отягощенное моим страхом и его злобой, а какое-то теплое. Уютное. Такое, что я невольно растягиваю губы в улыбке.

Пекарня оживает вместе со мной. Она словно смеется. Тихо, едва слышно. Я лишь улавливаю легкий звон стекла, шелест штор. Даже мышки переглядываются в недоумении.

Уолтер замирает.

— Она решила опять посмеяться надо мной?

Я не успеваю ответить. С верхней полки слетает банка с ванилью и аккуратно приземляется прямо в его руки.

Мы смотрим на банку, потом друг на друга.

— Перемирие? — осторожно предполагаю я.

Он долго смотрит на меня, потом на банку, и... фыркает.

— Только если ты признаешь, что смеялась.

— Ни за что! Я этого не делала!

— Тогда никакого перемирия, — он отворачивается, но я успеваю заметить, как уголки его губ дрогнули. — И убери эту дурацкую улыбку со своего лица.

— Какая улыбка? — я тут же прикрываю рот фартуком.

— Та, которая прямо сейчас играет на твоем лице.

— Тебе точно показалось, — отворачиваюсь, чувствуя, как щеки начинают гореть от стыда.

Боже, что я себе тут напридумывала? Он всего лишь перестал быть тем лицемерным грубияном. На секунду. Нет, даже на долю секунды, а я уже поверила в его искренние намерения помочь мне.

Глупая. Глупая, Лилиан! — ругаю себя, искоса поглядывая на мышей, которые как-то странно косятся в мою сторону.

— Лучше бы помогли мне с печеньем, — шикаю, но их мордочки лишь становятся более ехидными. Они точно что-то задумали. — Бейн, пододвинь, пожалуйста, ко мне ту баночку, что стоит на полу.

— Вон ту? — лениво потягиваясь, он указывает лапой на банку с маком, которая каким-то образом умудрилась оказаться на полу.

— Да. Я хочу его замочить, чтобы он стал мягче.

— Хм, как скажешь, — его усы подозрительно поднимаются вверх.

Что тут происходит? Почему они все ведут себя так странно?

— Бейн, ну что там?

— Знаешь, мне вдруг стало так лениво. Может, возьмешь сама?

— Тогда завтра без сметаны! — обиженно бросаю я.

— Как скажешь. Ради такого зрелища я готов отказаться даже от сметаны, — договаривает он немного тише, но я успеваю расслышать.

— О чем ты…

Делаю шаг. Пухляш тут же оказывается под ногами. Я отскакиваю в сторону, чтобы не наступить на него. Позади появляется Мякиш.

— Да чтоб вас! — встаю на одну ногу, едва удерживая равновесие. Сердце бьется как сумасшедшее, и тут громкий писк Ушастика. Да такой, что я подумала, что он угодил прямо в раскаленную печь.

Оступаюсь и все же лечу назад. Перед глазами проносится вся жизнь за эти считанные секунды, но в один момент все замирает.

— Ты надеялась на то, что у тебя получится взлететь, Лилиан? — наглая драконья морда, нависает прямо надо мной. Его крепкие руки прижимают меня к груди. Я так близко к нему, что чувствую, как от него исходит запах ванили и чего-то пряного. Прямо от губ. Как-будто, он только что попробовал что-то на вкус.

Тяжело сглатываю, опуская взгляд на его губы. Они такие пухлые, красивые…притягательные.

— Я… я хотела взять мак, — заикаюсь от неизвестных для меня чувств.

— Тогда тебе стоит быть осторожней, — шепчет он, склоняясь еще ниже к моей шее, и его горячее дыхание обжигает. Он помогает мне уверенно встать на ноги, а я не могу успокоить свое сердце, которое точно поставило перед собой цель, пробить себе выход прямиком через мою грудную клетку.

— Предатели! — шиплю на мышей, которые хихикают в углу.

Прикладываю прохладные ладони к горящим щекам, но это не помогает. Уолтер, как ни в чем не бывало, возвращается к тесту, а вот я… я не представляю как мне с ним дальше работать в этом крохотном пространстве.