Глава 30. Опасное притяжение.

Уолтер

— Уолтер! — внезапно громкий голос Лилиан режет слух.

— Что? — оборачиваюсь, чувствуя, как уголки моих губ растягиваются в хищной улыбке.

— Я хотела спросить…, — мнется она, перебирая края платья. — Зачем… зачем ты говорил про горючее, если ты… дракон и можешь поджечь всё одним дыханием? — Лилиан быстро умолкает под моим тяжелым взглядом.

Я замираю в дверном проеме. Чувствую, как её взгляд скользит по моей спине. По напряженным плечам, по сжатым кулакам.

Резко разворачиваюсь, да так, что каблуки моих сапог звонко ударяются о деревянные половицы.

— Ты хочешь, чтобы я это сделал?

Она отходит, но в ее глазах нет страха. Напротив. Её глаза блестят, но я не понимаю, отчего именно.

— Нет. Конечно, я говорю не об этом, — шепчет она. — Просто мне интересно... что остановило тебя?

Делаю шаг вперед. Она не отступает. Видно, что ее напрягает мое столь близкое присутствие, но вида старается не подавать.

— Ты действительно хочешь это узнать?

Мой голос звучит слишком низко, слишком близко. Я замечаю, как дрожат её ресницы, как учащается дыхание. Как тяжело она сглатывает. Как медленно проводит языком по губам.

— Может быть ты...

Я наклоняюсь ближе.

— Тогда спроси ещё раз, — мой голос звучит предупреждающе.

Если бы поджогом пекарни все решилось, то я бы давно так поступил, но магия Лоры слишком сильна, чтобы разрушить ее столь легким способом.

Лилиан не отвечает. Поддеваю ее пальцем за подбородок и усмехаюсь.

— Я буду на заднем дворе. Там есть над чем поработать, — разворачиваюсь в сторону задней двери и выхожу, хлопнув ей так, что стёкла за моей спиной дрожат.

— Кем она себя возомнила, чтобы задавать мне подобные вопросы?

Топор вонзается в полено с глухим стуком, раскалывая его пополам.

— Зато ее глаза…, — новый удар, и полено раскалывается с оглушающим треском. — А как она смотрит? Боится, но не показывает. Руки трясутся, но как же ловко она заводит их за спину, — еще один удар.

Уже не понимаю, сколько времени проходит, пока я рублю дрова. Пока чиню сломанный колодец. Потом снова эти чертовы дрова, а в голове лишь одна мысль:

Она выйдет, чтобы спросить о том, что я делаю? О том, хочу ли я пить?

Швыряю расколотые дрова в сторону и хватаю следующее полено.

— Не выйдет. Почему я вообще жду? — ещё удар. И ещё одно полено разлетается на щепки.

Ткань рубахи прилипает к спине от пота. Сбрасываю ее, откидывая в сторону. Ветер обдает горячую кожу прохладой, но не приносит облегчения.

— Лилиан меня боится. Должна бояться, но почему-то мне вдруг хочется, чтобы она…, — резко встряхиваю головой. — Глупости. Это все из-за долгого одиночества.

Беру следующее полено, но меня отвлекает скрип двери. Замираю.

Не оборачиваясь, прислушиваюсь.

Показалось.

Сжимаю топорище так, что пальцы белеют от напряжения.

— Уолтер? — её голос, как гром среди ясного неба. Как взмах моих крыльев посреди глуши.

Медленно оборачиваюсь, не показывая того, что я ждал ее. Как бы ни отрицал, но я ждал, что она выйдет.

Лилиан стоит на крыльце, сжимая в руках кружку с надломленным краем.

— Ты…, — она делает шаг вперёд, — может, ты хочешь воды?

Не отвечаю, но ее забота подкупает.

Она подходит ближе. Осторожно, словно боясь спугнуть.

— Ты весь…, — её взгляд скользит по моей груди. По каплям пота на животе, — мокрый.

Протягиваю руку, но беру не кружку. Нет. Я хватаю Лилиан за запястье и притягиваю к себе. Капли воды выплескиваются из кружки, попадая мне на живот и принося с собой секундную прохладу.

— Разве может быть иначе, когда колешь дрова посреди открытого участка, где до тебя с легкостью добираются солнечные лучи? — шумно вдыхаю аромат ее шеи. От нее пахнет корицей. Приятно, терпко. Именно так, как мне нравится.

Лилиан не сопротивляется.

— Нет, — шепчет она.

Наклоняюсь ниже, чувствуя, как её дыхание смешивается с моим.

— Правильно, — Лилиан вздрагивает, но не отстраняется.

С трудом отпускаю ее, отступая на несколько шагов назад. Здесь я должен быть главным. В моих руках должна быть власть, но стоит ей оказаться так близко ко мне, и происходит нечто странное.

— Уходи! — говорю слишком резко, и она замирает.

— Что?

— Уходи, пока я не сделал чего-то, о чём мы оба пожалеем.

Ее губы сжимаются в тонкую линию, но она уходит, оставляя возле задней двери кружку с водой, о которой я сейчас думаю меньше всего.

Солнце опускается все ниже, а я продолжаю колоть, будто могу разрубить вместе с дровами, и это странное, горячее чувство под рёбрами.

Я делаю это, чтобы отвлечься от дурацких мыслей о скором превращении. Но солнце неумолимо клонится к горизонту, и я чувствую, как кожа на спине натягивается. Как кости начинают ныть, готовясь к мучительной трансформации.

Из-за Лоры.

Из-за её проклятья я вынужден терпеть эту боль при трансформации каждый день. Терпеть, пока не найду чертову истинную. Пока на шее не вспыхнет метка.

По крайней мере так гласят тысячи книг, которые я успел перечитать.

Стискиваю зубы, вгоняя топор в очередное полено.

Держаться. Надо просто держаться.

Ещё немного, и я уйду. Уйду, чтобы не превратиться здесь и не разнести эту пекарню в щепки.

Слух улавливает странную возню. Это не похоже на то, как на кухне все гремит во время готовки. Или на то, как пекарня мешает мне нормально существовать в ее стенах. В этих звуках есть нечто другое.

Громкий стук, шум опрокидывающейся мебели.

Прислушиваюсь, хмурюсь, но с места не двигаюсь. А потом крик Лилиан.

Не испуганный. Истеричный, отчаянный.

Бросаю топор и размашистым шагом направляюсь в пекарню.

Удар двери о стену от моего появления, и мыши тут же облепили мои ноги со всех сторон. Кот, высокомерный толстопуз, пулей выскакивает в дверь за моей спиной. И только Лилиан продолжает стоять, воинственно сжимая в руках деревянную скалку.

Оцениваю обстановку.

Двое мужчин. Грубых, с перекошенными от жадности лицами, роются в ящиках с выручкой. Один из них швыряет на пол мешок муки, другой ломает прилавок, выдирая монеты.

Лилиан стоит перед ними. Бледная, но не сломленная.

— У-убирайтесь! — её голос дрожит, но она не отступает. — Это не ваше!

— Ах, так? — один из грабителей хищно скалится, делая шаг к ней. — Тогда, милашка, мы возьмём тебя вместо денег.

Он протягивает руку, и Лилиан со всей силы бьет его скалкой по пальцам.

— Ах, ты ж…! — вопит он.

Молча наблюдаю за этим зрелищем. Пока Лилиан прекрасно справляется и без моей помощи.

Второй хватает толстую палку, лежавшую у печи, и замахивается на неё.

И в этот момент я теряю над собой контроль. Беглый взгляд в окно. Последние лучи солнца скользят по крышам домов.

Боль. Огонь в жилах. Кости ломаются и перестраиваются. Кожа рвётся, освобождая чешую.

— Д-дракон…, — пищит кто-то из мышей у моих ног.

Моя огромная драконья лапа взмывает вверх, перехватывая палку и ломая её, как сухую ветку.

Грабители застывают.

— Ч-ч-ч...черт, — один из них заикается, пятясь назад.

— ДРАКОН! — вопит второй.

Они тут же бросаются к выходу, спотыкаясь, падая, царапая пол ногтями в ужасе.

Выскакиваю вслед за ними, пока мое тело окончательно не трансформировалось, и я не развалил эту пекарню собственными габаритами.

Оглядываюсь назад, тяжело дыша.

Она все видела. Мое тело. Мою мощь. Она видела, на что я способен, и теперь будет бояться меня еще сильнее, а значит я не смогу здесь остаться и получить прощение Лоры. Она будет избегать меня.

Как и остальные.

Как и сотни других, кто видел меня в таком обличье.

Медленно опускаю взгляд.

Лилиан стоит, прижав руки к груди. Лицо мокрое от слёз.

Отвращение?

Я догадывался, что увижу это. Всегда видел его в глазах людей, когда они смотрели на настоящего меня. Они всегда ненавидят тех, кто отличается от них.

Разворачиваюсь, готовый улететь. Исчезнуть, чтобы больше никогда...

— Уолтер!

Её голос звучит тихо, но я улавливаю в нем мольбу.

Тихие шаги. Она подходит ближе. Осторожно.

— Спасибо, — шепчет она.

Не верю собственным ушам. Дым все еще клубами вырывается из ноздрей, а она… стоит рядом и осторожно… Практически невесомо скользит своей крохотной ладонью по моей чешуе. Её пальцы дрожат, но она не отдергивает их.

— Ты... спас меня, — в её глазах нет отвращения.

Только что-то... странное. Что-то, чего я не понимаю. Что-то, от чего моё драконье сердце бьется чаще.