Глава 32. Полетаем?

Я с грохотом падаю на мешок с мукой, и облако белой пыли окутывает меня с ног до головы. Руки дрожат так сильно, что кажется, они вот-вот отвалятся. Каждый палец ноет от усталости, спина горит огнем, а в висках стучит.

Тук-тук-тук.

Будто маленький молоточек упорно долбит мне череп.

Зато я могу смело сказать, что от былого разгрома не осталось и следа. Вся пекаря сияет чистотой и готова с утра порадовать местных жителей свежей выпечкой.

— Ох, уж эти грабители, — шепчу я, глядя на потолок, испещренный паутиной трещин. Одна из них причудливо изгибается, напоминая драконью спину. Или мне уже мерещится? Мотаю головой, отгоняя глупые мысли.

Бейн, предатель, сладко посапывает на полке, свернувшись в рыжий комок. Его бока равномерно поднимаются и опускаются. Даже мыши, обычно такие назойливые, сегодня притихли от усталости.

Но я не могу уснуть.

Мысли крутятся вокруг одного:

— Уолтер улетел?

Поворачиваюсь на бок, и мешок грубо шуршит подо мной.

— Наверное, он вернулся в свой мрачный замок. Нам же больше ничего не угрожает. Зачем бы ему сидеть здесь? Тем более я видела, насколько ему некомфортно в крошечном дворе с его-то габаритами.

Несмотря на усталость, поднимаюсь. Ноги сами несут меня к задней двери. Дерево холодное под ладонью, когда я толкаю ее.

Ночь встречает меня серебристым лунным светом. Воздух свежий, с легкой горчинкой. И…

Взгляд останавливается на мощной фигуре.

Он здесь.

Огромный. Могучий.

Он лежит свернувшись в нашем крохотном дворике, как котенок в корзинке для белья. Его крыло неловко поджато. Хвост обвивает тело, будто он пытается занять меньше места.

— Чего тебе? — его голос разрывает тишину. Низкий, как далекий гром.

Я замираю, ощущая, как сердце делает сальто в груди.

— Хотела проверить... улетел ли ты.

Он приоткрывает один глаз — золотой, как расплавленный мед, с вертикальным зрачком, который сужается при виде меня.

— Пока останусь. Иди спать.

— Ты же не спишь. Да и мне не спится. Может поговорим? — спрашиваю и только когда слышу собственный голос, понимаю, насколько глупо звучат мои слова.

— Нам не о чем с тобой говорить. Не думай, что я защитил вас из добрых побуждений, и поэтому тебе теперь необходимо со мной разговаривать.

Он поворачивает голову, и лунный свет скользит по его чешуе, заставляя ее переливаться темно-бордовыми оттенками.

Как же он прекрасен...

Я делаю шаг вперед. Трава холодная под босыми ногами.

— Ты это сделал, и это самое главное. А ради того, чтобы защитить нас или чтобы получить прощение пекарни… это уже неважно.

— Значит, уходи. Я не в том настроении, чтобы болтать.

— Можно я тебя... потрогаю? — вылетает у меня быстрее, чем я успеваю подумать.

Его глаза вспыхивают. Голова резко поднимается. Я вздрагиваю. Он это видит и намеренно щелкает зубами, которые блестят, как кинжалы.

— Чего сделаешь?!

— Ну... твою чешую. Это так... странно. Она как доспехи.

— Тебе было мало? Ты и так уже успела облапать меня своими руками, — Уолтер наклоняется, и теперь его горячее дыхание обжигает мое лицо.

Сердце колотится, как сумасшедшее, но я смеюсь.

— Хочу еще немного. Позволишь? — уверенно говорю я.

— Я не вызываю у тебя ужаса?

— Немного, но если бы ты хотел моей смерти, то давно бы это сделал. С твоей мощью тебе не составило бы труда сделать это. Да и ты прекрасно знаешь, что я здесь новенькая. Никто бы и не заметил, если бы в один прекрасный день я просто исчезла.

Тишина. Только его тяжелое дыхание и шорох листьев.

— Тебе нужно прощение пекарни, не так ли? — меняю тему, понимая, что он не намерен отвечать мне.

Его глаза сужаются, и я чувствую, как что-то тяжелое и холодное опускается у меня в груди. Меня к нему тянет, как мотылька к огню. Рука сама тянется к нему.

Это безумие.

Пальцы касаются чешуи. Она горячая, как камни у печи в разгар выпечки, и такая же твердая. Но между пластинками — мягкая, почти нежная кожа.

Он замирает, будто боится пошевелиться.

— Красивая…, — шепчу я, проводя ладонью по его боку, чувствуя под пальцами каждую выпуклость, каждый шрам.

Он фыркает, и теплый дымок окутывает мои пальцы.

— Глупая. Самоуверенная девчонка! — он смеется. Его смех низкий, бархатистый, который разливается по моей коже, как теплое молоко. — Ты смотришь на меня, как мышь на гору сыра, — говорит он, и его голос звучит высокомерно.

Щеки начинают гореть, но я не отвожу взгляда.

— А как еще мне смотреть на дракона? — бормочу я, но пальцы сами тянутся к нему, будто магнит притягивает железо. Рядом с ним я наверное, выгляжу, как крошечная букашка. Его глаза сужаются, золотые зрачки вспыхивают.

— Хочешь полетать?

Сердце замирает.

— Нет, это... не для меня.

Отступаю на шаг, но он уже выпрямляется. Его хвост обвивает мою талию, крепко, но не больно, и прежде чем я успеваю вскрикнуть, земля уходит из-под ног.

Сердце замирает. Ухает в пятки. Возвращается обратно и так с каждым новым взмахом его крыльев, поднимающих нас все выше к небесам.

Ветер бьет в лицо, вырывает воздух из легких. Я цепляюсь за его чешую, чувствуя, как под пальцами играют мощные мышцы.

— Расслабься, — рычит он, и его голос гремит у меня в костях.

Я осмеливаюсь открыть глаза и замираю.

Моя деревня крохотная, словно игрушечная. Домики, как деревянные кубики, рассыпаны вдоль узкой дороги. Река, в которой я набираю воду каждое утро, — всего лишь серебристая нитка, извивающаяся среди полей. Даже его замок, всегда такой величественный и пугающий, отсюда кажется просто старой каменной глыбой.

— Нравится? — его голос звучит почти насмешливо.

Я не отвечаю. Потому что в этот момент он резко ныряет вниз.

Мир переворачивается.

Я вскрикиваю, инстинктивно впиваясь пальцами в его чешую и сильнее прижимаясь к его шее. Ветер свистит в ушах, земля стремительно приближается. Закрываю глаза от ужаса, сковавшего все мое тело, и мы снова взмываем вверх. Его крылья, огромные и мощные, с громким хлопком расправляются, ловя потоки воздуха.

— Ты... сумасшедший! — кричу, но тут же смеюсь, потому что страх сменился на восторг.

Он рычит — довольный, почти гордый.

Мы летим дальше, выше, и вскоре перед нами открывается вид на его владения.

— Покажу тебе то, что не видит никто, — говорит он, и в его голосе звучит странное высокомерие.

— Мне? — переспрашиваю я, но он уже снижается, направляясь к замку.

Мы приземляемся в саду. С берега реки его совершенно не видно. Оттуда кажется, что кроме безжизненных темных стен замка не существует ничего, но…

— Он... прекрасен! — дыхание спирает от восторга.

Цветы, которых не должно быть в это время года, пышные и яркие, будто нарисованные. Деревья с серебристыми листьями, тихо шелестящие на ветру. Фонтаны, в которых вода переливается, как жидкое стекло.

— Это...

— Тихо, — обрывает он, но без злости.

Я иду вперед, касаюсь лепестков, чувствуя их шелковистую текстуру, вдыхая их божественный сладкий аромат.

— Почему ты мне это показываешь?

Он не отвечает. Молча следует рядом со мной, позволяя насладиться небывалой красотой.

Тропинка ведет нас ровно к замку, но стоит мне ступить на крыльцо и коснуться массивной деревянной двери, как его хвост резко обвивает мое запястье.

— Пора возвращаться, — говорит он, и его голос снова холоден и отстранен.

— Но...

— Пора возвращаться, Лилиан.

Мое имя из его уст звучит удивительно мягко, несмотря на этот пугающий холод в его глазах.

Я отступаю, и в этот момент понимаю. Уолтер показал мне кусочек себя, но не пустил дальше. Не сейчас. Может быть, никогда, но я и так узнала о нем намного больше, чем он позволяет увидеть остальным.

Он снова хватает меня. Аккуратно, обвивая хвостом, усаживая на свою шею, и мы взмываем в небо.

Я не сопротивляюсь.

Лишь подставляю лицо прохладному ветру, наслаждаясь этим моментом.