Глава 34.

Я прижимаюсь к спине Уолтера, чувствуя, как его кожа нагревается под моими дрожащими пальцами. Его мощное тело полностью закрывает меня, словно живой щит. Но даже это не спасает меня от зловоний, исходящих от графа.

От него пахнет прогорклым вином и чем-то гнилостным настолько сильно, что мой желудок сжимается от тошноты.

— Что тебе нужно? Зачем ты снова явился на порог пекарни?! — голос Уолтера звучит как сталь, закаленная в тысячах сражений.

Граф похабно усмехается, поправляя грязный кружевной воротник.

— Уолтер, дорогой, разве ты откажешь мне в маленькой просьбе? Всего-то пару сотен буханок… С этим же справится даже ребенок.

— Лилиан четко дала понять, что отказывается от твоего заказа. Если она сказала нет, то это не обсуждается, — Уолтер делает шаг вперед, и земля под нами слегка дрожит.

Граф неожиданно разражается смехом. Противным, булькающим, будто в горле у него застряла мокрота.

— Уолтер, ты же всегда был таким... сговорчивым, — он нарочито медленно облизывает губы. — Ты же помнишь, как мы с тобой заключили договор …

— И я поплатился за это, не так ли? Или ты уже забыл?

Я чувствую, как мышцы Уолтера напрягаются под моими ладонями. Его дыхание становится горячее. От ноздрей поднимаются легкие струйки дыма.

— Разве тебе не нравится твое положение? — граф разводит руками, демонстрируя свое тучное тело в выцветшем камзоле. — Я вот прекрасно себя чувствую. Столько лет миновало, а я все как новенький.

— А я нет, — рычит Уолтер, и в его голосе впервые слышится пламя. — Убирайся отсюда и не смей возвращаться!

Граф делает театральный жест покорности, но глаза его блестят по-прежнему грязно.

— Ты знаешь, что для такого, как я, место, которое ты охраняешь…, — он намеренно не договаривает, позволяя нам самим додумать мерзкий подтекст. — Может все-таки доведем начатое до конца?

Между нами тремя повисает гнетущие молчание. Даже птицы пролетая мимо, не издают ни звука. Я не выдерживаю первой.

— Уолтер, о чем он говорит? Он же не…

Уолтер резко обрывает меня, выдыхая клубы едкого дыма прямо в лицо графу.

— Убирайся. Сейчас же! Я не хочу иметь с тобой ничего общего!

— Уолтер-Уолтер, – растягивает он его имя, — столько лет прошло, а ты все еще злишься. Неужели твоя ненаглядная никак не удостоит тебя скромным прощением?

Уолтер напрягается всем телом. По всей видимости, это не укрывается от графа. Он медленно отступает назад, продолжая фальшиво улыбаться.

— Как скажешь, но не забывай. Я не единственный, кому эта пекарня поперек горла. Тем более учитывая, кто ее нынешняя владелица, — его жирный палец указывает на меня. — Ты же сам все знаешь.

— Знаю, — отвечает Уолтер так тихо, что я едва слышу.

Граф уходит, оставляя за собой шлейф дорогих духов, смешанных с запахом разложения. Его смех еще долго звенит у меня в ушах, даже когда фигура исчезает за поворотом.

Я все еще дрожу, когда Уолтер наконец поворачивается ко мне. Его глаза горят странным огнем. И это не ярость, а тревога.

— О чем он говорил? — спрашиваю, с трудом разжимая стиснутые зубы.

Он долго смотрит на меня, потом резко отворачивается.

— О том, что пекарня для него по-прежнему крайне интересна и он хочет забрать ее себе. Вернемся. Или тебе уже не нужно готовиться к завтрашнему дню?

— Но…

— Не сейчас, Лилиан, — его когти впиваются в дверной косяк, оставляя глубокие борозды. — Просто... отчетливо запомни его лицо. И если увидишь снова — сразу зови меня.

Пекарня вокруг нас внезапно вздыхает. Полки перестают дрожать, посуда затихает. Даже мыши осторожно выглядывают из своих норок.

С головой ухожу в работу, но мои мысли то и дело возвращаются к тому мужчине.

Что ему было нужно? Почему он решил прийти в пекарню спустя столько лет? Зачем она вообще ему нужна?

— Лилиан, — кто-то дергает меня за подол платья.

Опускаю голову, но не сразу замечаю мышей, сидящих у моих ног.

— Что такое? — наконец, спрашиваю я, приходя в себя.

— Ты все еще хочешь, чтобы он остался в пекарне? Присмотрись. Сначала поджог. Теперь этот граф, который желает уничтожить пекарню. Он таит в себе угрозу, — шепчет Пухляш, искоса поглядывая на Уолтера, который точит ножи.

— Он не виноват в этих бедах, и закрыли тему! — говорю тихо, но от моего тона мыши прижимают уши.

Возвращаюсь к тесту. Это все глупости. Они придумали себе то, во что легче всего поверить.

— Разве ты с ними не согласна? — Уолтер неожиданно оказывается слишком близко ко мне. Две крепкие руки заключают меня в ловушку, прижимая к столу по обе стороны, и отрезая любые пути к отступлению. — Я же дракон. Беспринципный и высокомерный. От таких, как я, стоит держаться подальше, — скалится он, опаляя мою кожу своим горячим дыханием, и мне бы испугаться, но вместо этого я чувствую совершенно другие эмоции.

Притяжение. Неконтролируемое, исходящее откуда-то из глубин моей души. Я не чувствую страха рядом с ним, и это удивительно даже для меня самой.

— Ты же думаешь, что это я поджег пекарню. Не так ли?

— Нет. Я так не думаю, — мой голос звучит уверенно.

— И почему же? Я же из тех, от кого в первую очередь стоит ждать беды, — он склоняется чуть ниже ко мне. Его плечи напрягаются, перекатываясь под тонкой тканью рубахи. — Присмотрись. Я самое настоящее зло во всех его проявлениях. Я предал свою невесту. Меня прокляли. Я вынужден скитаться, пока не обрету ее прощение, которое, кажется, не получить никакими силами. Прекрасный кандидат на любого рода злодеяния.

Он впивается в меня своим опасным взглядом.

Выпрямляю спину, гордо задирая голову вверх, чтобы взглянуть в его глаза.

— Ты можешь говорить об этом сколько угодно, но я уверена, что ты не такой.

— Как же наивно предполагать подобное, милая Лилиан, — фыркает он.

— Не пытайся казаться тем, кем ты не являешься.

— Не считай меня тем, кем я никогда не стану, — рычит он, и его рука внезапно сжимает мое запястье, причиняя боль, но я не подаю вида. — У меня есть только одна цель, и я добьюсь ее любой ценой, — он резко отпускает мою руку и отходит на шаг назад.

— И какая же? Добиться прощения, Лоры? — спрашиваю чуть громче, чем рассчитывала.

— Именно. Остальное меня не интересует.

— Не ври хотя бы самому себе!

— Считаешь, что я лгу? — он вновь оказывается возле меня. Я чувствую исходящий от него по-настоящему мужской аромат, смешанный с чем-то непривычным. Это запах цветов. Тех, что я видела в его саду.

— Я в этом уверена, и скоро ты сам это поймешь, Уолтер.