Глава 35. Драконья нежность.

Я стою на пороге пекарни, кутаясь в шаль, и смотрю, как последние лучи солнца золотят кожу Уолтера. Он не уходит. Несмотря на то, что совсем скоро он вновь превратится в могучего дракона, он продолжает стоять во дворе, смотря куда-то вдаль.

Мыши не выходят из своих нор. Даже Бейн, обычно такой любопытный, сидит у окна и только наблюдает за происходящим.

Я подхожу ближе к нему. Касаюсь плеча. Кожа под моими пальцами теплая, словно осталось всего пару минут до того момента, как он расправит свои крылья и займет большую часть заднего двора.

— Ты не уходишь? — спрашиваю, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

Он медленно поворачивает ко мне голову. Золотые глаза светятся в сумерках, как два маленьких солнца.

— А ты прогоняешь?

— Нет. Просто... скоро совсем стемнеет, и...

— Я знаю, — его голос низкий, почти мягкий. — Я побуду здесь. Иди в пекарню, пока не замерзла.

Но я не ухожу.

Что за ерунда? Почему я чувствую его так сильно, будто между нами незримая нить? Будто его дыхание — это мое дыхание. Будто его сердце бьется в такт моему...

Я сжимаю кулаки.

Нет. Это глупости. Лучше вернусь обратно в пекарню.

— Это все его поступки. Как бы он ни отрицал, но он то и дело помогает мне, — шепчу, принимаясь замешивать тесто и искоса поглядывать на задний двор.

— Эм, Лилиан, тебе не кажется, что лучше пойти спать, а не… готовить? — осторожно интересуется Бейн, отодвигая от меня чашку с изюмом и морковью.

— Нет. Ложитесь спать. Мне нужно привести мысли в порядок.

— Ага! А я говорил, что это он хотел нас спалить! — выкрикивает Пухляш.

— Я не об этом! Оставьте меня в покое. Я хочу собраться с мыслями, — говорю мягко, но и этого хватает, чтобы мыши надулись и попрятались в свои норы.

Если бы они только знали, что творится у меня в груди, то никогда бы так не говорили, но пока я и сама не могу признать свою тягу к Уолтеру. Тем более учитывая его высокомерие.

Точно!

Это все мои глупые мысли и больше ничего!

Я замешиваю тесто с особой тщательностью. Вырезаю формочкой фигурки и отправляю на противень. Надеюсь, получится вкусно.

Через двадцать минут аромат печенья наполняет всю пекарню. Сладкий запах ванили и моркови заставляет сглотнуть.

Перекладываю печенье в тарелку и делаю глубокий вдох, искоса посматривая в сторону Уолтера, который больше не имеет ничего общего с человеком. Все его тело покрылось чешуей, и он вымахал в размерах как минимум раз в десять.

Печенье остывает, и я снова выхожу на улицу, сжимая в руках тарелку. Новый рецепт, который я пробую впервые, и стакан теплого молока.

Уолтер приподнимает голову, когда я подхожу.

— Я смотрю, ты обживаешься, — говорю я, садясь рядом с ним на холодную землю.

— Так и есть, — отвечает он, но его глаза скользят по тарелке.

— Поешь.

— Я не голоден.

Я вздыхаю и откусываю кусочек сама. Приятная сладость моркови и изюма, заставляет живот урчать. Уолтер смотрит, но ничего не говорит. Хотя его глаза кричат о том, что он ужасно голоден.

Махаю рукой, чтобы направить безумный аромат в его сторону, но он фыркает так резко, что едва не сдувает все печенье с тарелки.

— Да ладно тебе. Ты же чувствуешь, как вкусно оно пахнет. Попробуй!

Его ноздри действительно слегка раздуваются, улавливая аромат.

Я ухмыляюсь и, недолго думая, вталкиваю ему в пасть целое печенье.

Он морщится, но прожевывает.

— Ну как? — спрашиваю, и тут же замираю в ожидании ответа.

— Нормально.

Я смеюсь. Он вдруг выдыхает теплый пар, и он окутывает меня, как мягкое одеяло.

Опять.

Как и прошлой ночью.

И я бы сказала, что это становится своего рода нашим маленьким секретом. Я могу не думать о непогоде, когда он рядом.

— Спасибо, — шепчу я, но он ничего не отвечает. Неудивительно. Он же всегда так холоден со мной. — Расскажи, что случилось в прошлом, — наконец говорю я.

Он замирает. Поворачивается ко мне, слизывая острым кончиком языка еще одно печенье и отправляя его в свою безразмерную пасть.

— Ты знаешь.

— Я знаю её историю, но не твою.

Он смотрит на меня долгим взглядом.

— Они ничем не отличаются. Да и почему тебе это так важно? Разве имеет смысл то, что осталось в прошлом?

— Просто я хочу понять. Знаешь, обычно надо смотреть на ситуацию с разных ракурсов, чтобы понять всю суть случившегося.

Он отворачивается.

— Не сегодня.

— Тогда я буду сидеть здесь, пока ты не расскажешь, — заявляю я и придвигаюсь ближе к его разгоряченной чешуе, скрестив руки на груди.

Уолтер издаёт звук, что-то среднее между драконьим рычанием и человеческим вздохом. Его хвост обвивает мою талию и крепче притягивает к горячему боку. Чешуя неожиданно мягкая, а исходящее от него тепло обволакивает, как пуховое одеяло.

— Прям как дома, — бормочу я, утыкаясь носом в его бок.

Он вздыхает ещё глубже, и от этого звука по моей спине бегут мурашки.

— Он тоже дракон. Граф Брайлонс.

Я замираю.

— Я думал, что смогу его изменить, — его голос становится глуше. — Лора верила в него. Я хотел... не знаю. Сделать как лучше. Хотел, чтобы пекарня, в которую она вложила всю свою душу, начала расцветать еще ярче, но граф преследовал другие цели. Когда мы заключили сделку и Лора узнала об этом, то рванула сюда. Она отказалась меня выслушать. Отказалась понимать и разбираться в том, что случилось, просто…

— Прокляла тебя и это место, — договариваю за него.

— Так и есть. Но дело в том, что у меня был план, с помощью которого я бы вывел пекарню на новый уровень. Я знал о намерениях графа и знал, как с ним справиться в случае, если он начнет вставлять нам палки в колеса, но когда мы оказались с Лорой здесь, было уже поздно о чем-то говорить.

— Понятно, — тихо отвечаю, не зная, какие подобрать слова. Они оба не поняли друг друга и в итоге поплатились за это.

— И всё? — он фыркает дымом, склоняя голову ко мне и округляя глаза.

— А что ты ещё хочешь услышать?

— Не знаю. Например, осудить меня за то, что я все делал за ее спиной? — спрашивает он, и мои пальцы сами собой начинают водить по его чешуе.

— Вроде не планировала. Вы оба виноваты в этой ситуации. Вам стоило поговорить заранее, тогда…

Не договариваю, чувствуя, как к горлу подступает тугой ком.

Если бы этого не случилось, то я бы никогда не оказалась здесь. Не стала бы печь хлеб. Не обзавелась бы такими прекрасными Хранителями и не встретила бы его…

Поднимаю голову, стараясь заглянуть в его глаза, но он так высоко, что мне не удается этого сделать.

Уолтер внезапно смеётся. По-драконьи хрипло, но по-человечески искренне.

— Ты невыносима.

— Зато твоя, — бросаю, не думая, и тут же краснею.

Но он не дразнит меня. Просто крепче прижимает хвостом к себе и прикрывает глаза.

— Спи, Лилиан, — его шепот обволакивает, и глаза сами собой закрываются. Если так пойдет и дальше, то я точно привыкну засыпать не на неудобном мешке с мукой, а в теплых драконьих объятиях.