Глава 43. Спасение.

Лилиан

Карета подпрыгивает на ухабах, и каждый толчок отдается болью в связанных запястьях. Веревки впиваются в кожу, оставляя красные полосы, но физическая боль ничто по сравнению с тем, что творится у меня в душе.

Лорд Лукас сидит рядом, развалившись, как перезревший плод на рынке. От него несет дорогим парфюмом, перебивающим запах пота и чего-то затхлого. Совсем не так, как пахнет Уолтер. Дымом, теплом и чем-то неуловимо диким и одновременно с этим спокойным, как утренний рассвет.

Зачем я снова о нем думаю? Он решил отказаться от меня. От пекарни. От хранителей, которые только-только начали к нему привыкать.

— Ну что, моя дорогая, — Лукас облизывает губы, оставляя на них блестящий след слюны, — скоро мы будем дома, — его рука, жирная и липкая, как тесто, скользит по моему бедру.

Резко дергаюсь в сторону, скидывая с себя эту мерзость, и со всей силы пяткой наступаю ему на ногу.

— Ах ты ж…маленькая дрянь! — взвывает он, хватаясь за свою драгоценную ногу в лакированном сапоге.

Отец, напротив, только усмехается, поправляя кружевной воротник.

— Ты так и не научилась себя вести, доченька. А стоило бы. Все же твой жених не какой-то безродный прохожий, а настоящий лорд!

— Его статус ничего не значит, если к своему возрасту он так и не научился вести себя с противоположным полом, — шиплю, искоса поглядывая на это обвисшее тело.

— Это ты сейчас так говоришь. Скоро вы станете мужем и женой, и там у тебя уже не будет права открывать рот, когда вздумается! — повышая голос, чеканит отец.

Предатель.

Опять предал. Повелся на золотые горы, вместо того, чтобы понять родную дочь.

— Я согласилась поехать с вами, но не говорила, что с радостью выйду замуж за… это, — брезгливо морщусь, обводя рукой Лукаса. Его лицо багровеет. Ноздри раздуваются как паруса. Изо рта едва не брызжет слюна от злости.

— Ты… мерзавка! — он с силой хватает меня за волосы, придвигая к себе. — Думаешь, раз тебе удалось сбежать от меня один раз, то выйдет и второй?

— А ты сомневаешься? Даже не надейтесь вместе с моим папочкой, что вам удастся заставить меня выйти замуж, — шиплю, чувствуя жгучую боль в области затылка.

— Я научу тебя, как уважать собственного мужа! — его рука взмывает вверх. С вызовом смотрю ему прямо в глаза, несмотря на то, что страх сковывает все мое тело.

— Что? Ударишь?

Он не успевает ответить. Только губы растягиваются в оскал.

Карета резко тормозит. Я едва успеваю ухватиться за скамью, чтобы не упасть лицом в колени лорда. Где-то снаружи раздается оглушительный крик кучера, а затем глухой удар, будто что-то большое и тяжёлое падает на землю.

— Что за чертовщина?! — орет Лукас, отпуская мои волосы. Его лицо краснеет еще сильнее, словно индюшиный зоб.

За окном мелькает фигура кучера, несущегося прочь с лицом, искажённым ужасом.

— Бегите! Лорд Лукас! Спасайтесь! — верещит он так сильно, словно увидел призрака.

— А ну вернись! Куда собрался? — кричит Лукас, высовываясь в окно. — Сволочь! Я тебя на дыбу подниму! — лорд распахивает дверцу с такой силой, что та едва не отрывается. Он выпрыгивает, поправляя камзол, с таким видом, будто собирается раздавить кого-то взглядом, а спустя мгновение замирает.

Его надменная поза сменяется чем-то... жалким. Он бледнеет так, что становится похожим на выстиранное бельё. Спотыкаясь о камни и корни ветвей, он неуверенно пятится назад, дрожа, как осиновый лист.

— Д-д-дракон...

Моё сердце бросается вскачь. Я вскакиваю со своего места.

— Лилиан, не смей! — предостерегает отец, хватая меня за запястье. — Ты обязана стать женой лорда.

— Я никому и ничем не обязана. Это ты с чего-то вдруг решил, что имеешь право распоряжаться чужими жизнями, но я не позволю тебе этого сделать.

— Я сожгу пекарню! — выкрикивает он, как последний аргумент.

— А ты попробуй. Я посмотрю, что с тобой будет после того, как ты так поступишь, — мой голос звучит хладнокровно, а сердце стучит с бешеной скоростью от восторга.

Хватка отца ослабевает, и я выпрыгиваю из кареты, едва не споткнувшись о собственные связанные руки.

Уолтер.

Огромный, величественный, с чешуёй, переливающейся в лунном свете. Его крылья расправлены, закрывая полнеба, а из пасти вырываются клубы густого дыма. Он ступает вперёд, и земля под нашими ногами содрогается.

— Она никогда не станет твоей женой по праву, — его голос гремит, как гром среди ясного неба.

Лорд трясется все сильнее, постепенно пятясь к карете.

— Я... я знатного рода! Ты… ты не посмеешь…, — заикается он.

Уолтер выпускает струю пламени. Она опаляет землю в сантиметре от ног лорда. Тот взвизгивает, как поросёнок под ножом, и падает на свою отъеденную…

Я стою, как заворожённая. Ветер раздувает мои волосы, а сердце стучит так громко, что, кажется, его слышно на весь лес.

Уолтер поворачивает ко мне свою огромную голову. Его глаза, горящие, как расплавленное золото, смотрят прямо в душу.

— Лилиан, — произносит он, и в этом слове столько эмоций, что у меня перехватывает дыхание. — Прости, что позволил ему прикоснуться к тебе.

Лорд, воспользовавшись моментом, запрыгивает в карету, выталкивая отца наружу.

— Помоги! Садись вместо кучера!

— Но я… я не умею…., — оправдывается отец, дрожа от ужаса и то и дело поглядывая в сторону Уолтера.

— Вперед, иначе я тебя уничтожу!

Отец нервно перебирается на место кучера. Хватается за поводья, смотрит на меня, словно ища спасения, но я лишь пожимаю плечами.

— Не торопись, — рычит Уолтер, выставляя свою лапу с длинными когтями перед каретой, и на его фоне она кажется такой крошечной.

Я не могу отвести взгляд от Уолтера. От того, как его грудь тяжело вздымается, как когти впиваются в землю.

Он пришёл.

После всего.

После моих слов: “Я ненавижу тебя”.

После того, как позволил увезти меня.

Он пришёл.

И теперь стоит передо мной, дыша огнём, словно он и есть самая настоящая ярость.

А я...

Я не знаю, радоваться мне или плакать.