Глава 48. Бал?
— Я хочу организовать бал! — слова вырываются из меня раньше, чем я успеваю их обдумать.
Все замолкают. Даже Мякиш, который заливался хохотом, валяясь на спине и держась за живот, еще мгновение назад, приподнимается на лапках и смотрит на меня с недоумением.
Пухляш и Ушастик, только что копошившиеся в углу столовой, замирают с крошками сыра в лапках. Бейн поднимает голову от блюдца с молоком, которое налил ему Уолтер. Его глаза округляются. С усов стекают белые капли. Он даже не причмокивает, как делает это обычно.
А Уолтер...
Уолтер смотрит на меня и не моргает.
— Бал? — его голос резкий, но не от злости, а от чистого, неподдельного удивления.
Я вдруг осознаю, что натворила. Он только впустил меня в свой мир, распахнул двери замка, который столетиями скрывал от всех... а я врываюсь ногами вперед, со своими глупыми идеями.
— Прости, я... я поторопилась, — тараторю я, чувствуя, как щеки пылают от раздирающего душу стыда. — Это звучит слишком глупо, мы можем просто...
Мыши переглядываются. Ушастик прикрывает ушами глаза, будто не хочет видеть моего позора.
— Сумасшедшая девчонка! — шипит Бейн, дергая меня за подол платья когтем. — Он тебе замок только показал, а ты уже пир закатывать собралась?!
Я готова провалиться сквозь этот скрипучий пол. Прямиком под землю. Как можно глубже. Дальше, лишь бы Уолтер не смотрел на меня так, как сейчас.
Но тут Уолтер внезапно смеется.
Это не тихое хихиканье, а громкий, искренний смех, который эхом разносится по каменным стенам.
— Хорошо, — внезапно отвечает он, и золотые глаза сверкают. — Но с одним условием.
Я замираю. Он же не потребует от меня ничего невозможного?
— И какое твое условие? — осторожно спрашиваю, сминая подол платья пальцами.
— Все, что будет на столе во время бала, мы испечем сами. В твоей пекарне. Собственными руками.
Сердце взрывается восторгом.
— Да! Я согласна! Я с радостью испеку… я… мы… мы все сделаем в лучшем виде. Я придумаю новые рецепты. Печенье, мармелад, сладости — я все сделаю ради такого события! — почти подпрыгиваю на месте. — Я покажу всем, что ты не злой дракон, а самый... самый...
Я запинаюсь в поисках подходящего слова, но Уолтер уже делает шаг вперед.
Прижимает меня к себе.
Так неожиданно, что я взвизгиваю. Его руки обвивают мою талию, пальцы впиваются в ткань платья. Я чувствую тепло его тела сквозь тонкую материю, слышу, как бьется его сердце. Часто-часто, будто маленький дракончик бьет крыльями внутри его грудной клетки.
— Лилиан…, — он наклоняется ниже, и его дыхание обжигает мои губы. — Я готов на все, только ради того, чтобы сделать тебя счастливой.
Его губы теплые, чуть шершавые, но такие нежные. Они прижимаются к моим медленно, будто боятся, что я рассыплюсь в прах от одного прикосновения. Я закрываю глаза. Тону в этом ощущении, в аромате корицы и дыма, который всегда окружает его.
Он углубляет поцелуй, одна рука заныривает пальцами в мои волосы. Я цепляюсь за его плечи, чувствуя, как ноги подкашиваются, будто я стою не на твердом полу, а на облаке.
Воздуха не хватает. С трудом мы разрываем поцелуй, тяжело дыша. Мне даже приходится сделать шаг назад, чтобы не упасть. Я избегаю смотреть в его глаза, но в груди все расцветает от нежности, которую он умеет дарить.
Мой взгляд цепляется за мышей.
Они сидят в ряд. Лапками прикрывают глазки, но уши торчат в разные стороны, дрожа от волнения. Если бы мыши умели краснеть, то я уверена, что они бы сейчас побагровели от стыда.
А Бейн...
Бейн ухмыляется.
— Ну наконец-то у вас все налаживается, — тянет он, демонстративно вылизывая лапу. — А то я уж думал, что мне самому придется вас стукнуть головами друг об друга.
Я хочу что-то ответить, но внутри меня все наполняется теплом. Оно разливается по жилам, как медленный, сладкий сироп, и греет изнутри лучше любого огня.
Уолтер смотрит на меня, его глаза горят, но теперь в них нет привычной суровости, только нежность и что-то еще… едва уловимое во взгляде, но так отчетливо ощущаемое в глубине души.
Что-то, от чего сердце снова делает кульбит.
— Значит, бал? — шепчет он, опаляя своим обжигающим дыханием мою шею, там, где вместе с ударами моего сердца пульсирует метка.
— Бал, — киваю я, чувствуя, как губы сами растягиваются в улыбке.
Мыши наконец осмеливаются выглянуть из-за лапок и дружно пищат:
— А торт будет?!