Глава 50. Подготовка полным ходом.

Лилиан

Последний закатный луч пробивается сквозь запотевшее окно пекарни, рисуя на деревянном полу длинную золотую полосу. Я застываю посреди кухни, ощущая, как сердце колотится где-то в горле. Быстро, неровно, словно испуганная птица в клетке, а в животе скрутило все так, словно я проглотила камень.

Мыши возвращаются совершенно измотанные. Пухляш падает на спину. Его пушистое брюшко быстро вздымается, крохотные лапки дрожат от усталости.

— Каждый... столб…, — выдыхает он, едва шевеля усами. — Каждый забор... Даже на мельнице...

Мякиш, обычно такой бойкий, молчит, уткнувшись мордочкой в тряпичную подстилку. Его блестящие черные глазки полуприкрыты, ушки прижаты. Даже Бейн, вечный ворчун, сегодня не шутит. Сворачивается калачиком на прилавке, лишь кончик его хвоста нервно подергивается.

Я сжимаю кулаки до боли, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.

— Спасибо вам. Без вас мы бы точно не справились, — мой голос звучит хрипло.

— Если я похудею, то с тебя два горшочка сметаны, — сквозь сон тянет Бейн.

— Боюсь, что от такого количества сметаны у тебя скоро будут проблемы с пищеварением, — смеется Уолтер, намекая на то, как долго Бейн вчера сидел в кустах.

— Я искал нечто очень важное! — оправдывается он.

— Ну, мы так и поняли, — смеются мыши.

— Лучше за своим тортом так следили бы, как за мной! — фыркает он, сворачиваясь в мягкий клубочек и отворачиваясь к стене.

— Торт! — вскрикиваю, возвращаясь к своему самому главному шедевру, над которым я работаю второй день, пока Уолтер занимается всем остальным.

Торт возвышается на столе. Такой величественный, роскошный. В виде дракона с распахнутыми крыльями. Сахарная чешуя переливается в свете масляных ламп, а вафельные крылья кажутся почти невесомыми. Но...

Тонкая, едва заметная линия пересекает драконью грудь. Я протягиваю дрожащий палец, касаясь повреждения и надеясь на то, что это игра света, но...

— Нет-нет-нет-нет…, — шепчу я, тут же хватая кисточку с запасной глазурью, но рука дрожит так, что мазки получаются кривыми, неровными.

Внезапно за спиной тепло. Его тепло.

— Успокойся, — Уолтер обвивает мою талию сильными руками, его губы касаются моего виска.

Я закрываю глаза, вдыхая его запах. Дым, корица, что-то неуловимо мужское, что заставляет сердце биться чаще.

— Как мне успокоиться? — голос срывается. — Завтра бал. Весь город ждет... а я...

Я показываю на торт с трещиной, на слегка подгоревшие края печенья, на рассыпанную повсюду муку, которая покрывает пол, будто первый снег.

— Я все испорчу. Все, над чем мы так трудились… У меня не получится. Я такая… такая… глупая, что решилась на такое грандиозное событие!

Его руки крепче сжимают меня, пальцы впиваются в бока сквозь тонкую ткань платья.

— Ты ничего не испортишь.

Он разворачивает меня к себе. Золотые глаза горят в полумраке пекарни, словно два маленьких солнца. В них сияет не просто уверенность. В них непоколебимая вера. В меня.

— Ты решилась на это, когда другие на твоем месте даже подумать бы побоялись, — говорит он тихо, и его голос звучит как теплый мед, стекающий по моим нервам. — Ты заставила дракона поверить в людей. Сделала так, что проклятье, нависшее надо мной, развеялось спустя сотни лет. В тебе таится такая сила, о которой ты, возможно, еще даже не подозреваешь, но она у тебя есть. В твоей крови, в каждом вдохе, в каждой слезе.

Я вздрагиваю. Его слова как глоток горячего шоколада в холодный день.

— Но если никто не придет… Если люди испугаются и в последний момент передумают? Тогда все наши старания… все, что мы готовили…

— Тогда мы устроим бал для нас с тобой. Для мышей. Для лентяя Бейна. Это будет наш личный праздник, ради которого мы отдали частичку себя, — уголки его губ поднимаются в той самой улыбке, от которой у меня перехватывает дыхание. Мелкие морщинки лучами расходятся от глаз. — Они обожают танцевать. Особенно после сыра.

Я фыркаю, но чувствую, как что-то теплое разливается внутри, смягчая острые края тревоги.

— Ты прав. Наверное, я действительно зря тревожусь.

— Другое дело. Смотри, давай вместе, — его рука с нежностью, не присущей драконам, касается моей. Сжимает, проводит кистью с глазурью по трещинке на торте, и та магическим образом растворяется сливаясь с общим фоном. От нее не остается и следа. — Ну как? — горячее дыхание касается моей шеи.

— Это…восхитительно, — у меня спирает дыхание от той красоты, которая у нас получается.

— Я рад, что тебе нравится результат твоих стараний.

Легкое касание его губ в области шеи и мое тело бросает в жар. Я нервно оглядываюсь на своих помощников, но они настолько вымотались, что и ухом не ведут.

— Уолтер, — шепчу я, а руки уже обвивают его талию.

— М-м-м? — тянет он, даже и не думая отстраняться. У него вообще совесть есть так издеваться над бедной…мной?

— Все готово.

— И правда, — улыбка не спадает с его лица.

Торт сияет, словно настоящее сокровище дракона. Печенье на столе уложено в аккуратные золотистые башни. Булочки, пирожные. Все аккуратно расставлено по всей пекарне, настолько плотно, что здесь едва можно ходить.

— Выйдем подышать?

—С удовольствием.

Мы стоим у открытой двери пекарни, вдыхая прохладный ночной воздух. Уолтер заботливо накидывает на мои плечи плед, а я невольно вспоминаю, как предлагала его укрыть, и становится смешно.

Он такой большой и могучий, а тут я со своим одеялом в руках, которое для него словно лоскут ткани.

Луна освещает двор, превращая обычные предметы в загадочные тени.

Внезапно раздавшийся в кустах шорох привлекает мое внимание, но кажется, что Уолтер совершенно не обращает на него ни малейшего внимания. Чья-то тень проскальзывает перед глазами.

— Уолтер, — я касаюсь его руки, нервно сжимая пальцами.

— Тебе холодно?

— Нет, просто…, — бросаю взгляд в ту сторону, где мгновение назад слышала шорох, но там ничего нет. Даже ветви деревьев не колышутся на ветру.

— Лилиан, ты точно в порядке?

— Да. Ничего такого. Наверное, показалось, — шепчу я, прижимаясь к теплому телу Уолтера.

Его руки прижимают меня ближе к себе, я успокаиваюсь, но в глубине души все же поселяется какая-то тревога. Возможно, все дело в завтрашнем торжестве, и мне чудится всякая несуразица?