Глава 52. Незваный гость.

Лилиан

Зал, который еще час назад был пуст, теперь переполнен.

Повсюду дамы в пышных платьях. Розовых, лиловых, золотых. Они кружатся, словно живые цветы, их подолы разлетаются. Жемчуг, разные камни сияют на их шеях, украшая и без того пестрые образы. Их юбки колышутся, шелк и атлас переливаются в свете тысячи свечей. Мужчины в расшитых камзолах смотрят на них с восхищением, сверкая золотыми пуговицами и тросточками.

Они приехали.

Все они приехали по нашим приглашениям. Не испугались. Они здесь. Я чувствую смесь их запахов. Сладкие духи, свежие, с остринкой. От кого-то пахнет травами, а от кого-то шоколадом. Это все делает их такими разными и одинаковыми одновременно.

Мое сердце бьется так сильно, что, кажется, вот-вот вырвется из груди. Я сжимаю руку Уолтера, чувствуя, как слезы подступают к глазам.

— Ты в порядке?

Уолтер рядом, его рука осторожно перебирается на мою талию.

— Они... они все здесь, — шепчу я, не в силах отвести взгляд от заполненного зала.

Он улыбается. Той самой улыбкой, от которой у меня всегда подкашиваются колени.

— Конечно, здесь. Кто бы мог устоять перед твоим балом?

Музыка льется, как мед, наполняя зал сладкими, томными звуками скрипки и флейты. Пары кружатся, их шаги легки и изящны.

— Лилиан, — рука Уолтера внезапно возникает передо мной. — Потанцуем?

Он стоит, слегка склонившись, его золотые глаза горят в полумраке.

Я вкладываю свою дрожащую ладонь в его.

— Да. С радостью, — шепчу я, с трудом сдерживая рвущийся наружу восторг.

Он притягивает меня к себе, и мир сужается до нас двоих.

Его рука на моей талии. Твердая, теплая, словно обещает, что никогда не отпустит.

Мы начинаем двигаться, и я чувствую, как все внутри меня поет.

— Ты танцуешь лучше, чем я ожидал, — шепчет он на ухо и его губы слегка касаются моей кожи.

— А ты хуже, — отшучиваюсь я.

Он смеется, и эта вибрация проходит через все мое тело.

Я закрываю глаза, позволяя музыке унести меня.

Мы парим. Мы летим. Мы с ним — одно целое.

Где-то под ногами пищат мыши. Они тоже пытаются танцевать, смешно подпрыгивая и наступая друг другу на лапки. Ворчат. Толкаются, но все равно отдаются ритму танца.

А Бейн...

Бейн лежит на подушке у камина и смотрит на все это с присущим ему высокомерием.

— Глупости, — фыркает он, но я вижу, как его хвост слегка подрагивает в такт музыке.

— Дорогие гости! — крик со стороны музыкантов заставляет остановиться. Я сверяюсь с часами. До подачи торта еще несколько минут. Что происходит?

Музыка стихает. Гости расступаются.

В зал вкатывают торт.

Мое сердце замирает. Я оборачиваюсь к Уолтеру, но и на его лице полнейшее недоумение.

Мой дракон. Мое творение.

Он здесь. В этом просторном зале, в котором он кажется еще более величественным. Сахарная чешуя сверкает в свете люстр, вафельные крылья расправлены, будто он вот-вот взлетит.

— Кто его везет? — шепчу я Уолтеру. — Я же хотела сама и...

— Не знаю, — хмурится он. — Я думал, это твое распоряжение.

Торт останавливается в центре зала, вызывая восторженные крики гостей. Все облепляют его со всех сторон. Шепчутся. Кто-то, не скрывая эмоций, кричит о его великолепии, но меня волнует не это…

Кто его выкатил, еще и не в нужное время?

Как по заказу, из-за торта выходит мужчина. Высокий, статный, в дорогом камзоле. Зеленые глаза. Острые скулы. Знакомая улыбка.

Я чувствую, как Уолтер застывает рядом со мной. В горле мгновенно пересыхает. Шум гостей внезапно сменяется пустым гулом.

Пальцы Уолтера сжимают мои, настолько сильно, что становится некомфортно.

— Отец, — говорю я, и в моем голосе звучит весь лед этого мира.

Кровь стучит в висках так громко, что я едва слышу музыку. Все вокруг внезапно теряет цвет, кроме одного. Кроме бордового камзола отца, который ярким кровавым пятном режет мне глаза. Его парфюм, удушливый, дорогой. Он заполняет мои ноздри, и желудок предательски сжимается.

Он здесь.

Стоит, улыбается, кланяется, как благородный господин, а не торговец живым товаром. Торговец родной дочерью. Его пальцы, те самые, что так легко подписывали мою судьбу, теперь изящно держат бокал, любезно поданный прислугой.

— Дочка… Лилиан…, — его губы шевелятся, но я сначала только читаю по ним, прежде чем звук пробивается сквозь шум в ушах.

Губы немеют. В горле горячий, колючий ком. Я чувствую, как по спине бегут мурашки, а ладони становятся ледяными и влажными.

Воспоминания бьют волной.

Его рука, впивающаяся в мое запястье. Голос Лукаса, масляный и сладкий: "Теперь ты моя". Собственные соленые слезы на губах.

Уолтер становится между нами, и его плечи блокируют отца от моего взгляда. Я вижу только напряженную до предела спину в черном камзоле.

— Не припомню, чтобы вы были приглашены, — голос Уолтера низкий, опасный, с тем самым драконьим рычанием, от которого по спине бегут мурашки.

Отец делает шаг назад, но быстро берёт себя в руки.

— Разве этот бал не для всех желающих?

— Есть исключения, — пальцы Уолтера сжимаются в кулаки. — И вы в их числе.

Я чувствую, как каждая клеточка, каждый нерв буквально кричит от ярости, от боли, от тысяч воспоминаний, которые накатывают, как волна. Его предательство. Его холодные руки, тянущие меня к карете. Его равнодушные глаза, когда я умоляла не отдавать меня Лукасу.

— Лилиан, прошу, — отец игнорирует слова Уолтера, снова обращаясь ко мне. — Позволь мне объясниться.

Мои руки дрожат. Так сильно, что я сжимаю их в кулаки, чтобы скрыть.

Я делаю шаг в сторону, и Уолтер мгновенно следует за мной, как тень. Он не касается меня, но я чувствую его тепло, его готовность в любой момент снова закрыть меня собой.

— Лилиан! — отец повышает голос, привлекая внимание гостей. Некоторые уже перестали разглядывать торт, их взгляды переключаются на нас.

Нет.

Он не испортит этот бал.

Я не позволю.

— Поговорим на улице, — бросаю я хладнокровно, хотя внутри всё горит.

Он кивает. Его лицо странно смягчается, будто он действительно рад, что я хотя бы согласилась слушать.

Уолтер оглядывается на меня, его золотые глаза пылают.

— Ты уверена?

— Он не уйдёт, — шепчу я. — Я выслушаю его. И покончим с этим.

Я делаю шаг вперёд, и зал расступается перед нами.

Гости молчат. Музыка стихает. Даже мыши не пищат, прижавшись друг к другу в углу. Только Бейн провожает отца презрительным взглядом.

Я иду к выходу, чувствуя, как Уолтер следует за мной в двух шагах. Отец идёт впереди, его плечи неестественно напряжены.

И я понимаю, что бы он ни сказал...

Я уже не та девочка, которую он с легкостью смог продать за долги.