Глава 55. Пекарня с огоньком.

Утро после бала встречает нас золотистыми лучами, пробивающимися сквозь пыльные окна пекарни. Ноги все еще ноют от вчерашних танцев, но в груди парит легкость, будто наполненная воздушным тестом.

Я замешиваю очередную порцию теста, чувствуя на себе его взгляд. Обжигающий, как сахарный сироп, только снятый с огня.

Уолтер стоит у печи, но не сводит с меня глаз. Его золотистые зрачки сузились, как у кота, выслеживающего добычу. В уголках губ закралась тайная ухмылка, от которой у меня вспыхивают щеки.

— Что? — роняю я, высыпая горсть муки мимо миски. — Ты вчера на меня не насмотрелся?

Он не отвечает. Только шагает ко мне, ловит мои перепачканные в тесте руки и прижимает к своей груди.

— Я хочу еще один танец, — заявляет он.

И прежде чем я успеваю возразить, его правая рука уже обвивает мою талию, а левая переплетает наши пальцы, поднимая ладонь вверх и оставляя мучные отпечатки на его черном камзоле.

— Но... музыка? — я заикаюсь, чувствуя, как сердце выпрыгивает из груди.

— Слышишь? — он наклоняется, и его губы касаются моего уха.

И правда, где-то за окном поет жаворонок, а ветер играет с флюгером на крыше. Мы кружимся среди гор немытой посуды. Среди башен из мешков с мукой. Среди облаков рассыпанного сахара.

Моя юбка взлетает, фартук покрывается новыми пятнами, а Уолтер...

Уолтер смеется, и это звучит так искренне, что я забываю обо всем на свете.

— У меня для тебя сюрприз, — шепчет он, и его дыхание обжигает мою кожу.

— Какой?! — я спотыкаюсь, но он ловит меня.

— Уверена, что готова?

— Не томи!

Он улыбается, затем закрывает мне глаза ладонью, лишая даже крошечного шанса подглядеть. Тепло его руки на моих веках. Запах корицы и дыма, что всегда окружает его.

— Осторожно, порог, — предупреждает он, ведя меня вперед.

Я шагаю, чувствуя шершавые половицы у входа, потом гладкие ступени крыльца. Он ведет меня на улицу. К главному входу в пекарню.

— Готово, — он разворачивает меня и убирает руку.

Свет. Солнечный, яркий, ослепляющий, после нескольких секунд тьмы. Я моргаю, прищуриваюсь, и тогда...

— О боже!

Новая вывеска, выжженная драконьим пламенем по темному дубу:

“Пекарня с огоньком”.

Буквы искрятся золотом, а вокруг них извиваются сахарные крендельки и дракон, обвивающий название. По углам выжжены мои мыши, а внизу сонный Бейн.

— Мы подумали внести изменения, — Уолтер переглядывается с мышами, которые выстроились на перилах, гордо подняв мордочки.

— Когда ты все успеваешь?

— Разве это имеет значение? — смеется он.

— Нет. Вы прекрасны! Мне безумно нравится! — выкрикиваю я, прикрывая рот рукой от восторга.

Мне внезапно так хочется поделиться этой радостью с Лорой. Она так мечтала о том, чтобы вывести пекарню на подобный уровень, но у нее не получилось. И этот восторг в моей груди… я хочу разделить его с ней, но…

Пекарня сегодня слишком тихая.

Лора молчит.

Ни шепота в кирпичах, ни дрожи пламени. Только тихое потрескивание дров. Обычное, человеческое.

— Ее дух…, — я не могу договорить.

— Нашел покой, — заканчивает Уолтер, и его пальцы сжимают мои. — А нам остается...

— С любовью заниматься этим местом, — заканчиваю я, чувствуя, как слезы катятся по щекам.

Он притягивает меня к себе, его губы касаются моего лба, оставляя след в муке.

— Тебе нравится? — шепчет он в мои волосы.

Я закидываю руки ему на шею, не обращая внимания на муку, тесто и слезы.

— Безумно.

— Значит…, — его руки внезапно обхватывают меня сзади, прежде чем я успеваю вскрикнуть.

— Куда мы?

— Ш-ш-ш, — его смех горячий и бархатистый в моем ухе, — Сюрприз.

Я захлебываюсь смехом, когда он подхватывает меня на руки. Его пальцы впиваются в мои бока, намеренно щекоча, пока я извиваюсь в его железной хватке.

— Уолтер! Пекарня!

— Я все уладил. За ней присмотрят, — бросает он, подмигивая старушке. Теперь ее лицо не выглядит таким пугающим, как раньше. — Ты спрашивала, когда я все успеваю? — он несет меня к ожидающей повозке, украшенной гирляндами из живых цветов. — Вот твой ответ.

Мыши уже устроились на козлах, дергая вожжи в своих крошечных лапках. Бейн лежит на крыше повозки, брезгливо прикрыв глаза лапой:

— Если вы опять начнете целоваться, я спрыгну, — предупреждает он с тихим сопением.

— Бейн! — выкрикиваю я, чувствуя, как щеки начинают гореть.

— Милая леди, прошу вас, — Уолтер осторожно усаживает меня в повозку.

— Куда мы?

— Скоро узнаешь, — единственное, что он мне отвечает.

Мы едем мимо знакомых мест, но затем Уолтер сворачивает на тропу, которую я никогда не замечала. Узкую, заросшую папоротниками, ведущую вверх, к горному утесу.

— Закрой глаза, — он целует мои веки, когда повозка останавливается.

Я послушно подчиняюсь, чувствуя, как его руки вновь подхватывают меня. Тепло его тела окружает. Запах дикого чабреца и нагретого солнцем камня ударяет в нос.

— Можно смотреть?

— Открывай глаза, — шепчет он, нежно кусая за мочку уха.

Я раскрываю глаза. Мы стоим на круглой каменной площадке, окруженной дикими орхидеями, растущими прямо из трещин. Отсюда открывается захватывающий вид на всю долину. Я могу разглядеть даже пекарню, но отсюда она выглядит крошечной.

— Это…, — мой голос дрожит.

— Место, где я находил спокойствие на протяжении сотен лет, — Уолтер опускается на одно колено. Его пальцы разжимают кулак. На его огромной ладони лежит крошечное кольцо. Обруч из черного серебра с камнем, который меняет цвет от янтарного до глубокого синего.

— Уолтер…, — дыхание спирает. Я не могу сделать вздох, не могу моргнуть. Не могу пошевелить даже пальцем от осознания того, что сейчас происходит.

— Лилиан, — его голос глух от эмоций, — Ты показала мне этот мир с другой стороны. Открыла свое сердце. Научила дышать. Позволь мне дышать вместе с тобой до конца наших дней.

Сердце в груди замирает, затем бьется так сильно, что, кажется, разорвет ребра.

Я падаю перед ним на колени. Хватаю его лицо в ладони, целую так жадно, что мы теряем равновесие и катимся по мягкому мху.

— Да! — смеюсь я сквозь слезы, — Тысячу раз да!

Где-то рядом пищат мыши, Бейн привычно фыркает, но все это неважно. Потому что кольцо уже невесомо скользит на мой палец, становясь частью меня.