Глава 18

Две недели пролетели в один миг. Приезжал господин Фербук, управляющий графа Бирмаса. Мы довольно быстро сговорились об условиях поставки, а еще он сообщил, что граф покинул нашу страну и теперь проживает в Тирене – столице Трианы. И в случае чего, я могу обращаться к нему за помощью, его король найдет способ вытащить меня из охваченной войной страны.

Я наняла присланного Фиппом управляющего, господина Джарра, который рьяно взялся наводить порядок в поместье. Он объехал верхом все мои земли и через несколько дней уже составил план будущих полей, пастбищ и коровников. А еще предложил прогнать с арендованной земли нынешних крестьян, потому что они обленились до наглости и привезти беженцев из приграничных, охваченных войной районов. Те, кто все потерял в огне, убеждал он меня, будут с радостью пахать на наших полях, отрабатывая аренду.

Здесь же война, которая уже шла где-то на границе, вопреки моим страхам не ощущалась вовсе. Ничего не изменилось. В Крамсберге по прежнему работали театр и ресторации, никакой всеобщей мобилизации не случилось, и, вообще, все вели себя так, как будто бы ничего не происходило. И я успокоилась. Даже почти забыла про нее. Если бы не гонка в производстве консервов…

Пора было собираться в Мерденбург на аудиенцию. Я так и не рассказала Фиппу про письмо, хотя он приезжал дважды. Мы гуляли по поместью, устраивали пикники у озера, и я на все сто процентов была уверена, Фипп – лучший выбор. Во-первых, он любит меня. А во-вторых, объединившись, мы сохраним за своей семьей все сто процентов нашего совместного предприятия. Будет что оставить детям. Мы с Фиппом хотели троих: мальчика и двух девочек. И собирались заняться этим вопросом сразу после свадьбы.

И сейчас я тряслась в дилижансе, направляясь к его величеству, и настраивалась на то, чтобы биться за свое счастье. Иногда мне казалось, что я зря не сказала Фиппу про приглашение. Но убеждала себя, что так будет лучше.

В Мерденбург я приехала поздним вечером. Взяла извозчика и отправилась в ту же гостиницу, замыкать спираль еще раз. Но на самокопание и самоанализ, которыми я занималась в прошлый раз, сил уже не осталось, и я просто заснула. А утром мы с Парлой немного проспали и собирались на прием слишком торопливо, чтобы можно было думать о чем-либо еще. Я помчалась во дворец даже без завтрака. Зато успела вовремя. Прямо тютелька в тютельку.

Влетела в приемную и, споткнувшись от неожиданности, чуть не упала. Там сидел бледный Фипп, сжимая в руках точно такой же конверт, как у меня.

– Леди Лили?! – удивленно подскочил он.

– Сэр Фипп?! – Наши возгласы слились в один.

– Что вы здесь делаете? – Закончили мы хором.

– Я приехал по приказу его величества, – первым признался Фипп.

– И я тоже, – кивнула я и возмутилась, – а почему вы мне не сказали, что король вызвал вас?!

– Вот и меня очень волнует этот же вопрос, – сухо ответил он, – почему вы мне не рассказали о поездке? Вы мне соврали, что у вас с его величеством ничего нет?!

– Что?! – возмутилась я, – да, как вы могли про меня такое подумать?!

– А что я должен был подумать, если моя невеста скрывает визиты к королю? – нахмурился Фипп.

– Но и вы мне ничего не сказали! – мне было так обидно, что я почти кричала, не обращая внимания на то, где нахожусь. Я, вообще, забыла, что мы во дворце.

– Но я то уж точно не делю постель с его величеством, – глаза Фиппа горели от негодования, и я видела там презрение ко мне… и это неприятное чувство, заставило меня ответить:

– Нет, конечно, – усмехнулась я и добила со злостью, – вы спите с горничными.

– Леди Лили, баронесса Розанская, Сэр Фипп, барон Фибербургский, – раздался голос секретаря его величества, который с интересом наблюдал нашу перепалку, – его величество ждет вас. Проходите…

В кабинет мы с Фиппом вошли если не врагами, то точно недругами. Я уже не считала его идеальным вариантом. Он посмел усомниться во мне, не поверить моим словам, и, вообще, если бы он сказал, что его вызвали на аудиенцию, я бы тоже призналась. И ничего бы этого не было. Мы бы обговорили все заранее. Составили бы план. Нет, у меня он тоже был, но сейчас я не была уверена, что выходя замуж за Фиппа, поступаю правильно.

А вдруг дальше больше? Он начнет загонять меня в свои рамки? И смотреть с тем же презрением, что и сейчас, если я не буду поступать так, как хочет он? Как он считает правильным?

– Леди Лили, – его величество счастливо улыбаясь вышел из-за стола и подошел ко мне, присевшей в глубоком реверансе, – рад вас видеть. Безумно скучал. А вы с каждым разом все краше и краше, моя леди. Уже не терпится узнать, что за сюрприз вы приготовили мне сейчас. Надеюсь, он будет такой же приятный, как в прошлый раз.

Он говорил, Фипп, согнуты в поклоне еле слышно скрипел зубами, а у меня пылали щеки. От стыда и от гнева. Если у Фиппа и были сомнения в том, что между мной и королем что-то было, то сейчас их точно не осталось. Я сама бы с легкостью в это поверила, услышь подобный диалог.

– Встаньте, – позволил нам выпрямить король, и тут же подхватил меня за руку, подвел к креслу и усадил, – не будем утруждать ваши прелестные ножки, леди Лили… они такие нежные, мне не хотелось бы снова звать Мора и чувствовать себя виноватым перед вами. Я ведь еще не заслужил вашего прощения после прошлого раза…

– Ваше величество, – не выдержала я и собиралась закончить весь этот фарс, но в этот момент в кабинете появилось еще одно действующее лицо – герцог Бартенбергский. Не знаю, откуда он взялся, но он совершенно точно слышал все, что говорил мне его величество. И как бы не с подачи самого короля.

Гнев, ненависть и презрение герцога были так осязаемы, что я поежилась и замолчала. Оглянулась на Фиппа, ища поддержки, но он тоже смотрел на меня почти так же, как герцог.

Мне никогда в жизни не отмыться от того, что они сейчас обо мне думают, поняла я…

Король прошел за стол, сел и махнул рукой Фиппу с герцогом:

– Присаживайтесь, разговор будет долгим.

Герцог и Фипп одновременно опустились в кресла, продолжая сверлить меня ненавидящими взглядами.

– Итак, – хлопнул в ладоши довольный король, который умело спровоцировал всю эту ситуацию, – сегодня нам предстоит решить очень важный вопрос. Я уверен, – усмехнулся он, – вам, сэр Фипп, известно как в Эсте появилась леди Лили, баронесса Розанская. Думаю, леди Лили не сдержала обещания, данного своему королю, и рассказала вам о том, что ее к нам закинула из другого мира моя прабабушка, вдовствующая королева…

Фипп кивнул:

– Да, ваше величество, – сдал он меня с потрохами. А ведь мог бы сказать, что для него это новость. На глазах закипели слезы обиды. Фипп прямо сейчас мстил мне за то, что я не совершала. А ведь я ему так верила.

– Я так и знал, – весело рассмеялся король, сверкая веснушками, – дамам совершенно нельзя доверять секреты. Ах, эти ветреные, взбалмошные и непостоянные леди, – взмахнул он руками, показывая какие мы легкомысленные, – и за что мы только вас любим? Леди Лили, я надеюсь, вы откроете мне этот секрет?

– Ваше величество, – я проморгалась от слез и попыталась вставить свое слово, раз уж мне, наконец, позволили высказаться, но король снова перебил.

– Но все это лирика, господа. А реальность такова, что моя прабабушка, вдовствующая королева, отправила сюда леди Лили с конкретной целью – выдать ее замуж за моего брата герцога Бартенбергского. И я знаю, что он сделал предложение нашей, – снова будто бы невзначай подчеркнул он мое неясное положение, – леди Лили. И, насколько мне известно, она не отказала окончательно…

Он вопросительно взглянул на герцога, и я снова решила вмешаться в процесс втаптывания меня в грязь.

– Нет, – замотала я головой и прохрипела севшим от переживаний голосом, – я ему отказала!

– Нет! – резко рубанул герцог, и после нашего синхронного «нет», никто не услышал, что именно я шептала дальше.

Фип потемнел еще больше и отвернулся. Герцог нахмурился и сжал подлокотники так, что дерево захрустело. Попади я сейчас ему в руки, он не мешкая задушил бы меня, чтобы сделать мир вокруг чище.

А я больше не могла удерживать слезы. Они самопроизвольно катились по моим щекам, скапливались на подбородке и падали на грудь, исчезая в декольте.

– Но наша леди на этом не остановилась, – продолжал король, – сэр Фипп, вы ведь тоже у нас жених леди Лили, верно?

– Да, – глухо ответил Фипп и через паузу добавил, – ваше величество.

– Какая прелесть! – воскликнул король и весело рассмеялся, – какое удивительное совпадение!

Герцог зарычал и сломал таки кресло. Фипп побледнел еще больше и втянул голову в плечи, вероятно он решил, что герцог сейчас его грохнет. Вот только его светлость злился исключительно на меня. Я это знала.

– Леди Лили, – его величество довольно улыбался. Ему одному нравилось то, что происходило сейчас в кабинете, – а вы рассказали своим женихам, как соблазнили меня? О! Господа, это было незабываемо, – хохотнул король, – у леди такие прелестные ножки, которые она невзначай продемонстрировала мне, что я, каюсь, не устоял. Знали бы вы, леди Лили, как я жалел, что не оставил себе на память ваш чулочек, который вы чуть не забыли на подлокотнике кресла… он напоминал бы мне о вас…

Ненависть герцога и Фиппа так сильно давила на меня, что я не могла ничего ответить. Я даже всхлипывать не могла. Сидела в кресле, замерев, как статуя, и только слезы ручьем текущие из моих глаз, выдавали во мне живого человека. Почти живого. Ведь моя душа, моя вера в людей, мои чувства прямо сейчас умирали, оставляя вместо себя пепел.

Больше всего я хотела исчезнуть из этого мира точно так же, как исчезла из прошлого. И зачем только проклятая бабка притащила меня сюда?

– В общем, так, господа женихи леди Лили, – продолжал веселиться в одиночку его величество, – я долго думал, как же мне поступить в таком деликатном деле: отдать леди герцогу Бартенбрегскому, для которого она предназначалась, или барону Фабербургскому, который так много сделал для того, чтобы Эста процветала и достоин награды… и решил, что, пожалуй, в этот раз я поступлю вразрез с интересами моих подданных и оставлю леди Лили себе. Фавориткой. И в этот раз отказаться не позволю…

Он довольно рассмеялся.

Как же ловко он все провернул! Выставил меня какой-то наглой выскочкой, гулящей особой, а ведь все было совсем не так. Я даже с Фиппом еще не провела не одной ночки вместе, хотя очень хотела.

Все молчали. Я хотела сказать хоть что-то, заступиться за себя, выдвинуть королю заготовленный ультиматум. Но не могла. Тело не подчинялось мне. Онемевшее, как будто бы чужое.

Первым отмер герцог. Он встал, соблюдая видимость спокойствия, отбросил щепки от подлокотника, которые до сих пор сжимал в руке и с размаху швырнул несчастное кресло в угол, доламывая его окончательно. Я вздрогнула, король понимающе хмыкнул, а герцог свирепо взглянул на него и стремительно выскочил из комнаты.

– Ну, вот, – развел руками, – минус один жених…

И вопросительно уставился на Фиппа.

– Ваше величество, – отмер Фипп. Он был бледен до синевы, но говорил ровно и спокойно, как всегда, – через несколько дней у нас с леди Лили была намечена помолвка, а свадьбу мы хотели сыграть осенью. И я не хотел бы отказываться от моей невесты даже с учетом всех открывшихся фактов и вашего желания сделать леди своей фавориткой. Если вы позволите, то мы поженимся как можно скорее, и после бракосочетания я уеду в Крамсберг, мне нужно доделывать станок. Леди Лили, я так понимаю, вы оставите при себе.

– Сэр Фипп, – король нахмурился, – видите ли в чем дело… Я не намерен делиться леди с кем бы то ни было, – жестко, с угрозой в голосе закончил он.

– Хорошо, – кивнул Фипп, – меня вполне устраивает фиктивный брак. Мы с леди Лили отлично сработались, и я хотел бы продолжать наше сотрудничество на пользу короны. А взамен прошу вернуть мне титул и земли, отобранные у прадеда.

– Я подумаю, – кивнул довольно король, – вы можете идти…

Фипп встал, галантно поклонился и, даже не взглянув в мою сторону, покинул кабинет. А я осталась ошеломленная его предательством.

– Минус второй жених, – фыркнул он и повернулся ко мне, – леди Лили, вам не кажется, что они вас совершенно не ценят?

– Я вас ненавижу, – странное онемение отступило, и я, наконец-то, смогла произнести хотя бы слово. И разрыдаться. Да, я обещала себе не плакать из-за мужчин, но не смогла сдержаться.

– Ну, что вы, леди Лили, – усмехнулся король, – не стоит так убиваться… все закончилось не так плохо, как могло бы…

А я рыдала и никак не могла остановиться. Все мои планы, желания, стремления, чувства… Все пошло прахом из-за королевского желания заполучить меня в свою постель. Я уже тысячу раз прокляла тот день, когда он меня заметил. Да лучше бы я и дальше терпела боль от проклятой мозоли! И почему я была такая беспечна? И почему король оказался такой сволочью? А ведь раньше он был мне симпатичен.

Успокаивалась я долго. Просто выплакала все слезы и во мне не осталось больше ни капли влаги. Меня лихорадило от пережитых эмоций, а в груди невыносимо жгло.

– Леди Лили, – его величество, смиренно ждавший, когда я перестану плакать, протянул мне стакан воды, – выпейте, вам станет легче.

Больше всего мне хотелось ударить по этой руке, чтобы вернуть всю ту боль, которую он мне причинил. Но я сдержалась. Взяла стакан воды и в три глотка выпила всю воду. И спросила, всхлипывая:

– Зачем вы так со мной, ваше величество?

– Леди Лили, – поморщился король, – не делайте из всего этого трагедию. Ничего страшного не случилось. Наоборот, считайте, вам очень повезло, стать моей фавориткой – это большая честь для любой женщины.

– Я не любая, – покачала я головой, – я никогда не лягу с вами в постель.

Встала. Мне нужно было уйти отсюда, я должна была успокоиться и подумать, что же делать дальше. И почему я ничего не могла сказать, а сидела, как истукан, когда все еще можно было исправить.

– Леди Лили, – король выглядел недовольным, – не слишком ли опрометчивы ваши речи, вы не забыли с кем имеете дело?

– Не забыла, ваше величество, – непроизвольно склонила голову я, – только мне все равно.

«Отправьте меня на плаху, если вам угодно. Плаха предпочтительнее вашей постели,» – подумала я. Но благоразумно промолчала.

– Идите, – кивнул король в сторону двери, – вас проводят в ваши покои… увидимся вечером, – добавил он вслед. Я ничего не ответила, потому что прикусила себе язык, сдерживая неприятные слова рвущиеся наружу.