Глава 19

Покои мне отвели в том же крыле, где находились апартаменты самого короля и его юной невесты, младшей треанской принцессы. Об этом, а так о том, что я удостоилась великой чести, мне всю дорогу рассказывал упитанный и разодетый, как попугай, мужчина. Я не знала кем он был при дворе, и знать не хотела. Я шла за этим расфуфыренным слугой и думала о том, что же делать дальше.

Все так быстро изменилось. Перевернулось с ног на голову. Еще утром я была уверена, что смогу говорить с королем на равных, ставить ему условия, торговаться за свое будущее. Я надеялась, что у нас с его величеством будет диалог. Ага, как же! Мне никто не позволил говорить. И, в общем-то, никому… даже герцог не сказал ни слова.

Только Фипп. Но лучше бы он молчал! Ладно, я была не права, когда обиделась на него в приемной. Признаю. Но то, что он сделал потом… «меня устраивает фиктивный брак»… «хочу вернуть титул и земли»… Как он мог это сказать? Я думала, он был искренним со мной, а ему все равно, что я буду фавориткой его величества. Он готов жениться на мне и отдать королю. Хотя говорил совсем другое. Он ведь обещал, что никому меня не отдаст. Слезы снова закипели на глазах, застилая пространство мутной пеленой.

Я споткнулась. Сопровождающий меня мужчина удержал меня за руку, не дав упасть. При этом он все так же тараторил без умолку и сейчас рассказывал про портреты, мимо которых мы проходили.

– Это его величество Тидерик III. Он правил всего семь лет после смерти своего отца и погиб при заговоре. И двенадцать лет назад был коронован его сын нынешний король. Вот посмотрите, портрет созданный сразу после коронации.

Я вытерла слезы и невольно подняла взгляд на картину. На ней был изображен мелкий, ушастый, огненно-рыжий и конопатый, но вполне узнаваемый король. Совсем еще мальчишка-подросток. Корона ему была велика и падала на нос, слишком большие и тяжелые яблоко и скипетр оттягивали тонкие руки, а сам он выглядел скорее растеряно, чем величественно, как все остальные его предки. Помнится, граф Бирмас рассказывал, что принцу было всего четырнадцать, когда погибли его родители. Он тоже, как и я, потерял маму и папу слишком рано.

– А это, – продолжал проводить экскурсию слуга, – его светлость герцог Бартенбергский… здесь он, правда, еще барон, герцогом он стал только через несколько лет, когда его величество достаточно повзрослел, чтобы управлять королевством.

А вот герцог почти не изменился. Точно такой же, как сейчас. Только нет мелких морщин в уголках глаз, а в них ненависти и презрения. Его светлость смотрел с портрета упрямо, жестко, немного высокомерно, но все равно его взгляд казался намного мягче и добрее.

Наверное, ему пришлось тяжело, пока он, девятнадцатилетний мальчишка, наводил порядок в королевстве.

– А как так вышло, – спросила я зачем-то, – что именно его светлость ввязался во все это… Он же сам был слишком молод.

– Ох, леди, – слуга вздохнул, – барону Бартенбергскому было всего десять, когда его приставили в принцу. До этого он два года служил королевским пажом. Мальчики выросли вместе, как братья, и старший всегда заботился о младшем. И когда случилась трагедия, ничего не изменилось. Юный барон все так же присматривал за юным королем, – улыбнулся слуга.

Я еще раз взглянула на портрет рыжего подростка. Теперь понятно, от кого он понабрался плохого. Ненавижу!

Покои мне в этот раз выделили просторные, аж из пяти роскошно обставленных комнат. Большая гостиная, в которую можно было приглашать гостей. Малая гостиная, для встреч с ближним кругом. Кабинет-библиотека, с большим письменным столом и стеллажами, заставленными книгами.

Будуар, где стояла огромная кровать с балдахином и огромными зеркалами на стенах. Типичная, как в исторических фильмах, спальня элитной куртизанки, коей теперь я и являюсь. К будуару прилагалась не менее вычурная ванная комната с маленьким бассейном, в котором, я полагаю, мы с его величеством должны развлекаться.

Пятой комнатой была небольшая, скромная спаленка, в которой мне полагалось спать, если его величество не соизволит попользоваться своей фавориткой. Между спальнями располагалась большая гардеробная с пустыми пристенными шкафами, стеллажами и полками. Затошнило… захотелось выйти на воздух, но у дверей в мои покои стоял лакей, который немедленно сообщил:

– Леди Лили, прошу прощения, но его величество запретил вам покидать свои покои.

Я захлопнула дверь и плюхнулась на диван в большой гостиной. Все было плохо. Совсем. Снова хлынули слезы. Непослушные и совсем мне не подконтрольные. Я ведь не хотела плакать.

Да, Фипп меня предал, король оказался сволочью, но разве это повод опускать руки? Я уже столько преодолела, столько смогла добиться. И не позволю сломать себя в этот раз. Вот только поплачу немного и больше не буду.

Подумаю, что мне теперь делать. Как из всего этого выкручиваться. Не для того я столько работала, чтобы теперь все коту под хвост пошло.

Весь день я провела запертая в этих комнатах. Мне приносили обед, но кусок не лез в горло и я не смогли ничего проглотить, хотя морить себя голодом не хотела. Я обшарила все комнаты, в поиске выхода, я готова была сбежать через окно, но они все были заперты и не открывались. Я металась из угла в угол, пока не устала. А потом рухнула на диван и замерла.

Когда за окном потемнело, а в углах комнаты скопилась тьма, в комнату вошел лакей и внес два подсвечника. На шесть и на три свечи. Я даже не шелохнулось. Мне было все равно.

Совсем стемнело. И только горевшие свечи освещали большой неровный круг посреди комнаты. И вдруг в будуаре раздался шорох. От неожиданности я вздрогнула и вскочила с дивана и схватила трехрожковый подсвечник, готовая защищаться.

– Леди Лили, успокойтесь, – уставший король вышел в гостиную, взглянул на воинственную меня, недовольно поморщился и плюхнулся в кресло, стоявшее ближе к двери, – я не собираюсь вас трогать, – вздохнул он и потянулся, – мне совершенно не нужны ваши прелести. Поверьте, последнее о чем я думаю, глядя на вас, так это о постели. Вернее о постели я думаю, но только не в том смысле, в котором полагаете вы.

– Но зачем тогда, – я не договорила. Но он понял о чем я спрашиваю.

– Так было нужно, – король зевнул, – давайте поужинаем… Я страшно голоден и уверен, что вы тоже. Мне сообщили, что вы ничего не ели в обед.

Он был так спокоен, так безмятежен, так безопасен, что я невольно начала расслабляться. Поставила подсвечник, присела на стул и положила руки на колени. Меня слегка колотило, хотелось обнять себя, чтобы согреться и успокоиться, но я не стала провоцировать его величество на какие-либо действия. Я совсем не знаю, что от него ждать.

Принесли ужин. Пока слуга споро накрывал на стол, расставляя блюда, которые подносили такие же незаметные, молчаливые девушки-тени, его величество полулежал на диване, закрыв глаза и не шевелился.

Слуга закончил, поклонился королю и исчез за дверью…

Король продолжал дремать, я сидела у стола. Запах от еды был такой аппетитный, что рот невольно наполнился слюной. Я же со вчерашнего дня толком не ела. Позавтракать не успела, обед не удался. Желудок громко выразил свое недовольство.

Король хмыкнул и открыл глаза.

Ели мы молча. Я сначала осторожничала, но король даже не смотрел в мою сторону, и я постепенно осмелела.

Король ел долго, медленно и много. Я уже закончила с десертом и еле сидела за столом, осоловев от сытости. А он все еще неторопливо поглощал овощи в сливочном соусе.

– Леди Лили, – он впервые подал голос за время ужина, – если хотите, можете съесть и мой десерт тоже… я не люблю сладкое…

Я даже не ответила. Все силы уходили на то, чтобы не зевнуть. Только помотала головой из стороны в сторону.

– Вы сейчас заснете, – улыбнулся он, – идите уже спать. Вы ночуете в своей спальне, а я буду в будуаре. Мы с вами должны сделать вид, что все ночи проводим вместе.

От такого заявления я даже проснулась.

– Но зачем? Ваше величество, зачем вы тогда все это устроили? Зачем я вам нужна?

– А вы хотели бы выйти замуж за одного из своих женихов? – прищурился король.

Я открыла рот, чтобы сказать: «Да, я хочу замуж за Фиппа». И закрыла. Не хочу. Не после его слов о фиктивном браке и возвращении титула и земель.

– Сэр Фипп, барон Фабербургский, – продолжал король, угадав мои мысли, – сын разорившегося барона, у которого кроме титула и небольшого домика на окраине Крамсбурга ничего нет. Не самый удачный делец. Недвижимость, оставленную дедом, он продал и все деньги вложил в серебряные прииски, в которых не оказалось серебра. На остатки смог купить небольшой домик на окраине. но сам предпочитает жить в доме дяди. Хотя сейчас домик не пустует, там живет некая Гратта… Та самая, что до недавнего времени работала в вашем поместье. Женщина беременна и вполне резонно ожидает появления магически одаренного ребенка. Как вы понимаете, первенец станет наследником всего имущества принадлежащего сэру Фиппу. Кстати, по нашим законам ваша половина тоже перейдет в собственность супруга после свадьбы.

С каждым словом мне становилось все гаже, тошнота подступила к горлу. Я знала, король не врет. В отличие от Фиппа.

– Из плюсов, – продолжал его величество, – он верит, что искренне влюблен в вас, хотя это не мешает ему приставать ко второй вашей горничной. Он не жадный и всегда готов прийти на помощь несчастным дамам, отдавая последние свои деньги за кредит некой леди или покупая несчастной беременной женщине новый гардероб и новую остановку в старый дом на такую же сумму с вашего общего счета, потому что свой уже пуст. Он талантливый изобретатель, отличный маг-инженер, способный высоко подняться на ваших знаниях. В общем-то, лично меня бы устроило ваше замужество за сэром Фиппом. Но, как мне кажется, вы хотите от жизни несколько иного. Особенно после того, как ваш жених попытался со мной торговаться, – фыркнул он.

Сон пропал. В голове шумело. Я кивнула и с трудом удержалась на стуле, меня повело, и я чуть не свалилась. Картинка нарисованная королем была отвратительной и мерзкой.

– Откуда, – я сглотнула комок в горле, – вы это знаете?

– Ваша экономка, госпожа Зензи, – улыбнулся его величество, – сотрудница нашей службы безопасности. Мы поостереглись оставлять вас без присмотра после того, что случилось.

– Мы?

– Да, – кивнул он, – я и мой брат, герцог Бартенберский… За которого я и должен был отдать вас замуж… но я предпочел взять удар на себя, – вздохнул его величество и потер подбородок, как будто бы он болел, – и объявил вас своей фавориткой. Мой брат мечтал увезти вас подальше от всех ваших «забав» и запереть в своем доме. Он считает, что вся ваша деятельность – это результат присутствия рядом с вами сэра Фиппа. И стоит вас разлучить, как вы снова станете маленьким кроликом, – король усмехнулся, – он не понимает, леди Лили, что вы изменились. И никогда не поймет.

Король вздохнул и с сожалением отодвинул от себя тарелку с овощами:

– Весь день маковой росинки во рту не было, некогда. Еще война эта…

Теперь вся эта затея с признанием меня своей фавориткой выглядела совсем по-другому. Как будто бы взглянула на все с другого ракурса. И, к сожалению, я не могла не признать, в существующих условиях спрятаться за королевской спиной – наилучший выход для меня. Если бы не один щепетильный момент.

– Ваше величество, – решила я прояснить ситуацию, – но вы же понимаете, что я не буду с вами спать. И если вы собираетесь меня принуждать меня к сексу…

Король в это время начал зевать, прикрывая рот ладонью. После моих слов он подавился воздухом и закашлялся.

– Леди Лили, – он укоризненно взглянул на меня, – разве я когда-то давал вам поводу думать обо мне так плохо? Напоминаю, мы с вами семь дней ночевали в одной карете, и я ни разу не позволил себе наставить на близости. Нет, вы, конечно же, весьма симпатичная леди, но, поверьте, в моем окружении встречаются леди с более изысканной внешностью. К тому, – король все таки зевнул так заразительно, что у меня тоже свело скулы, от желания зевнуть вместе с ним, – эти леди так настойчивы, что я скорее рад возможности просто поспать в одиночестве в ваших покоях.

То, что говорил его величество было разумно, если бы не одно но…

– Но, ваше величество, – раз у нас такой откровенный разговор, то стоило пользоваться такой возможностью, – но я все равно не понимаю, зачем нужно было объявлять меня фавориткой? Вы же понимаете, что растоптали мою репутацию? Опозорили на всю страну…

– А кто такая по-вашему фаворитка короля? – устало улыбнулся король.

– Ну, – буркнула я, – та, которая делит с ним постель…

– И-и-и? – протянул король.

– И все…

Король фыркнул, пытаясь сдержать смех, но это ему не удалось.

– Все совсем не так, – он весело смотрел на меня, – но давайте сначала разберемся с королевой. Кто такая, по-вашему, королева? Или, в моем случае королевская невеста?

– Жена короля, – буркнула я, – ваше величество…

– В первую очередь, – он перестал улыбаться, – королева – это принцесса чужой страны. Дочь короля Треаны, который спит и видит, как бы завладеть нашими территориями. Не нападет он только потому, что в этом случае мы с Иностой можем забыть про разногласия и объединиться.

– И тогда вы станете опасны для Треаны? – вспомнила я рассуждения графа Бирмаса

– Верно, – кивнул король, – наши консолидированные силы намного больше, чем у Треаны. Поэтому существующее положение, когда мы с Иностой периодически воюем, а Треана никуда не вмешивается, являясь союзником сразу двух государств, устраивают всех. И нас, и их.

– Это понятно, – кивнула я, – но при чем здесь я?

Король вздохнул, словно сокрушаясь о моей недогадливости, и продолжил:

– Главная обязанность королевы – родить наследника. И это все, что мне от нее нужно, и даже более того, это все, что я могу ей позволить Если допустить принцессу Треаны к власти, ее король-отец мгновенно начнет свою игру. Он и сейчас не сидит сложа руки и испытывает Эсту на прочность. Мы часто находим вербовщиков и шпионов Треаны на всех уровнях.

Я кивнула. Вспомнила невольно предложение графа Бирмаса. Но в остальном понятнее мне не стало, и я продолжала вопросительно смотреть его величество.

– Леди Лили, фаворитка, это самый ближний круг любого короля, именно ей он доверяет больше всего, и именно к ее мнению прислушивается.

Король многозначительно подвигал бровями. Но я все равно не уловила смысла его слов…

Его величество застонал и спрятал лицо в ладонях.

– Леди Лили, – предпринял он очередную попытку, – ближний круг короля, возможность донести до него свои желания и предложения – это власть. Власть, которая сосредоточена в руках официальной фаворитки, вполне реальная и признаваемая всеми. Нередко фаворитки становятся настоящими соправительницами и управляют страной наравне с королем. А бывает, что и вместо него. Именно поэтому каждый род стремиться подложить в королевскую постель своих женщин. Для них это шанс возвыситься над остальными и получить преференции для представителей своего рода. Фаворитки способны повлиять на распределение должностей, подобрать теплое местечко при дворе для своего отца или брата. Теперь вы понимаете?

Теперь я поняла. А ведь и правда, это вполне вероятно. Не зря же говорят, ночная кукушка дневную перекукует. И если умело воспользоваться своим положением, то вполне можно получить то, что хочешь: красивые серьги или высокую должность для любимого родственника. Вот только я не собиралась становиться ночной кукушкой. О чем я немедленно сообщила его величеству. А то мне на секунду показалось, что он об этом забыл.

– Вот именно, – согласился со мной король, – вы не лезете мне в постель, вы не имеете за спиной рода, представители которого захотел бы через вас влиять на меня, вы умная женщина, в конце-концов, к мнению которой не грех и прислушаться будучи в здравом уме. Вы, леди Лили, идеальная фаворитка для меня.

Я задумалась. А ведь король в чем-то прав. Если подумать, так и есть. Вот только…

– Ваше величество, но тогда борьбе за вашу постель между женщинами это борьба аристократических родов за влияние?

– Верно, – кивнул король и зевнул снова. Сон навалился на него с новой силой, – поэтому я вас и запер… Слишком много недовольных моим выбором.

– И они могут навредить мне, – похолодела я от страха.

– Отравить скорее всего, – снова кивнул король. И фыркнул, – почему-то женщины любят травить соперниц…

У меня в голове зашумело, я сглотнула ком в горле и продолжила:

– Вы уверены, что им это не удастся?

– Абсолютно, – зевнул его величество, – серьги, которые я вам подарил, магические артефакты. И они защищают моих женщин от яда в пище в том числе. Если что-то будет не так, они завибрируют.

Я похолодела, серьги так и остались лежать в поместье в ящике стола.

– Вот только, – прошептала я сдавленным от страха горлом, – я их не надела.

– Ага, – радостно осклабился король, – поэтому я захватил для вас еще одну пару. Вот, – он вытащил из кармана и протянул мне знакомую коробочку, – держите. Наденьте и не снимайте.

Трясущимися руками я вдела серьги в уши. Сразу стало легче. Страх немного отступил. И не смогла не спросить:

– Ваше величество…а герцог Бартенбергский… и все остальные… они знают? Про защиту?

– Нет, – зевнул король, – это королевская тайна. Я доверил ее вам только потому, что с вами нельзя по-другому, леди Лиди. Вы слишком недоверчивая леди.

Он снова широко зевнул, забыв прикрыть рот. И встал:

– С вашего позволения, – улыбнулся он, – пойду-ка я спать. И вы тоже не засиживайтесь. Нас с вами скоро ждут дела.

– Какие? – вскинулась я, вставая.

– Позже, – махнул король и сбежал спать.

Я подождала несколько минут, переваривая вечерний разговор, в очередной раз перевернувший все с ног на голову и тоже пошла к себе. Когда я проходила через будуар, его величество уже крепко спал. И даже немного похрапывал.