Глава 8

Возле калитки стоял часовой в странной военной форме. Слишком уж вычурной она была: черные туфли с серебряными пряжками, белые штаны с высокой талией, узкий, тесный мундир красного цвета, широкий белоснежный кушак, белые глянцевые ремни портупеи, обхватывающие торс часового крест-накрест, высокая красная шапка без полей с плюмажем… В таком виде в бою не побегаешь.

Я была немного в недоумении, как-то не приходилось мне еще видеть солдат в этом мире. А они совсем не были похожи на наших. У нас солдаты носят формы, чтобы быть незаметными, а здесь, наоборот, чтобы их хорошо было видно на поле боя?

А вот Парла за моей спиной восторженно ахнула. Ее восторг был такой искренний, что часовой не выдержал и стрельнул одним глазом в ее сторону, отчего моя горничная вспыхнула ярче мундира и споткнулась, едва не уронив поклажу на деревянную мостовую.

– Любезный, – обратилась я к солдату, – как бы мне пройти к генералу Горфиду.

«Любезный» промолчал, только скосил глаза на калитку. Ему, неверное, нельзя разговаривать и менять позу, догадалась я. И изо всех сил постучала кулаком по дощатой двери.

Почти мгновенно открылось крошечное окошечко, из которого на меня с вопросом взглянул голубой глаз.

– Мне нужен генерал Горфид, – повторила я, незаметно потирая ребро ладони… больно.

– Как доложить? – спросил равнодушный голос.

– Леди Лили, баронесса Розанская, – представилась я. Окошечко захлопнулось, раздался топот, «глаз» побежал к генералу «докладывать».

Я сдула со мокрого лба выпавшую прядь. Пока ехали на экипаже было не так жарко, а сейчас солнце стояло в зените и не оставляло тени. Нигде даже не спрячешься. Легкий ветерок почти не ощущался и не давал облегчения. Я чувствовала, как по спине поползла капля пота. Вот будет конфуз, уныло подумала, если генералу я попаду с мокрыми пятнами на платье.

Парла, вообще, растаяла и растеклась лужицей то ли от солнца, то ли от жарких взглядов солдатика.

Мы торчали на пустынной улице вдвоем, как две вороны. Время шло, а «глаза» все не было. Прошло, наверное, уже не меньше получаса, а мы все ждали, когда нас впустят.

– Леди, – открылось окошечко, – генерал занят. Велел прийти завтра.

Я непроизвольно выругалась, слово в слово повторив то, что слышала на фабрике. Парла побледнела и почти упала в обморок. Солдатик забыл, что ему нельзя шевелиться и повернулся в мою сторону, выпучив глаза в шоке. А «глаз» фыркнул и рассмеялся. Негодяй! И проклятый генерал, и «глаз». Ясно же, теперь хоть каждый день ходи, будут меня завтраками кормить. Если бы меня было письмо от Агуста и Орста… как же не вовремя купцы укатили с караваном.

– Леди Лили, – отчаянный шепот Парлы прервал мои размышления, – а как же мы теперь до гостиницы доедем? Извозчика-то отпустили…

– Как-как, – недовольно ответила я, – ногами!

И зашагала прочь, призывая кары небесные на голову генерала.

Если бы не злость, я бы свалилась где-нибудь по дороге. Как бедная Парла, которая плелась за мной еле живая. Но я пыхтела от возмущения и бодро шагала к центру. Ну, ничего, думала я, завтра приеду пораньше и перехвачу генерала, когда он будет на работу идти. Все равно он от меня не уйдет. Мне надо ему полевую кухню продать. И я ее продам. Даже если придется потревожить сон генерала Горфилда ночью. Узнаю, где он живет и проберусь тихонько.

В гостиницу мы вернулись полумертвые от усталости. И это нам еще повезло, через пару кварталов встретили свободного извозчика и доехали до центра с ветерком. Но от мозолей меня это не спасло, правую пятку я стерла просто в кровь. И заметила я это только тогда, когда из двуколки вылезала. Еле дошла до номера, со стоном наслаждения скинула туфли и стащила платье, все в пятнах от пота. И помчалась в ванную. Еще неделя только прошла, как я новый гардероб от тетушки Ютты забрала, а уже два платья на выброс. Их-то здесь не стирают, чистят только, а фабричную грязь и пот не почистишь.

Парла саквояж с документами на кровать бросила, метнулась ванну мне приготовила, одежду грязную убрала… а сама-то тоже измученная, уставшая. Пожалела я девицу и велела сходить ополоснуться. В гостинице были общие ванные для прислуги и гостей победнее.

Сама же в прохладной водичке полежала, остывая от солнечного жара, голову помыла и, в халатик завернувшись, вышла в комнату. Слышу, а ко мне кто-то в дверь ломится. Давно видать, очень уж стук настойчивый. А я же не гордая, сидеть ждать Парлу не буду, волосы полотенцем промокнула и пошла дверь открывать. Может быть это заказанный поздний обед принесли. Есть-то хочется страшно! С самого утра маковой росинки во рту не было.

Но в коридоре перед моей дверью стоял… Чарни. А он-то откуда взялся?

– Леди Лили? – остолбенел он, а потом медленно покраснел и опустил глаза, – п-простите, – вдавил он, запинаясь, – я по поручению его величества. Велено, леди Лили, немедленно доставить вас во дворец.

– Во дворец?! – удивилась я, – но зачем?! И откуда его величество знает, что я здесь?!

– Не могу знать, – ответил Чарни, не поднимая глаз, – меня отправили только потому, что мы с вами знакомы. И, леди Лили, карета уже ждет вас внизу…

– Но… сэр Чарни, я могу отказаться? Я так устала. И, вообще, вы же видите, у меня голова мокрая…

– Простите, леди Лили, – помотал головой Чарни, – но его величеству не отказывают…

Я мысленно застонала. Вот что за ужасный день?! То генерал видеть не хочет, то теперь его величество решил срочно увидеться. Нельзя, что ли, было наоборот?!

– Хорошо, – вздохнула я, – проходите, – распахнула дверь, – я сейчас…

– Я подожду вас внизу, – отступил Чарни на шаг назад.

Собиралась я быстро. Новое платье, туфли… я зашипела, надевая обувь на правую ногу. Парла все еще не пришла, прическу сделать было некому, да и волосы еще не высохли. Тогда я решила наплевать на местные традиции, все равно его величество прекрасно знает, что я из другого мира, и, расчесав щеткой, оставила их распущенными. Пока едем немного просохнут.

Чарни мельком взглянул на мою прическу, но ничего не сказал.

До дворца мы ехали в молчании. У меня отчаянно болела стертая пятка, я не понимала, зачем я нужна его величеству, и что что, вообще, происходит.

По дворцу мы снова шли по каким-то серым безликим коридорам. Я прикусила губу, стараясь не хромать и не отстать от стремительного Чарни. Когда я уже готова была плюнуть на приличия, снять туфли и идти босиком, он открыл неприметную дверь, и мы вышли в гостиную.

– Ждите здесь, леди Лили, – улыбнулся он, – я доложу, что вы прибыли.

Еще одни «докладыватель», с неудовольствием подумала я, но говорить ничего не стала. Просто кинула.

Чарни ушел. Я плюхнулась на диван и скинула проклятые туфли. По чулку расплылось кровавое пятно от мозоли. Если сейчас чулок присохнет к болячке, то я потом, вообще, не смогу надеть обувь.

И, не долго думая, я задрала юбки и принялась отцеплять чулок от подвязки. Сниму, все равно под длинным платьем никто не увидит, что я без чулка.

– Кхм, – кашлянул кто-то… хотя, почему кто-то? Его величество собственной персоной, – леди Лили, чем это вы тут занимаетесь? – насмешливо фыркнул он.

– Ой! – пискнула я, бросила недоснятый чулок, сунула ногу в туфлю и присела в реверансе, прикусив губу, чтоб не вскрикнуть от пронзившей пятку боли.

– Что с вами? – шагнул ко мне обеспокоенный король.

А мне почему-то так стыдно стало признаваться, что я мозоль натерла, что я, покраснев от смущения, пропищала:

– Ничего, ваше величество, все хорошо.

Но мне не поверили. И оскорбились к тому же, что я не ответила честно. Его величество нахмурился, поджал губы и сухо приказал, махнув рукой на кресло:

– Сядьте! – Я плюхнулась на сиденье без возражений. Ибо, во-первых, ищите дуру возражать королю, когда он недоволен. И, во-вторых, сидеть мне было гораздо легче, чем стоять.

А король опустился передо мной на одно колено, бесцеремонно залез под юбку и, обхватив железной хваткой мою щиколотку, вытянул ногу и снял туфлю… и чулок… Ну, потому что он сам уже почти упал. Я же успела его отстегнуть.

От стыда я даже лицо руками закрыла. Сидела багровая, слыша, как шумит в ушах кровь, и не могла произнести ни слова. С трудом дышала, проталкивая воздух, через сжатое спазмами горло. И только вскрикнула непроизвольно, когда его величество отодрал прилипшую к ранке ткань.

– Леди Лили, – он продолжал сидеть передо мной на корточках, – где вы так умудрились? – он покачал головой и крикнул, повернувшись в сторону двери и слегка повысив голос, – Мор! Позовите Мора! Живо!

Наконец-то он отпустил мою ногу и встал.

– Леди Лили, – присел он в кресло напротив, – рассказывайте, откуда мозоли на ваших прелестных ножках?

Новый мир меня испортил. Я стала черствой и меркантильной. Вот и сейчас, вместо того, чтобы увидеть в этом вопросе проявление заботы и сочувствие, я увидела возможность нажаловаться на генерала и продать полевую кухню. И сразу пропал куда-то стыд…

– Ваше величество, – залепетала я, не отрывая руки от лица, чтобы король не увидел, что я изменилась и теперь думала только о деле, – мы так долго шли до экипажа… я отпустила его, думала, что буду слишком долго беседовать с генералом… а он даже не захотел со мной встретиться.

– Генерал? – перебил мой лепет король и расхохотался, – леди Лили, вы меня поражаете. Как в вас одновременно все это уживается? Удивительная прагматичность и в то же время глубокая наивность?

Я промолчала. Убрала руки от лица и положила на коленки, как примерная девочка. Откуда я знаю, что ему отвечать? Это, вообще, было похоже на риторический вопрос.

– Леди Лили? – Окликнул меня его величество. Раз уж ему так нужно знать ответ, то я пожала плечами, мол, не знаю. – Неужели вы хотели продать генералу Горфиду ваше новое изобретение – полевую кухню?

Я тут даже вздрогнула. Уставилась во все глаза на короля и спросила ошеломленно:

– А вы откуда знаете про полевую кухню?!

Его величество насмешливо фыркнул:

– Я приказал докладывать мне лично обо всех патентах, которые принесете регистрировать вы или барон Фабербургский. И мне сообщили о вашем новом изобретении сразу, как только вы сдали документы. Собственно, поэтому вы здесь. Я хотел, чтобы вы продемонстрировали нам, как она работает, опытный образец уже доставлен во дворец. Сейчас Мор вылечит вашу ногу, – он кивнул на мою босую ногу, я невольно ее поджала, пряча под подол, – и мы пойдем.

Обалдеть просто! Ахнула мысленно я. И когда это он все успел?!

– Ваше величество? – в гостиную заглянул знакомый мне лекарь, – звали?

Мор опустился передо мной на корточки и мягко обхватил ступню. Вот уж точно не король с его железной хваткой. Я расслабилась, Мор осторожно дотронулся до покрасневшей кожи вокруг мозоли и очертил круг. При этом я снова, как в прошлый раз ощутила, как магия приятным холодком скользнула по моей коже. Это было так приятно, что я невольно закрыла глаза и застонала… Мор еле слышно фыркнул и продолжил водить пальцем по пятке, сужая спираль. А я просто уплывала от ощущений. И неизвестно, чем бы все это закончилось, если бы не голос короля, сломавший весь кайф:

– Леди Лили, вы так стонете от рук Мора, что я начинаю ревновать.

– Что?! – невольно вскинулась я, забывая и про Мора, и про пятку… Какая еще ревность?! Откуда она, вообще?! Это что еще за новости?! А как же герцог?!

– Вот если бы не герцог, – кивнул его величество, а я мысленно охнула… неужели я все это произнесла вслух?

– Я не понимаю, ваше величество, – мне стало немного страшно. Еще не хватало интереса короля к моей скромной персоне. И сон сразу вспоминался, где король мне что-то протягивал, и слова Чарни, что королям не отказывают. – Я же не , – я хотела сказать, что не давала повода, но замолчала. Мне показалось, что невежливо будет говорить это. И тем более здесь еще Мор… он все так же водил пальцем по моей пятке, заживляя мозоль и сводя спираль в точку.

А вот его величество присутствие посторонних, кажется, не смущало.

– Потому что, леди Лили, – он улыбнулся, – Экберту нравятся тихие и покорные девицы, заглядывающие ему в рот. В вас же эта покорность невообразимым образом совмещается с самостоятельностью, решительностью и упорством. Но самое главное, обе ваши стороны не кокетство. Вы всегда настоящая. И когда прячетесь за спину мужчины, и когда решаете все проблемы сама. Это так не похоже на других… и именно этим вы меня и привлекли… А сегодня, – он кивнул на висевший на подлокотнике кресла чулок, – я понял, что слишком рано пообещал вас брату. Я бы хотел, чтобы вы были моей фавориткой…

Я опустила глаза и прикусила губу, чтобы не ляпнуть чего-нибудь лишнего и спрятать покрасневшие щеки. Королям отказывать нельзя, но и быть фавориткой мне не хотелось бы. Не потому что мне не нравится король, нет, он вполне симпатичный. Но, наверное, я еще не до конца избавилась от комплексов.

Его величество выждал паузу и рассмеялся.

– Вот об этом я и говорю, – улыбнулся он, – вы снова спрятались за спину Экберта, леди Лили… Вы не посмели отказать мне, но при этом отказали.

– Готово, ваше величество, – Мор отпустил мою ногу, – я все заживил.

– Отлично, Мор, – ответил его величество, не сводя с меня глаз, – вы можете идти.

Мор ушел. Мы молчали. Но не долго:

– Леди Лили, у нас очень мало времени, – напомнил мне его величество, но сам при этом продолжал сидеть в кресле.

Я вскочила, сунула босую ногу в туфлю и, прикрыв подолом чулок, попыталась смять его в комочек и спрятать.

– Наденьте, – приказал его величество, – прямо сейчас.

Это была не просьба. Я почувствовала это где-то внутри. И ослушаться было нельзя. Его величеству не отказывают, снова зазвучал в голове голос Чарни. Меня заколотило, на глазах выступили слезы и я прикусила губу, чтобы не расплакаться. Теребила в руках этот треклятый чулок и не могла заставить себя сделать то, что требовал у меня король. Мне стало так больно. А ведь я ему верила.

– Тш-ш, – он встал с кресла и подошел ко мне. Обнял, прижимая к себе, – не плачь, прости, я не хотел обидеть или напугать тебя, – он легко взял меня за подбородок и заставил поднять на него взгляд… я видела все до единой конопушки на его лице, но они не вызывали во мне умиления, как раньше. Его величество склонился, как будто бы желая поцеловать, а я отвернулась и сделала шаг назад. Я была готова к тому, что король силой вернет меня на место, но он только вздохнул, – я подожду вас за дверью, леди Лили.