Глава 19

Фиппу я, конечно же, ничего не сказала… Меньше знает, крепче спит. Он и так был сильно взволнован тем, что произошло, и всю обратную дорогу рассказывал мне, что с ним случилось тот злополучный вечер.

Он, как мы и договаривались, отнес чертежи и документы в патентное бюро. Еле успел к тому же, даже пришлось уговаривать местного чиновника принять заявления. Сделав дело, довольный Фипп отправился в гостиницу дожидаться меня.

Но когда стало темнеть, а я все не появилась, Фипп рванул в Управление, и попал как раз к концу рабочего дня, когда народ выходил из той самой двери, возле которой он меня оставил.

Мой маг-инженер попытался выяснить, видел ли кто-нибудь меня, но все только разводили руками. Он попытался войти внутрь, но его подхватили под белы рученьки и вывели с охраной… При этом Фипп невольно морщился и потирал бока. Так что я подозреваю, скорее все было не совсем так, и ему там хорошенько наваляли, чтоб не лез куда не следует.

Но Фиппа это не остановило. Неизвестно, чем бы все закончилась, если бы не Евон.

– Такая милая дама, – с воодушевлением рассказывал о ней Фипп, – она единственная отнеслась ко мне с пониманием и сочувствием. Помогла мне встать и отвела к себе в кастелянскую. А потом пошла прямиком к самому герцогу Бертенбергскому! Представляете, леди Лили?! Герцог известен жестоким нравом, к нему не каждый мужчина соберется с легкостью, а она… ох, леди Лили, – вздыхал Фипп, – я еще никогда не встречал такую храбрую женщину.

Он прикладывал руку к сердцу, а я прикусывала себе язык, чтобы не переспросить: точно ли мы с ним говорим об одной и той же женщине? Про ее храбрость я ничего сказать не могу, возможно так оно и есть, но вот «любезная» – это точно не про ту Евон, которую я знаю.

Евон отправилась к герцогу и выяснила, что некую леди сегодня днем арестовали за попытку отравления.

– Ох, леди, – бледнел Фипп, когда вспоминал этот момент, – я ведь решил, что правда это… что недосмотрели мы, и мясо испортилось… думал, взаправду помер кто, – здесь он тяжело вздыхал и продолжал рассказывать дальше. – А Евон говорит, мол, не помер никто. А леди арестовали, чтоб сбежать не успела, если отраву обнаружат. А если все хорошо, то отпустят… Иди, сказала мне Евон, в гостиницу и спи спокойно.

Но совесть не позволила Фиппу спать спокойно, и он отправился штурмовать тюрьму. Там ему подтвердили слова Евон и велели не волноваться. С леди все хорошо, и она уже давно спит сном младенца.

Фипп вернулся в гостиницу, но никак не мог успокоиться, всю ночь проворочался без сна, а утром заставил хозяина гостиницы открыть ему мой номер, собрал мне самые необходимые вещи, и снова отправился в тюрьму.

Откуда его второй раз за два дня вывели под белы рученьки… только не на улицу, а во дворец.

– Леди Лили, – в этот момент он каждый раз смотрел на меня с восторгом, – не знаю, как уж вам удалось… Но дворец! Меня, правнука опального барона Фабербургского, его величество пригласил быть гостем во дворце! Я думал, этого не случится никогда, и наш род всегда будет прозябать на задворках королевства.

– Сэр Фипп, – я зевнула, до дома оставалось не больше пары часов, и значит я в последний раз слушаю эту душещипательную историю, – а что натворил ваш прадед?

– Леди Лили, – вскинулся Фипп, – вы никогда не слышали о Фабербургском заговоре? Мой прадед считал себя потомком королевской династии, возглавил заговор и убил короля. Но прабабка его величества сумела удержать трон в своих руках. Моего прадеда казнили, а деда, который тогда был младенцем, королева пощадила и даже оставила ему титул барона и крошечное имение недалеко от Крамсберга.

Я слушала и удивлялась. Ну, ничего себе жизнь у королей… заговор на заговоре… только успевай уворачиваться.

– Я совсем забыл! – вдруг хлопнул себя по лбу Фипп, – пока я крутился возле тюрьмы, слышал, что пытались задержать королевского управляющего, который обокрал ваше поместье. Но ему сбежать… и теперь его ищут.

Холодок пробежал по моей спине и застыл в районе копчика… Надеюсь, ему неизвестно, кто сдал его герцогу…

В свете последней новости, возвращаться в поместье было страшновато. Я уже нарисовала себе картины разоренного, а то и сожженного дома, несчастной, рыдающей Гизеллы, искалеченной Клати и даже убитого проклятым управляющим Аника, который пытался заступиться за дочь.

Двадцать минут дороги в карете в этот раз показались мне длиннее пяти суток пути из столицы. Но когда в ночи показались очертания целой и невредимой на первый взгляд усадьбы, я с облегчением выдохнула. Все мои страхи оказались напрасны. К счастью, дома все было тихо и спокойно, как всегда.

Потянулись дни томительного ожидания. Ждали мы, конечно, не беглого королевского управляющего, а королевского посланника, который должен был приехать и заключить договор на поставку консервов.

Я была так уверена в успехе исследований, которые грозился провести король, что решила запустить цех, не дожидаясь подписания документов. И через пару дней после возвращения, вызвала Фиппа в кабинет, и как только он появился в дверях, заявила:

– Сэр Фипп, мне кажется, нужно как можно скорее начинать производство. Не стоит дожидаться решения его величества. Вы же знаете, я осталась без гроша в кармане, и каждый день простоя погружает меня в долги еще больше.

– Леди Лили, – вздохнул Фипп, присаживаясь в кресло, – я все понимаю. Но может быть подождем еще немного? Мы же не знаем какие условия нам будут предложены его величеством. Вдруг по договору производство должен будет курировать представитель его величества и нам будет запрещено реализовать консервы на сторону. Тогда все, что мы закатаем до приезда человека короля можно будет отдавать на кухню Трилл.

В его словах был резон. Я немного подумала, прикинула как лучше и приняла окончательное решение:

– Хорошо, мы отложим запуск еще на три дня. И если он не приедет, то начнем работать и будем искать новые каналы сбыта.

Конечно же мне было тревожно. Денег у меня совершенно не осталось. И я уже сто раз пожалела, что не намекнула его величеству о своем крайне бедственном финансовом положении. Или не попросила аванс в счет будущих поставок…

Вот, кстати. Я вяла лист бумаги и стала записывать на чем должна буду стоять насмерть, при обсуждении контракта. И первым пунктом будет авансовые платежи в размере не менее пятидесяти процентов от суммы поставки.

Я еще не закончила свой список, когда в дверь осторожно поскреблись.

– Входите, – разрешила я войти, недоумевая кто это может быть. Фипп и даже Гизелла стучатся гораздо смелее. Но это оказалась Клати. Она протиснулась бочком в дверь и замерла, прижимаясь спиной к створке, как готовая сорваться прочь в любой момент. – Клати? Что случилось?

– Леди Лили, – залепетала девчонка, – госпожа Гизелла, моя мама… она заболела… ей совсем плохо, – она всхлипнула и залилась слезами.

– Но я только что видела ее, Клати, с ней все было в порядке, – вскочила я из-за стола, отбросив перо…

– Да, леди, – Клати рыдала, закрыв лицо руками и крупно вздрагивая всем телом, – я не знаю, что случилось. Она шла-шла… говорила… а потом схватилась за грудь… вот тут, – девчонка прижала руку к сердцу, – и упала… и теперь лежит… и еле дышит…

Последние слова горничная договаривала с подвыванием, не в силах справится со слезами.

А я уже бежала к экономке. Что бы там ни было между нами в самом начале, сейчас мы с ней были почти подругами… ну, насколько это возможно, учитывая разницу положений.

Бледная, как простыня Гизелла лежала на полу в своей комнате. И была без сознания. Я велела Клати привести сюда Аника и Фиппа, чтобы они помогли уложить ее в кровать. А сама расстегнула пуговки платья, распахнула окна и попыталась прощупать пульс… Но от страха из-за собственной беспомощности, мое сердце колотилось так громко, что заглушала тихое биение пульса Гизеллы. Я только чувствовала, что он есть, но посчитать сколько ударов в минуту, так и не смогла.

Через полчаса ничего не изменилась. Мы уложили экономку в постель, но она так и не пришла в себя, оставаясь такой же бледной. Я отправила Аника на станцию с письмом к начальнику станции. Он обещали привезти мне модистку, но мне сейчас нужен был лекарь.

Лекарь приехал через тридцать шесть часов. Я представляю, чего это стоило начальнику станции. Но было уже поздно. Накануне Гизелла умерла, так и не придя в сознание.

Похоронили мы Гизеллу на деревенском кладбище. Погода в тот день выдалась сырой и холодной. Под ногами хлюпал тяжелый мокрый снег, а ветер хлестал по лицу, обжигая щеки мелкими, острыми льдинками. Слезы попадали на ранки и все лицо немилосердно щипало.

Я держалась за Фиппа и не могла перестать плакать. За нами шел ставший еще меньше Аник, прижимая к себе рыдающую Клати. И Трилл. Неестественно прямая и застывшая в своем горе. Ее состояние внушало больше всего опасения, и ее сопровождал лекарь любезно согласившийся остаться в поместье на несколько дней за десять золотых, которые я заняла у Фиппа.

Все было так плохо, что я даже не хотела думать о будущем.

– Леди Лили, – тихо позвал меня Фипп и кивнул на ворота усадьбы.

Там стояла карета со станции. И рядом прохаживался незнакомый молодой человек. Он увидел нашу печальную процессию и, широко улыбаясь, шагнул на встречу:

– Леди Лили? – обратился он ко мне. Я кивнула. – Меня зовут сэр Аталрик. Я приехал к вам по поручение его величества для заключения договора на поставку консервированного мяса. И контроля за работой вашего цеха. Вот документы, – он сунул руку за пазуху и достал ворох каких-то бумаг.

– Простите, сэр, – вытерла я слезы, – что не встретили вас, как полагается. У меня умерла экономка. И мы были немного заняты.

– О, – вздохнул Аталрик и слегка поклонился, – соболезную. Кажется вы были близки…

– Не то чтобы очень, – вздохнула я, – но мы с Гизеллой хорошо ладили. Идемте в дом. Я посмотрю ваши бумаги после обеда.

Документы у королевского представителя были в порядке, и можно было бы начинать работать, но я была так разбита, что попросила у Аталрика паузу до завтрашнего утра. Надо было привести свои чувства и мысли в порядок.

Я велела Клати разместить Аталарика в последней гостевой комнате, Трилл подавать поминальный обед через полчаса, а сама отправилась к себе в комнату. Мне нужно было переодеться. Пока ходили на кладбище я промочила ноги. Когда я уже привела себя в порядок и собиралась выйти, в дверь постучали.

Там был лекарь. Я, к сожалению, во всем этом сумбуре даже не запомнила, как его зовут.

– Леди Лили, – тихо сказал он, – я принес вам капли, как вы и просили. Позвольте я войду и приготовлю вам лекарство.

Я открыла было рот, чтобы сказать, что я ничего не просила, но лекарь уже оттеснил меня и бесцеремонно вошел в комнату и закрыл за собой дверь.

– Что вы себе позволяете?! – возмутилась я, – я не нуждаюсь в вашей помощи.

– Простите, леди Лили, что пришлось прибегнуть к такому обману, – толстенький пузатенький лекарь сложил короткие ручки на животе, – но я должен предупредить вас. В поместье твориться что-то неладное…

– Что?! – перебила я его невольно, ощущая, как холодок страха сковывает движения.

– Понимаете, – лекарь задумчиво потеребил длинные, как у Тараса Бульбы, усы, – дело в том, что ваша кухарка, Трил, уверена, что ее сестру, Гизеллу, отравили.

– Подождите, – перебила я его снова, – но вы же сами сказали, что это был сердечный приступ?!

–Верно, – вздохнул лекарь, – именно потому я пришел к вам, а не обратился в городскую управу.

Я глубоко, до головокружения вдохнула, и замерла, широко раскрыв глаза. Лилька… куда ты опять вляпалась.

– Леди Лили, – лекарь взял меня за руку, усадил в кресло, накапал в стакан успокоительное и, плеснув воды из графина, протянул мне, – кухарка утверждает, что ее сестра не могла умереть от сердечного приступа. Вы же знаете, что Гизелла была тайной возлюбленной сэра графа, прежнего хозяина этих земель? – спросил лекарь.

– Да, – кивнула я, делая глоток, – она рассказала мне о своей связи с графом в самый первые дни после моего приезда.

– А она говорила вам, что в прошлом году очень сильно болела? Аккурат во время ареста его светлости? – Я снова кивнула и отпила из стакана еще. – Так вот… ее сестра утверждает, что накануне ареста граф отправил в поместье мага-лекаря, который должен был вылечить госпожу Гизеллу. Тот же приехал в поместье, провел пару часов наедине с заболевшей, а потом уехал. И для кухарки это является основанием, чтобы утверждать, что после лечения магом-лекарем ваша экономка была абсолютно здорова.

– То есть, – выдохнула я из себя вопрос, – вы хотите сказать… Гизеллу, правда, убили?!

– Я не думаю, леди Лили. Как я уже говорил, в таком случае не пришел бы к вам, – лекарь накапал в опустевший стакан капли, плеснул воды и выпил одним глотком, – но я должен вас предупредить, ваша кухарка думает, что ее сестру отравили либо вы, либо сэр Фипп.

– Что?! – у меня закружилась голова, а перед глазами все поплыло, – но… почему?! – выдохнула я вопрос и тут же ответила сама себе, – потому что все остальные – свои. А мы чужие.

– Верно, – кивнул лекарь, – и вы должны быть очень осторожны. Трилл… она очень болезненно восприняла смерть сестры. И я не полностью уверен в ее адекватности.

– Спасибо, – пробормотала я и замолчала. Я понимала, что случилось и чем это мне грозит… но принять, что все это происходит на самом деле, пока не получалось. Казалось я сплю… или нахожусь в какой-то кошмарной нереальности…

– Леди Лили, – лекарь протянул мне еще один стакан с каплями, который я взяла, – я бы на вашем месте уволил кухарку…

– Д-да, – прошептала я и поднесла стакан к губам. И тут до меня дошло о чем намекает лекарь, – вы думаете Трилл… может?

Лекарь только пожал плечами и виновато улыбнулся. Что же он прав. Рисковать собой я не намерена.

На кухню я почти бежала. Страх гнал меня, заставляя сделать то, на что я никогда не решилась бы, несмотря на все свои рассуждения.

– Трилл! Ты уволена! – выпалила я с порога.– И ты покинешь усадьбу немедленно. У тебя десять минут, чтобы собрать вещи. Аник отвезет тебя в деревню или на почтовую станцию. Как пожелаешь.

Кухарка в это время резала овощи на жаркое. Она застыла с ножом в руке, глядя на меня ненавидящим взглядом.

– Ты… ты убила мою сестру, а теперь увольняешь меня?! – зашипела она, – тебе конец, отравительница! Я отправлюсь в Крамсбург и пойду в городскую управу! Они выведут тебя на чистую воду!

Она бросила нож, он загремел по каменному полу, высекая искры, развязала фартук и, смяв его, одним рывком швырнула вслед за ножом.

– Это твое право, Трилл. Но сейчас ты немедленно уберешься из моего поместья, – ответила я, еле удерживая себя в дверях кухни. За мной столпились все остальные: слуги, Фипп, королевский представитель и лекарь. И я не могла быть слабой при них. Я баронесса, а не трусливый кролик.