Глава 22

Мы с Фиппом оказались правы. Аталрик был тем самым управляющим, которого его величество назначил в мое поместье.

А еще он был игроком. И как раз накануне назначения очень сильно проигрался и задолжал некоторым людям крупную сумму денег. Он был в отчаянии, и вдруг такая удача. Полное добра поместье заговорщика…

Аталрик приехал сюда, как хозяин. В первую же ночь глупышка-Клати рассказала ему и про связь матери с графом, и про ее невольную помощь заговорщикам, и про сокровища… Сначала он только посмеялся над досужими вымыслами. Сокровища? В этой дыре?! Тем более денег в поместье было столько, что он с легкостью рассчитался с долгами, забрав всего лишь крошечную, незаметную часть того, что получил его величество.

И все было бы хорошо, но за карточным столом удача в очередной раз отвернулась от него. И хотя проигрыш был намного меньше, но не платить же из своих денег, когда у него есть возможность наложить лапу на деньги проклятого заговорщика и его подружки. Тогда-то он и перестал платить жалованье, заявив Гизелле, что иначе сдаст ее с потрохами. И начал тянуть с нее деньги. А что? Ей граф деньжищ отвалил не по чину. Слишком шикарно жить захотела бывшая крестьянка.

И тут вдруг лавочка накрылась. Внезапно его персоной заинтересовался сам его светлость герцог Бартенбергский… но ему повезло, ему пригласил на ужин временно исполняющий обязанности мэра Крамсберга – приятель и коллега, которому Аталрик невольно завидовал, ведь тому достался целый город. И он проболтался, что пришло письмо от герцога с вопросами о скоромной персоне управляющего Розанским баронством.

Аталрик, не будь дураком сбежал, оставив его светлость с носом. Но и сам попал в не самую лучшую ситуацию: денег нет и появиться нигде нельзя.

И тогда решил он наведаться к Гизелле. И тут Клати выдала ему сногсшибательную новость. Она подслушала, как ее мать разговаривала со своей сестрой. И говорили они о том, что граф написал своему сообщнику в последнем письме, которое Гизелла не успела передать куда нужно, очень странную фразу «монетка закатилась под скрипучую половицу». Клати сразу сообразила, что старшие ищут сокровища заговорщиков и обо всем доложила Алатрику. Потому что он сказал ей, что будь у нее приданное, он женился бы на ней, смотря на сомнительное происхождение.

Клати пыталась искать сокровища сама, но у нее ничего не вышло. И тогда Аталрик решил взять все в свои руки. Для этого ему нужно было попасть в дом. От Клати он узнал, что мы ждем королевского представителя. Все складывалось как нельзя удачно, и он решил сыграть роль практически самого себя. Он осветлил волосы и брови, надел ботинки на каблуках, чтобы стать выше, и сбрил бородку, которую носил, чтобы казаться старше.

Оставалось только как-то устранить Гизеллу. Из всех домочадцев только она общалась с ним достаточно долго, чтобы не купиться на маскарад. И тогда он велел Клати подсыпать в чай Гизелле снотворное. Он не хотел убивать, он хотел, чтобы она заснула и пару дней провела в своей комнате, пока он они ищет сокровища.

Но Гизелле внезапно стало плохо и она скончалась.

Эта незапланированная смерть, чуть все не сломала. Клати впала в истерику и хотела было пойти и во всем признаться. Но он уговорил ее, сказал, что как только найдут сокровища, сразу поженятся и уедут.

И тут дура-баронесса вылезла со своими обвинениями. Пришлось спасать свою шкуру, скакать полночи за дилижансом и замарать руки в крови.

Аталрик рассказывал долго. Он совсем не боялся меня и свободно ходил по спальне, заглядывая в шкафы и на полки. А я так и валялась на постели связанная и боялась шевельнуться, потому что в его руках был пистолет, который он изредка направлял в мою сторону. И каждый раз сердце сжималось от страха, что он решит прекратить свои признания и просто убьет меня.

– А теперь куда-то исчез сэр Фипп, – хмыкнул он и остановился напротив, – поверьте, леди Лили, я убью вас, не задумываясь. Вы слишком много попортили мне крови, чтобы я мог так просто вас отпустить, – он поднял руку и наставила на меня пистолет, – и у вас есть только один шанс, уговорить меня не нажимать курок. Вы должны сказать, где спрятаны сокровища…

Я лежала на кровати и смотрела в круглую дырку пистолетного дула с мушкой прицела и думала, что шансов выжить у меня нет… потому что я не представляю где может быть эта «скрипучая половица», под которую закатились монетки…

Наверное, я сошла с ума.

Вместо того, чтобы заплакать или умолять, я расхохоталась. А может быть поняла, что мне нечего терять? Сэр Фипп все равно не успеет вернуться с помощью…

– Сэр Алатрик, – улыбнулась я ему во все тридцать два зуба, – я получаю продукты и дрова от деревенских в счет будущего оброка. Все деньги, которые у меня были с собой, я отдала за долги, которые накопились за время вашего управления. Чтобы рассчитаться с лекарем, я заняла деньги у сэра Фиппа. Мое поместье в залоге у банка, потому что я хотела заработать и купила оборудование, которое теперь простаивает. Мне нечем платить слугам, мне не на что купить себе одежду и обувь на весну, и я до сих пор выхожу на улицу в зимнем капоре и дубленке. И вы полагаете все эти проблемы у меня были бы, если бы я знала, где находится «скрипучая половица» с монетками?

Я снова рассмеялась, и завозилась, укладываясь поудобнее. Направленное на меня дуло перестало пугать. Я вдруг поняла, что так устала.

Я маленький перепуганный кролик, а не зубастая акула. И я хочу прятаться в своей норке, а не воевать с хищниками за добычу. Я больше не хочу так жить. Не хочу быть храброй и оставаться один на один с преступниками. Не хочу быть сильной и думать, как вытащить себя из пучины безденежья. С меня хватит.

– Стреляйте, – устало вздохнула я, – давайте уже, сэр Аталирк. Прекратите все это…

– Леди Лили, – зло зашипел Аталрик, – я не шучу…

– Я тоже, – вздохнула я и улыбнулась, – вот вы мне рассказали свою историю… а давайте я расскажу вам свою. Раз уж мы никуда не торопимся…

Мне было семнадцать, когда закончилось мое беззаботное детство. В один миг. Мама, папа, старший брат… Они все погибли в один день в автомобильной аварии. Я осталась совсем одна. Девочка, которая семнадцать лет до этого жила, как маленькая принцесса.

Меня хотели отправить в детский дом, но не успели. Нашлась добрая тетя, мамина двоюродная сестра, которая взялась присматривать за бедной сироткой. Оформила опекунство. И не прошло и месяца, как в нашей трехкомнатной квартире прописалась в прямом и переносном смысле вся ее большая семья. Уж не знаю, как это она провернула, но оказалось, что по документам жили они здесь еще при родителях.

Через полгода, мне уже было восемнадцать, я получила в наследство старый гараж, а тетушка с семьей – нашу трешка. Все честно. Всем поровну.

И вот сижу я рядом со своим имуществом, реву от безысходности, и вдруг кто-то мне руку на плечо кладет, что, мол, с тобой случилось? Может тебе помочь?

Вот так я и познакомилась с Маратом. Он тогда выслушал меня, взял за руку и отвел к своему знакомому юристу. Они бились за меня, как дикие звери.

У меня не было ни единого шанса не влюбиться. Марат был для меня всем. Я просто боготворила его. Он сказал, что не нужна нам доля в трешке на окраине, лучше купить квартиру в центре, в ипотеку… А выигранных через суд денег нам хватит на первый взнос. И я поверила. И старательно верила до тех пор, пока не стукнулась лбом об железную дверь.

– И теперь того, как меня столько раз предавали близкие, вы, сэр Алатрик, думаете, что меня напугает пуля в лоб? – я нова рассмеялась, – стреляйте уже… я готова…

Пока я рассказывала, он так и держал меня на прицеле, не отводя пистолета. Но теперь он опустил руку.

– Леди Лили…

Начал он, но не договорил…

Раздался звон стекла, резкий щелчок, Аталрик рухнул, как подкошенный, в воздухе запахло горячим железом и холодным воздухом с улицы, а в мою комнату через окно ввалился злющий герцог Бартенбергский.

Все это случилось в одно мгновение, и я даже не сообразила, что надо закричать или как-то по-другому среагировать… просто застыла, забыв как дышать.

А он мельком взглянул на меня, отбросил носком ботинка в угол комнаты упавшее оружие и навел свой пистолет на Аталрика, лежавшего на полу с простреленной рукой.

– Цела? – спросил его светлость, не поворачивая головы.

Наверное меня, но не смогла ответить. До меня только-только стало доходить, что произошло. Меня спасли. Не знаю как, но Фипп успел.

Его светлость все так же держа на мушке Аталрика склонился к нему и, достав из кармана наручники, одной рукой ловко защелкнул их на его запястьях. Сразу было видно, это очень привычное действие, и герцогу не раз приходилось проделывать такой трюк.

Теперь Аталрик уже ничего не сможет сделать… Когда я поняла, что все закончилось, и мне больше ничего не угрожает, накатила такая слабость, что я была не в силах двинуть ни рукой, ни ногой, и даже моргать было трудно. Мышцы превратились в желе…

– Чтоб мне сгореть! – знакомо выругался герцог, – леди Лили! Аталрик, я тебя сам лично пристрелю, – зарычал он склонился надо мной. Он бесцеремонно ощупал меня всю, одновременно срезая веревки на запястьях и щиколотках, непонятно откуда взявшимся ножом.

– Цела! – выдохнул герцог и рывком поднял меня. – Леди Лили! – он с силой тряхнул мое тело, так что челюсть клацнула, стряхнув, как старую пыль, странное оцепенение.

– Ах, – с шумом втянула я в себя воздух, и только тогда поняла, что все это время не дышала. А вместе с выдохом хлынули слезы.

– Леди Лили, – с облегчением выдохнул герцог и прижал меня к себе. Я вцепилась в его пропахшее лошадиным потом суконное пальто и разревелась. – Леди Лили, – голос его светлости дрогнул, – все хорошо, все уже закончилось, – прошептал он мне в макушку и помолчав, добавил, – мой маленький храбрый кролик.

Он говорил еще что-то, но я его не слышала. Весь мой страх выходил слезами, и я висела на его светлости и захлебывалась рыданиями.

– Если бы я знал, – ехидно фыркнул Аталрик, сидя на полу и пытаясь устроить удобнее покалеченную руку, – что убежденный холостяк уже не такой убежденный… я бы повеселился с дамочкой напоследок…

Его светлость рыкнул и, не отпуская меня, прищурился и Аталрик зашипел об боли и вцепился в раненную руку.

– Ну, спасибо, ваша светлость, – простонал он, – теперь шрам останется. У вас варварские методы лечения, прижигать рану огненной магией так несовременно…

– Не останется. – Я даже сквозь слезы уловила, как рассвирепел его светлость, и порадовалась, что в этот раз злость направлена не на меня, – ты не доживешь до того времен, как рана заживет. Это я тебе обещаю…

Меня заколотило, то ли от нервов, то ли от холода, то ли от потери сил… но зато я перестала рыдать и теперь только громко всхлипывала и тряслась в объятиях герцога. Я очень боялась, что он меня отпустит. Мне было страшно снова остаться одной. И он как будто бы чувствовал этот страх и прижимал к себе все так же сильно.

– Леди Лили! – моя дверь с грохотом распахнулась и в спальню влетел Фипп. Бледный до синевы, грязный, с синяком на пол лица… Обежал взглядом обстановку и выдохнул с облегчением, – леди Лили, вы живы…

Я закивала. Я так была рада его видеть, что захотела кинуться на него, обнять и снова разрыдаться от облегчения, что все закончилось. Но руки его светлости на моей талии внезапно закаменели, он как будто бы угадал мой порыв и дал понять, что ему это не нравится.

И я подчинилась…