Глава 12
Кечуа отличались буквальностью. Просили боги отправить пришельцев “в низинный мир” — получите и распишитесь.
Не прошло и часа, как в Небесном городе устроили пышный праздник в честь наших проводов. Оставалось надеяться, что и отправят с горы нас не как они тут привыкли “провожать”, через жертвенный камень, а ножками-ножками.
Мы не расслаблялись и зорко отслеживали все реакции туземцев, чтобы не попасть в очередную переделку.
Насколько я помнила из приключенческих книжек, индейцы знают толк в войне. Этим особо биться не с кем, поскольку город затерян в горах, так что они себя реализовали в организации вечеринок.
Эта мне удивительным образом напомнила гавайскую, потому что все поголовно - и мужчины, и женщины, украсили себя цветами. Крупными, что-то из семейства лилейных.
Чинпукилла счастливо хихикала, не скрывая своего торжества, но на меня посматривала с благодарностью. А когда все, кроме разве что меня и Сэма, выпили по третьей чаше чичи, она подошла ко мне, таща за руку Флауэрса.
– Римак! — сказала она ему повелительно, а потом добавила еще что-то.
– Чинпукилла просит простить ее за попытку причинить тебе вред, — перевел Эндрю, — она очень любит принца Укумари и не желает его делить еще с кем-то.
– Но ведь у него полно было жен и наложниц! — возмутилась я. — Почему мне-то досталось?
– Надо же с кого-то было начать! — Флауэрс философски пожал плечами.
– Эндрю, а что такое римак? — заинтересовалась я.
– Мое местное имя. Значит - красноречивый. Тут все что-то да означает.
– Чинпукилла тоже? — имя местной красавицы не давало мне покоя с самого начала.
– Конечно. Сияние луны.
– Как симпатично! А ведь и не скажешь так сразу!
Мне стало интересно, как переводятся все остальные имена, но сияющая Чинпукилла уже ухватила Флауэрса под руку и потащила дальше. Интересно, как ее муж отнесется к такому вольному поведению? Понятно, что девочка на адреналине действует. Впрочем это уже головная боль нового короля Укумари.
– Ума не приложу, как ты нас всех выручила, — позади меня послышался голос Дугласа.
– Где ты был? — развернулась я к нему.
– Собирал вещи. Не хочется оставлять здесь все эти исключительные изобретения. И кажется, с одним из них ты довольно близко знакома. Неужели сталкивалась с чем-то похожим раньше?
Проклятье! Он про медиапроигрыватель.
– Я… наверное просто догадалась. Знаешь, в стрессовых ситуациях в нас открываются невиданные ресурсы.
– Мне понятно, что скрываешь от меня что-то, — кивнул Дуглас, отпив что-то из своего бокала, — ты действительно инженер и видимо участвуешь в секретных разработках. Надеюсь, когда-нибудь сможешь доверять мне настолько, чтобы посвятить хоть в часть своих тайн.
Мое сердце при его словах сладко заныло. Я бы его прямо сейчас много во что посвятила. Но лучше о таком не думать.
– У меня появилась теория после того, как кубик проиграл то странное кино, — продолжил профессор, не замечая, как участилось мое дыхание, — с учетом того, насколько генератор из аппарата похож на наш, я почти уверен, что это важнейшее для человечества изобретение пришло отсюда. И эти представители высших цивилизаций проникли в наш мир и внедрили генератор. Возможно, все величайшие ученые современности - ученики или прямые потомки…
— Инопланетян? — подхватила я.
– Да, — согласился Дуглас.
– Инкиллай! — прервал нашу интереснейшую научную беседу голос короля Укумари.
Пришлось идти на голос. Не хочется чтобы он оскорбился моей неучтивостью и решил переиграть волю богов, опьяненный новой властью.
– Пойдешь со мной? — попросила я профессора.
Тот молча составил мне компанию.
Флауэрс уже стоял подле Укумари. Бедняга, у него язык на плече, кажется.
– Вождь просит на прощание почтить его твоим удивительным танцем, чтобы женщины племени смогли заучить его движения и передавать их своим дочерям.
Почему-то мысль сплясать ламбаду при Дугласе Эрвине показалась мне чуть ли не неприличной. А этот негодяй тут же подхватил инициативу, захлопав в ладоши. И глаза его озороно блестели.
– О, да! Присоединяюсь к просьбе! Передай принцу... то есть королю, что это не просто танец, а ритуал великих посланников богов. Инкиллай обращается к небесам с просьбой даровать плодовитость местным женщинам и урожай на полях.
– Дуглас! — зашипела я.
– А что? — этот нахал мне подмигнул. — Как еще можно было истолковать твои бесстыдные телодвижения? Или ты их не сможешь повторить без горячительного?
Так. Меня опять берут на “слабо”!
– Минуточку! — сказала я решительно.
Инопланетный медиапроигрыватель был у меня в рюкзаке. Достав его и смартфон, я произвела сопряжение. Потом нашла в памяти телефона нужную композицию. Да, у меня есть целый плейлист с дискотекой 80-х. Жаль, видеоклипа только нет.
– Отрываемся, крошки! — сказала я решительно, когда из волшебной коробочки полилась зажигательная композиция.
Это была моя минута славы на прощание.
Насмешки Дугласа подействовали на меня как на быка красная тряпка. Я подхватила за руки Чинпукиллу и профессора и потащила их на площадку для танцев.
Под восторженный рев кечуа к нам присоединялись все новые танцоры.
Когда руки Дугласа неуверенно легли мне на бедра, я почувствовала, что по телу будто бы разливается огонь.
Так темпераментно, пожалуй, я не танцевала никогда в жизни.
Повторить пришлось восемь раз. Первой сдалась Чинпукилла. Мои же ноги гудели, но энергии было еще достаточно.
Я увидела, что Укумари смахивает со своей щеки слезинку.
– О, Инкиллай, — произнес он с грустью. А потом еще что-то длинное. Даже переводить не надо, что это означает.
А потом кечуа стройно запели, и я поняла, что они успели выучить тест песни, под которую мы зажигали. Ох, если Небесный город навестят носители португальского языка, их-то уж точно примут за богов.
Под это удивительное звуковое сопровождение нас подняли на руки и куда-то понесли. Я видела Дугласа, Таню и Флауэрса, а также отдельно тюки с нашими вещами.
Нас доставили к золотым воротам, вывели за них.
Укумари вновь сказал что-то проникновенное, и ворота захлопнулись.
– Что это? — удивилась я.
– Все, нас с почестями проводили, — пояснил Флауэрс.
– А Сэм? Пит? Джек?
– Я собрал найденный здесь генератор и наше оборудование в корзину воздушного шара. Своего Пачакутека кечуа пообещали отправить в небо так же, как он и прилетел. Вместе с мальчиком и божественным псом.
– Это все прекрасно, — хмыкнул зоолог, — но как мы будем спускаться с гор среди ночи?
Совсем рядом с нами послышался устрашающий вой, ему вторило звериное рычание.
– Алекс, почему твои инопланетяне не велели этим дикарям отпустить нас утром? — со вздохом поинтересовалась Таня. — Обязательно было выставлять нас за ворота на ночь глядя?
– Но… тут же недалеко спускаться, правда? Помните, как мы быстро сюда добрались? — я растерянно оглядывала лица своих спутников.
Флауэрс мрачно расчесывал щетину на правой щеке. Кажется, его укусил какой-то ночной гнус.
Дуглас вообще отвернулся. Ну, давай, добей меня, профессор! Припомни, с каким трудом мы заползали сюда по скалам, как я карабкалась на четвереньках, когда тропинка стала совсем уж спиральной… Почему-то от Дугласа Эрвина упреки мне было ожидать тяжелее всего.
– Думаю, в первую очередь мы должны поблагодарить Алекс за наше спасение, — наконец, изрек Эрвин, — а уж детали не так существенны. Все мы тут взрослые закаленные люди и выдержим дорогу вниз.
– Может, нам заночевать в летательном аппарате? — вдруг предложил Флауэрс.
Все посмотрели на него, как на буйнопомешанного.
– Там сейчас беспокойно, ночные хищники вышли на прогулку, — сказал Дуглас, — а еще рядом может отираться обиженный бывший король, которого наша Алекс каким-то образом сумела свергнуть.
Это “наша” неожиданным теплом разлилось в моем сердце.
– Ох, профессор, — покачала головой Таня, — нам тут и сейчас неспокойно. Я одна слышу этот шорох и рычание в кустах?
Мы перестали болтать и прислушались. Низкое урчание. Звук, похожий на скрежет когтями по дереву.
Там точно сидит кто-то голодный и жаждет закусить путешественниками!
И тут луна скрылась за облаками. Стало совсем темно!
Я непроизвольно взвизгнула.
– Спокойно, Алекс! — тяжелая и надежная рука Дугласа легла на мое плечо. Захотелось сжаться так, чтобы влезть в его ладонь полностью.
Так, возьми себя в руки, Анфиса! В свои, а не профессорские!
Таня между тем достала фонарик, включила. Дуглас сделал то же самое. А я вспомнила, что мой смартфон тоже может светить.
Стало как-то сразу безопаснее.
– Вот, видите, у нас уже появилось преимущество перед дикими зверями, — заметил Эрвин.
Мы нашли тропу, по которой сюда забирались. Ух, спускаться было еще тяжелее! Подошвы легких индейских туфель скользили по камням. Я несколько раз теряла равновесие. И все же рюкзак меня перевесил, это было неизбежно!
Рухнув и пересчитав коленными чашечками все мелкие и крупные камешки, я поняла, что это не конец!
Меня влекло вниз. Раздирая в кровь кожу на ногах, я катилась и кажется, вот-вот полечу кубарем. И неизбежно сломаю шею!
Я уже прощалась с жизнью, когда меня подхватили сильные и такие заботливые руки профессора.
На половину минуты он крепко прижал меня к себе, и я почувствовала его запах, такой мужской, манящий. Боже, о чем я только думаю! Может, мне принц Укумари какой-нибудь афродизиак в чечевицу подсыпал? Вот теперь мысли и улетают в ненужном направлении.
– Спасибо, Дуглас, — искренне поблагодарила я.
– Да я и сам чуть не упал, тут очень легко остаться без ног и сломать все что можно.
Флауэрс по-джентльменски придерживал Таню за локоток. Я по лицу ее видела, как наша феминистка хотела возмутиться. Вот-вот выдернет руку и скажет, что она не такая уж слабая и немощная. Но тут Эндрю поехал вниз, размахивая конечностями, и уже сам крепко ухватился за спутницу, а она его едва успела поймать. Сердце мое замерло от ужаса, но оба устояли на ногах.
– Так, — решил Дуглас, — идти вниз сейчас опасно. Мы видим только участок, который способны осветить. И если впереди какой-то обрыв или резкий спуск, это чревато несчастными случаями. Предлагаю на ближайшей более-менее ровной площадке остаться до утра.
Это звучало страшновато. Но единственно разумно.
Мы старались держаться ближе, чтобы в случае чего подхватить друг друга. Иногда двигались чуть ли не вприсядку.
Наконец, добрались до более-менее пологого выступа, где смогли разместиться все вчетвером.
Ночь была свежей. Да что там! Прохладной!
А у меня из теплых вещей только джемпер в рюкзаке. Я натянула его поверх индейского платья.
Постелить на камни было нечего, пришлось устраиваться на таком жестком ложе.
– Будем дежурить по очереди, — распорядился Дуглас, — я первый. Жаль, костер развести не из чего.
И правда, в обозримом пространстве не было подходящего горючего материала. А идти куда-то дальше глупо и опасно.
Кое-как улеглись мы на неровной каменистой поверхности и попытались сомкнуть глаза.
Я думала, что не усну. Долго ворочалась, но наконец, меня сморило. Усталость взяла свое.
Сны приходили фрагментами, обрывками.
Инопланетяне с огромными серыми головами и глазами-плошками просили у меня чертежи смартфона.
Дуглас, стоя на одном колене, просил моей руки. И обещал покатать на воздушном шаре. А Джек принес ему коробочку с кольцами. Потом появился принц Укумари и вызвал Дугласа на дуэль.
Следом за ним прибежала Чинпукилла и бросила вызов мне. Я как раз выбирала оружие, когда услышала леденящий душу звук. Его могли издавать только призраки. Голодные!
Тут я резко проснулась, и не успела обрадоваться, что все мне привиделось, как звук повторился.
Что или кто его издает? Мистический, на одной высокой ноте, похожий на завывание. Мне представился ловец душ. Или какая-нибудь чупакабра. Может там стая шакалов? Мерзкие твари ждут, когда мы тут испустим дух, или просто ослабеем, и бросятся от нас?
К одному завыванию прибавилось еще несколько похожих.
Тут уж я не выдержала, взвизгнула и вскочила с неудобного ложа, чуть сразу же не свалившись. Голова от резкой смены положения закружилась.
– Что такое, Алекс?
Дуглас сидел подле небольшого костра. Как он все же умудрился его развести? Я хотела восхититься, но вспомнила, что испугалась.
– Там… – я показала в темноту. — Там ужасные завывания. Оно придет и сожрет нас!
– Сомневаюсь, — усмехнулся профессор, — я тоже сначала струхнул. Даже разбудил Эндрю, чтобы вместе с ним одолеть дикого зверя с помощью армейского ножа и фонарика.
– А потом? — я начала немного успокаиваться.
– Он показал мне, кто тут буянит. Хочешь посмотреть?
Я попятилась как можно дальше от безумного профессора, который предлагал, кажется, скормить меня диким зверям.
– Ну же!
Дуглас протягивал руку и смотрел таким открытым, доброжелательным взглядом, что я решила послушать его.
Мы отошли чуть дальше костра.
– Тс-с-с! — Дуглас прижал палец к губам. — Смотри!
Приглядевшись, я увидела пушистый комок. Глазки-бусинки, носик дергается, что-то обнюхивая…
— Это же шиншиллка!
– Она самая. Здесь полно этих диких зверей. И леденящие душу звуки - их способ позвать себе подобных. Словом, Флауэрс посмотрел на меня как на идиота, объяснил все это и лег спать дальше. А ты даже не шелохнулась, сопела, как младенец.
– У младенцев, между прочим, сон отвратительный!
Я поежилась. Было холодно.
– Пошли к огню.
Он даже подложил мне какую-то тряпку, чтобы я села. Так приятно.
– Как ты смог развести костер, Дуглас?
– О, это было сложно. Набрал тут сухих веток и даже нашел кусок ствола дерева. Сначала пытался трением. Провозился, наверное, с полчаса. А потом вспомнил, что у меня в сумке был коробок спичек. Внутри их оказалось целых три. Увы, две пришлось потратить, пока я сумел справиться. Зато вспомнил детство. Как отец меня научил разводить огонь. Я тогда спалил все ресницы и поджег волосы.
Профессор мечтательно улыбнулся. Он был такой милый в этот момент. Уютный и домашний, даже здесь, в горах и ночью. Под завывание диких шиншиллок.
– Мы с отцом редко проводили время вместе. Он был археологом, постоянно ездил в экспедиции. Наверное, от него у меня эта страсть к авантюрам и приключениям.
Мне захотелось тоже что-то рассказать о своем детстве, чтобы поддержать возникшую между нами атмосферу близости.
И я чуть было не пустилась в воспоминания о папе. Но вовремя сообразила, что он у меня пилот гражданской авиации. И в детстве я мечтала стать стюардессой. Нет, о таком не стоит упоминать.
Дуглас начал зевать.
– Раз уж я проснулась, могу тебя подменить, — предложила я.
И он с благодарностью согласился, улегся неподалеку, на мое место. Мне сразу стало гораздо холоднее. Да и костерок наш, кажется, ослаб. Хворост прогорел, и сейчас тлел только кусок ствола дерева. Очень надеюсь, что до утра его хватит. О том, чтобы идти за ветками самой, не могло быть и речи.
Я смотрела на спящего Дугласа, и думала, что хотела бы встретить его на сто лет позже и при других обстоятельствах. И тогда…
Дуглас заворочался во сне, что-то забормотал. Прислушавшись, я услышала отчетливое:
– Алекс, да, я приглашаю тебя на свидание. Что тут такого?
И он засопел дальше. Ого!
Костер погас, я уже стучала зубами и кажется, посинела. Но зато небо с нужной стороны окрасилось в цвета восхода. Пока еще блеклого, это было скорее обещание утра, но я и ему обрадовалась.
Флауэрс то ли всхрапнул, то ли всхрюкнул во сне, и я поняла, что дежурю уже достаточно давно. А мы не договорились, кто и как меня сменит.
Уместно ли будет потрясти за плечо Эндрю или Таню? Вырвать из зыбких объятий сна, который так трудно сохранять на жестком и сыроватом ложе.
А вот-вот выпадет утренняя роса и станет совсем некомфортно.
Я вздохнула. Потом покашляла. Вдруг кто-нибудь спит некрепко и все равно бы вот-вот проснулся.
Поворошила палкой потухшие угли. Вдруг удастся оживить огонек?
– Алекс, хватит уже копошиться! Я из-за тебя и глаз не сомкнул!
Дуглас сел и недовольно потер глаза.
Ну, ничего себе! Глаз он не сомкнул. С открытыми спал, видать, особенно когда во сне меня на свидание пригласить решил.
Следом поднялась и Таня.
– Какая сложная ночь. Холодно, жестко. А еще этот писк. Я и понимала что сплю, но никак не могла сбросить с себя эту дрему.
– Уже достаточно светло, — заметил Дуглас, — еды тут нет, охоту начинать смысла не вижу. Да и много ли мяса в этих комках пуха? Давайте спускаться дальше.
Все вместе мы еле растолкали Флауэрса, который спал, крепко обняв свои колени, как младенец-переросток. Оказалось, предусмотрительный зоолог после ночной вылазки за шиншиллками вставил беруши. Поэтому наши беседы ему не мешали.
Становилось все светлее, и мы охая начали пробираться дальше, вниз.
– Интересно, Сэм уже прибыл в лагерь? — вспомнила Таня.
– Если кечуа его отправили сразу после нас, то да, — ответил ей Дуглас.
Шли мы долго, тропа петляла, шла то вверх, то вниз, изгибаясь змейкой. Мы замучились. Три раза присаживались отдохнуть. И тут профессор заметил:
– Кажется, путь наверх у нас занял меньше времени. А ведь должно быть наоборот! Туда мы поднимались, а обратно идем вниз, почти катимся.
– Мы заблудились, — вздохнул Флауэрс с каким-то безнадежным принятием.
Вот человек, ни возмущения, ни переживаний. О таких говорят “ни рыба, ни мясо”. Вспомнив эту поговорку, я поняла, что жутко голодна. Будто услышав мои мысли, Дуглас мечтательно сказал:
– Все бы сейчас отдал за сочный стейк. Или даже за сухую галету и вяленое козье мясо, так и быть.
– А я за торт с чаем, — вздохнула Таня.
– Какой еще торт? — возмутился профессор.
– Чизкейк! – коллега произнесла это с такой любовью, что я себе пообещала - если выберемся отсюда, обязательно раздобуду ей этот чизкейк.
– Но это не отменяет главного, — Дуглас притормозил, — нам надо искать дорогу к нашей импровизированной базе. Там остатки двух шаров, туда, скорее всего, прилетит и Сэм.
Мы завертели головами в разных направлениях. Все было такое одинаковое! Даже ориентиров не придумать. Деревья, камни. Редкие немощные ручейки, который под одной кочкой начинаются, под другой заканчиваются. Я рассчитывала хотя бы на небольшую горную речушку! Кажется, как раз неподалеку от нашего лагеря такая была. Найти бы ее!
И вдруг Таня радостно закричала:
— Вон он! Смотрите!
Мы увидели купол воздушного шара, идущего на посадку. Все же индейцы позволили Сэму полететь в светлое время суток. Пачакутек вызывал у них куда больше уважения, чем мы.
– А иди до него далековато, — оценил Дуглас, – мы слишком уж сбились с пути. Кажется, в темноте сразу пошли в обратном направлении.
– Ничего, будем ориентироваться по солнцу и к полудню дойдем, — попыталась всех успокоить Таня.
– К полудню? — Флауэрс пискнул. —- К тому времени я умру голодной смертью.
Что же делать? Я огляделась. Самый крутой спуск закончился, мы уже стояли в низине. Вокруг деревья, высокий кустарник, чуть поодаль — что-то похожее на небольшое поле. Рыбу в этих мелких ручьях поймать весьма маловероятно. Может быть, на открытой местности растет что-нибудь съедобное?
Покинув своих спутников, я подошла к скученным растениям, похожим на высокую траву, с крупными соцветиями … или это колоски? Приблизившись, потрогала верхушку одного из них. Кажется, там зернышки. Да это же киноа! Помню, однажды я пыталась сесть на диету, но быстро с нее упала.
— Мы можем приготовить из этого кашу или похлебку, — сказала я Тане, которая уже стояла рядом, — но только зерна нужно отшелушить и хотя бы промыть. Чтобы не горчили.
– Но в чем мы ее сварим? – растерялась женщина.
– Кажется, я брал с собой котелок, — обрадовал нас Дуглас, — у меня есть одна спичка. Будем с ней очень бережны. Воду можно начерпать в ручейке.
Жизнь налаживалась, хоть пока и несущественно. По крайней мере, появилась надежда, что мы не лишимся сил от голода, прежде чем найдем Сэма.
Перспектива завтрака подняла нашей команде настроение. Мужчины собирали дрова на костер, Таня нашла источник с чистой водой, а я шелушила найденные мною зерна киноа.
Раньше я про такое только читала, делать никогда не приходилось. Понятно было, что сначала следует высушить травянистую часть, а только потом отделять ее от того, что можно употреблять в пищу. Однако, есть хотелось здесь и сейчас, а потому времени не было. Вон как на меня все поглядывают с интересом.
Кое-как избавившись от травы, я принялась промывать зерна. Пришлось сильно попотеть, прежде чем вода перестала становиться мутной. Соли и специй у нас с собой не было, поэтому изысканного обеда ожидать не стоило. Да чего там соли, у нас даже ложек не оказалось! Пришлось помешивать кашу деревяным отщепом.
Не скажу, что аромат был волшебным, но пахло вполне съедобно. Когда каша была почти готова, желудок от голода уже сводило спазмами.
Наконец, мы сняли котел с огня и поставили на большой камень, который заменил нам стол.
– Я принес дикорастущий лук, – обрадовал нас Флауэрс и положил пучок тонких зеленых стрелок рядом с котелком.
– Здорово! Но как же мы будем есть? У нас же нет ни одной ложки, – Таня растерянно посмотрела на “стол”. Почему-то раньше я не задумалась об этом.
Так обидно стоять рядом с котелком и не иметь возможности поесть.
– Может быть, попробовать расщепить палочки и использовать их вместо вилки? – предложил Дуглас.
– Точно, палочки! Это же как японская или китайская еда! – обрадовалась я.
Кажется, азиатский фастфуд еще не пришел в западный мир, поэтому о таких приборах никто не слышал. Я бросилась в кусты. Туда, где росли молодые крепкие побеги. Не бамбук, конечно, но вполне сгодится. Наломав десяток “палочек” я вернулась к “столу”.
Пока каша остывала, я учила своих спутников пользоваться палочками. Первым науку захвата пищи освоил Флауэрс, Тане этот навык дался тяжелее. А вот пальцы Дугласа Эрвина никак не хотели удерживать непривычные столовые приборы.
Я села поближе, взяла палочки и вложила в его руку. Мне показалось, или профессор дернулся?
– Смотри, эта палочка не двигается, а вот эту зажимаешь, как карандаш, и зачерпываешь, – комментировала я, показывая, как следует использовать импровизированный столовый прибор.
Дуглас смущенно улыбнулся.
– Спасибо. Хотя мне кажется, что мне удобнее было бы с ножа поесть, чем какими-то палками.
Ну теперь можно и самой перекусить. Я зачерпнула палочками немного каши и, пока несла до рта, обратила внимание, что Таня и Флауэрс как-то странно переглядываются.
Черт! Каша оказалась совершенно невкусной! Я помнила, что киноа немного горчит, но не настолько же! Поборов отвращение, я проглотила комок.
– Ну, вкус несколько отличается от того, к которому я привыкла, – бодро сказала я, – но это дикорастущий злак.
Таня зачерпнула еще немного крупы, Флауэрс же демонстративно стал жевать горький лук. Видимо. он был не настолько противным, как моя стряпня.
– Алекс, это очень вкусно! – воскликнул Эрвин.
Я аж подпрыгнула. Ну какое вкусно, я сама же это едва проглотила!
– Я серьезно, – продолжал профессор, уплетая обед, – не изыски французской кухни, конечно. Но найти что-то не просто съедобное, а такое, что вполне приятно на вкус, в незнакомом месте – это надо иметь огромное везение.
Я неуверенно Потянулась палочками к котелку. Слова профессора придали мне уверенности. Вторая щепотка каши показалась не такой противной, а желудок радостно откликнулся на пищу.
Эрвин ел и нахваливал так, что я аж покраснела. И вот уже Таня снова присоединилась к нам. Правда, зоолог больше попыток подкрепиться из общего котелка не предпринимал.
Наконец, обед был съеден, костер потушен и мы тронулись в путь.
– Ты молодец, – похвалил меня Дуглас, – не твоя вина, что мы остались без продуктов. Но ты спасла нас. Снова. Я так рад, что именно тебя прислали к нам в экспедицию.
От этой внезапной похвалы стало так тепло. Надеюсь, профессор не сильно расстроится, когда узнает, что я не настоящая Алекс Виннер, а самозванка, которая случайно заняла чужое место.