Глава 8

Под неистовые вопли толпы и леденящие кровь звуки десятков барабанов нож опускался все ниже.

Я не хотела смотреть, но не могла отвести взгляда от ужасного зрелища. Против воли в голову лезли воспоминания о нашем первом полете на воздушном шаре… спасательная экспедиция, когда мы бросились на выручку Сэму. Все это молниеносными вспышками проявлялось перед глазами. Я чувствовала, как по щекам бегут слезы.

Завыв в ритме барабанов, в крайней степени отчаяния я бросилась на колени, воздевая руки к небу, словно прося его заступничества.

– Нееееееет! — мой вопль распугал мрачных птиц, которые уже начали собираться в стаю, предчувствуя жуткий пир.

И тут мужчина, чье тело было густо расписано охрой а голова украшена убором, наверное, из тысячи перьев, подбежал к Румимаки и схватил его за руку, что-то взволнованно крича и жестикулируя.

Свободной рукой он тыкал в небо. Это было очень вовремя, потому что нож уже коснулся грудной клетки Дугласа и слегка рассек кожу.

Посмотрев, куда указывает пернатый мужчина, я ахнула.

К нам спускался воздушный шар! Единственный полностью уцелевший при нашем приземлении.

– Кунтури! Кунтури! — возбужденно кричали индейцы, показывая в направлении шара.

Что такое кунтури, я пока еще не знала. Но поняла, что явно нечто хорошее. Потому что Дугласа вдруг перестали приносить в жертву.

Сэма, а это был он, отнесло чуть дальше жертвенной площадки, он сумел посадить шар на самом краю, чудом не свалившись. В этом он весь. Любитель глупого риска. Но сейчас я готова была расцеловать его за это. Вскочив, побежала ему навстречу, боковым зрением отметив, что Дугласа не планируют пошинковать в капусту.

– Сэм! Сэм!

Я счастливо смеялась и сразу плакала, кажется, еще и подвывала, глядя, как он вылезает из корзины.

Те немногие смельчаки, что отважились пойти со мной, смотрели, как я встречаю внезапного гостя и, наверное, приняли это за какой-то ритуал. Потому что еще несколько человек принялись подвывать, смеяться и нелепо топтаться с ноги на ногу, заламывая руки, как делала я.

Наконец, к нам неуклюже приковылял Флауэрс.

– Что происходит, черт подери? — спросил Сэм, растерянно глядя на представление, которое устроили мы с благородными представителями народа Кечуа.

– Здесь полно народу, Сэм, — всхлипнула я, — и город не разрушен. Вообще ни капли.

– Вижу, — буркнул коллега.

– Мисси Алекс! — из-за спины мужчины вынырнул Питер. — А почему вы так странно одеты? И почему все эти люди так смотрят на мастера Сэма?

Я оглянулась. За моей спиной стоял сам Румимаки и, кажется, прятал нож за спину.

– Славные кечуа приняли господина Сэма за посланника богов, — просветил нас Эндрю, — на их языке это звучит как “Кунтури”.

– Кунтури! Пачакутек! — рявкнул вдруг Румимаки, решительно направляясь к Сэму. К моему ужасу, он вытянул вперед руку с ножом.

Но не напал на Сэма, а, кажется, хотел подарить ему свое оружие. И при этом что-то активно объяснял.

– Правитель Небесного города говорит, что право завершить приношение должно принадлежать Посланнику богов, Пачакутеку, то есть тому, с кого начинается новая эра. Его появление с небес было предсказано еще сто лет назад. Румимаки предлагает Кунтури взять нож, чтобы извлечь сердце жертве.

– Что? Какой еще жертве? Мне барашка нужно зарезать?

– Нет, — прошептала я в панике, — Дугласа Эрвина.

– В каком смысле Дугласа?! – взревел Сэм.

И тут я поняла, что их вечные споры не имеют никакого значения в тот момент, когда один из них в опасности. Сэм выхватил предложенное ему оружие и кинулся к алтарю.

Индейцы с восторгом смотрели на белого громилу, который был шире в плечах любого из них. К тому же никто из местных мужчин не носил бороды, а у Сэма это была внушительная часть его харизмы.

Я побежала за Сэмом, сама не знаю зачем. Не думаю, что я смогла бы помочь двум искателям приключений с одним ножом на двоих противостоять толпе вооруженных индейцев. Но мне хотелось лично убедиться, что Дугласу не причинили вреда.

По дороге я схватила растерянного Флауэрса за руку и принялась поспешно объяснять:

– Если местные приняли Сэма за посланника богов, то переведите им, что те не желают этого человека в жертву, поэтому и прислали своего наместника или как это у них называется!

Лингвист, кажется, не успевал загружать новые данные в свою систему и немного призадумался. Но спустя несколько секунд он понял, как это перевести местным и принялся строить фразы, тыкая пальцами то в Сэма, то в Дугласа.

Сначала лица индейцев были злыми, затем стали удивленными, а после уточняющих вопросов, на которые Флауэрс ответил утвердительно, они стали радостными. Индейцы кричали, размахивали руками и едва ли не танцевали. Не знаю, что там им сказал наш лингвист, но они сразу передумали убивать Дугласа и были совсем не против, что Сэм его освободил.

Флауэрс протиснулся сквозь толпу ликующих фанатов поближе к нашей рок-звезде, чтобы помочь с переводом.

– Жители Небесного города приветствуют посланника богов и желают оказать ему всяческие почести, – переводил Эндрю, – а через три дня проведут ритуал.

– Какой ритуал? – насторожилась я, но он меня не услышал.

– Любое желание господина Сэма для них обязательно к исполнению, его поселят в лучших покоях, дадут лучших наложниц, будут кормить самыми вкусными блюдами, а потом он должен будет передать богам какое-то послание, когда воссоединиться с ними, – Флауэрсу было тяжело, потому что индейцы говорили быстро, перебивали друг друга, а толпа внизу продолжала ликовать.

– Сегодня вечером будет великий праздник, – продолжал Флауэрс, – а пока “Кунтури” должен отдохнуть и переодеться.

– А мы можем все вместе отдохнуть, всей командой? – поинтересовался Дуглас, который уже начал приходить в себя.

– К сожалению, мы недостаточно знатны, чтобы жить в одном доме, – пояснил лингвист, – но мы можем жить в одном доме с вами, раз уж они передумали вас приносить в жертву.

– Очень любезно с их стороны, – огрызнулся Дуглас, – а как же наши женщины?

– Думаю, вы можете сказать, что Таня – ваша супруга, тогда ее поселят с нами.

– А я? – мне почему-то очень не хотелось, чтобы в статусе супруги Дугласа была Таня, пусть даже временно.

– А вы, милая моя, почетная гостья принца. Разве можно сейчас заявить, что у вас есть супруг? И тем самым сказать, что принц забрал себе чужую жену при живом муже? Да тот, кто назовется вашим мужем, и минуты не проживет. Давайте, вы все же останетесь свободной женщиной.

Слова Флауэрса звучали убедительно. Тем временем Сэма оттесняли от нас все дальше и дальше. Кажется, все это он воспринимал как забавное приключение. Надеюсь, до вечера, когда мы все снова увидимся, он не успеет выбрать себе жену из местных.

Зря я переживала на счет Сэма, ведь его кечуа приняли со всеми почестями. Каждый хотел прикоснуться к нему, произнося на все лады “кунтури” и “пачакутек”.

Меня же толпа вновь оттеснила от остальных участников экспедиции. В какой-то момент я оказалась прижатой к каменному бортику, за которым не было ничего, кроме склона горы, уходящего резко вниз. При этом теснили меня какие-то не очень приятные даже по индейским меркам товарищи. Они ухмылялись, оголяя гнилые зубы и переговаривались между собой, поглядывая на меня вполне недвусмысленными взглядами. Одеты они были в одни лишь грязные набедренные повязки, а в кожу их рук, которые они тянули ко мне, въелась грязь.

А я стояла в одной лишь тонкой тунике на голое тело, накидку потеряла где-то пока бежала встречать Сэма. А теперь этот мужлан там в центре внимания. Дуглас, за которого я так переживала, ушел куда-то, поддерживаемый Таней и Питером, а про меня все совершенно забыли. Еще мгновение, и меня эти маргинальные индейцы или в пропасть скинут, или еще что похуже. Один уже едва ли слюной не капал, видимо, предвкушая, какой я окажусь на ощупь.

Спасением мне стали все те же девушки-служанки, которые с криками “акла” и “ами” выскочили из-за спин похотливых индейцев. Те сначала продолжили глупо ухмыляться, но когда услышали имя принца Укумари, то сразу как-то сникли и отступили. Хорошо быть почетной гостьей наследника престола!

Девушки провели меня сквозь ликующую толпу, кажется, выговаривая мне за легкомысленное поведение, и вскоре я оказалась в спасительной тишине своего домика. Здесь на столике уже ждал обед.

Я решила попытаться наладить общение со своими спасительницами. Я тыкала пальцем в окружавшие меня предметы и старалась добиться того, чтобы мне несколько раз четко и правильно произнесли каждое название. Так я узнала основные слова, обозначающие воду, еду, предметы интерьера и одежду, мужчин и женщин.

Девушки веселились, но с радостью пополняли мой словарный запас. Когда же я стала описывать своих спутников, то они, изобразив неуверенную походку Флауэрса, его легкую сутулость и бегающие глазки, назвали его “Римак”. Кажется, не только у меня и Сэма здесь появилось имя на местном наречии. Про Дугласа и Таню они ничего сказать не могли или не понимали, что мне нужно.

Как только служанки ушли, я достала из рюкзака, который вместе с моей одеждой так и лежал в углу комнаты нетронутым, блокнот и карандаш. Я принялась записывать все слова, которые успела узнать, а потом и стала по памяти рисовать место проведения ритуала.

Почему-то вместо того, чтобы сосредоточиться на камне, который мы приметили еще с высоты, я мысленно продолжала возвращаться к образу Дугласа. Вот он, связанный, распластан на камне, над ним занесен нож для удара, его лицо же не выражает ни страха, ни боли, наоборот, там только какая-то злость и решительность. Он стиснул зубы и намерен не произнести ни звука, когда жестокий индеец будет вырезать его сердце. Я рисовала его черты по памяти, удивляясь, насколько хорошо они врезались в нее.

От воспоминаний о том ужасном моменте, когда профессора едва не принесли в жертву, меня начала бить мелкая дрожь, а из глаз непроизвольно полились слезы. Только сейчас я поняла, что лишь счастливая случайность спасла Дугласа Эрвина от неминуемой смерти. А возможно, не спасла, а дала лишь временную отсрочку и все мы до сих пор в опасности.

С этими мыслями я забылась беспокойным сном и проспала до самого вечера, пока за мной вновь не пришли служанки. Они немного повздыхали, глядя на мой немного опухший вид и стали готовить меня к празднику.

Когда мы вышли, оказалось, что все жители Небесного города высыпали на улицы. Мужчины издавали гортанные звуки и били в барабаны, женщины пели и осыпали меня лепестками и зернами, когда я проходила мимо них.

Служанки провели меня по улицам к уже знакомому дому. Здесь собрались особо знатные мужчины, а с ними богато одетые женщины. И было их намного больше, чем в прошлый раз. Подле каждого знатного мужчины сидело от двух до пяти женщин. Подле “моего” принца устроились аж семеро. Ничего себе, куда ему столько?!

У вождя было девять спутниц, которые сидели кружком у его ног и с обожанием взирали на своего властелина.

Но больше всего девушек вились возле кого-то, кто сидел в противоположном от входа углу зала на специально принесенном высоком кресле с резной спинкой. Из-за того, что девицы танцевали и вообще всячески демонстрировали свои прелести, я не сразу смогла увидеть, кто там. Но догадаться было несложно.

– А, Виннер, привет! – гаркнул Сэм, когда девицы расступились, и наши взгляды встретились. – Флауэрс говорит, что любая женщина из их народа готова стать моей, чтобы она смогла родить здорового крепкого мальчика, которому будет способствовать удача и благословение богов.

– И скольких ты уже успел сегодня “благословить”? – поморщившись уточнила я.

– Пока ни одной, но они очень настойчивые. Кстати, почему в моем доме нет дверей? Они же как мухи на мед летят, – спросил Сэм, уворачиваясь от рук очередной соблазнительницы.

– Не льсти себе, — буркнула я, — все дело в твоем статусе, а не привлекательности. Вряд ли кто-то тут на самом деле хочет себе бородатого младенчика! Особенно девочку.

– Да ты, никак, ревнуешь, Виннер, — радостно прыснул Сэм, чем поверг меня в бешенство. Я тут волнуюсь за этого остолопа, как он адаптируется в новой среде. А этот шмель уже собрался местные цветочки опылять!

– Инкиллаааааай! — донеслось позади меня.

Я оглянулась чуть ли не в панике. Принц Укумари поднялся со своего места и величаво шел по залу, окидывая помещение орлиным взором. Его глаза цвета растопленного шоколада подернулись негой.

Мне очень хотелось увидеть вместо него Дугласа. Просто чтобы понять, все ли с ним в порядке. Но мой царственный поклонник вряд ли одобрит такое желание.

Укумари заметил меня и счастливая улыбка тронула его губы. А вот трое дамочек, что за ним семенили, радости не выказали. Да и вряд ли они ее хоть сколько-то испытывали.

Принц подошел, взял мои руки в свои и проникновенно сказал:

– Урпичалай, рексискайпачамантан, мунакуйки.

– Что? Это все теперь мои новые имена? Я столько не запомню!

– Принц Укумари выражает тебе свое расположение, — Флауэрс возник как чертик из табакерки.

– И что он сейчас сказал?

Лингвист - зоолог замялся.

– Так! Эндрю, я хочу как можно более точный перевод! Или ты плохо владеешь языком кечуа и просто притворяешься что все понял?

Флауэрс заскрипел зубами. Я его задела за живое. Думаю, если бы он и хотел скрыть от меня смысл слов принца, чтобы не слишком травмировать, сейчас даже что-то от себя добавил.

– Моя маленькая голубка, я люблю тебя с первого дня, как я увидел! — сказал он громко, с выражением, глядя мне в глаза.

– Вот те раз!

Мы не заметили, как к нам подошел Дуглас в компании Тани и Питера. С ними даже Джек был.

– Кажется, я многое пропустил, пока меня приносили в жертву. Эндрю, и когда ты успел так проникнуться нашим инженером?

– Да что вы! — Флауэрс в ужасе от меня отпрыгнул и как пугливая лань покосился на принца, который всем своим видом выражал нетерпение и скуку, ожидая, пока мы закончим болтать.

– Дуглас, я просто переводил слова нашего гостеприимного принца Укумари, который сегодня устроил этот превосходный праздник…

И Эндрю что-то затараторил на языке кечуа, обращаясь к принцу.

– Тоже мне гостеприимство! — пробурчал профессор. — Даже циновку не постелили, когда на камень меня кидали. Все лопатки себе расцарапал.

– Ты хочешь вернуться на жертвенный алтарь? — тихо спросила я его. — Советую все же быть осторожнее.

– Кечуа не понимают наш язык, — хмыкнул Эрвин, но все же замолчал.

Укумари же наскучили разговоры на чуждом наречии, и он перешел к действиям. Подошел ко мне, обхватив за талию и начал куда-то увлекать.

— Лучше повинуйся, Алекс, — посоветовал Флауэрс, — иначе плохо будет всем нам.

От Укумари пахло костром, травой и мускусом. Если я правильно определила этот аромат. А еще чем-то сладковатым, похожим на вино. Так вот почему он такой расслабленный.

Принц рявкнул что-то в сторону Флауэрса и зоолог побежал следом за нами. На жен или наложниц Укумари я смотреть боялась. Недобрые они какие-то. Оно и понятно. Завоевывали авторитет в своем женском обществе, принца влюбляли. А он тут первой встречной расточает комплименты и признания. Если Эндрю наконец-то перевел его речь правильно, у меня большие проблемы. Личного свойства.

Укумари почти насильно усадил меня подле себя. Я порадовалась, что не на колени. С этого пылкого кавалера вполне станется

Мне тут же вручили глубокую чашу, похожую на кубок. Принц лично что-то мне туда налил.

– Это местное пойло, очень слабенькое, — сообщил Флауэрс, — называется чича.

Я с опаской пригубила напиток. Сладковатое, чувствуется, что это какие-то забродившие злаки или что-то вроде того. И отпила большой глоток. Принц одобрительно хлопнул в ладоши. Я хотела отставить свою чашу, но Укумари показал, что я должна осушить ее до дна.

Надо слушаться, ведь от моего хорошего поведения зависит жизнь моих товарищей! Может, я хоть расслаблюсь немного, как Укумари. Эндрю сказал, что чича некрепкая, так что контроль над собой не потеряю.

А Укумари сделал знак одному из прислужников и мне налили еще.

– Мне бы закусить, — ответственно вспомнила я.

Флауэрс кивнул и что-то сказал обслуживающему меня кечуа. Тут же в моих руках появилась глиняная тарелка с разваренной картошкой и куском мяса. Пахло вполне аппетитно.

Но долго вкушать пищу мне не дали. Укумари толкнул в бок, предлагая еще оценить местный напиток. Я поняла, что он хочет сделать меня чуть сговорчивей. Какой коварный мужчина, однако. Я из приличия взяла чашу, собираясь пригубить для вида. И спросила Флауэрса.

– А из чего это делают?

Укумари тоже что-то у него переспросил, я поняла по мимике принца, что он просил перевести мои слова. Выслушал лингвиста, потом ответил что-то с довольным видом.

Лицо Эндрю приняло смущенное выражение.

– Говори! — потребовала я, слегка хлебнув из чаши.

– Чича… ну…э-э-э… это напиток из кукурузы. Пережеваной.

— Чтооооо? — мне захотелось выплюнуть эту отраву обратно.

– Принц Укумари сказал, что для чичи, предназначенной ему и его Инкиллай… то есть для тебя, дорогая, старались самые красивые девушки Небесного города. Не показывай вида, что тебя это шокирует и постарайся проглотить то, что набрала в рот.

Легко сказать! Еще бы удержать это в себе!

Я с усилием протолкнула в горло маленький глоточек и открыла рот, словно задыхалась. Еще и руками замахала.

Флауэерс что-то горячо принялся объяснять Укумари. Тот с пониманием кивнул и сочувственно погладил меня по плечу.

– Я сказал принцу, что ты непривычная к веселящим напиткам и у тебя очень слабое пищеварение.

Кажется, я покраснела.

На мое счастье, помещение начали заполнять громкие звуки музыки, перекрывая шум голосов. Не только барабаны, но и струнные и даже духовые инструменты вступали по очереди. И это было так красиво, что у меня тошнота слегка отступила.

– Хуай! – потребовал принц! — Инкиллай, хуайно!

– Чего он хочет? — испугалась я. — Хуайно – это еще какое-то странное местное блюдо?

– Нет, — ласково улыбнулся мне Флауэрс, — это танец. Принц желает, чтобы ты станцевала для него!

Танец?

Это вообще, надо сказать, не моя стихия. Последний раз я отплясывала на свадьбе подружки, года два назад. А до этого - на первом курсе института, по-моему. Меня тогда один ухажер пригласил в ночной клуб.

Хореографии не обучалась, прочим изыскам тоже. Меня скорее можно было найти в парке с мольбертом, где мне позировали неподвижные объекты типа церквей и деревьев. Но никак не танцовщицы.

Словом, я вот-вот опозорюсь!

Замотав головой, попыталась отделаться от чести танцевать для принца. Но тот протянул мне чашу с чичей, что-то говоря.

– Принц уговаривает сделать тебя маленький глоточек, для храбрости, — проинформировал Флауэрс.

Тут уж я подлетела птичкой от такой перспективки. Меня вынесло в центр небольшой площадки, где уже изящно двигались под музыку девушки. В двух я узнала своих соперниц, в том числе свою несостоявшуюся убийцу Чинпукиллу.

Танцующие волной сдвинулись на край, освобождая мне место. А Укумари громко хлопал в ладоши, повторяя:

– Хуай, Инкиллай! Акласисса!

Что бы такое ему исполнить? Чича к тому времени дошла до моих мозгов, побуждая чуточку расслабиться.

Прислушавшись к ритму музыки, я постаралась определить, какие мотивы моего детства или юности они напоминают.

И тут же вспомнила довольно откровенный танец, который, не смотря ни на что, мы любили исполнять примерно в средней группе детского сада.

Была ни была! Мои бедра задвигались почти в такт барабанам. Ничего более чувственного и подходящего для услады глаз принца мне в тот момент в голову не пришло.

– Денсендо ламбада! — задорно закричала я, лихо выписывая ту самую знаменитую “восьмерку” пятой точкой.

Галдеж собравшихся тут же умолк. Величавые кечуанские мужи и скромные жены смотрели на меня во все глаза.

– Ай-я-яй! — завопила я в ритм музыки, хватая за талию Чинпукиллу и подталкивая ее, чтобы получился мини-поезд. Девица сначала отбивалась, но потом покорилась судьбе и послушно тронулась.

Бешено кивая головой, я делала знаки остальным, пока самая юная чья-то жена или наложница не повторила мое действо, взяв за талию меня.

Музыка грянула еще веселее.

Минут через пять у нас был почти каноничный хороводик.

Мужчины азартно хлопали и кричали что-то одобрительное. Кажется, в этой реальности “ламбада” появится куда раньше, чем в нашей. Не думала, что изменю ход истории именно таким образом. Мне казалось, это будут какие-нибудь изобретения из будущего

– Виннер! А ты не такая уж серая мышка, как я думал! — послышался гогот бородатого “посланника богов”. — Может тебе и правда замуж выйти посчастливится.

Он вышел из своего почетного угла и стоял, окруженный почитательницами. Одна его рука была на талии симпатичной и легко одетой девушки, вторая крепко сжимала чашу. Нетрудно догадаться, с чем.

Танец закончился, под рев мужчин кечуа наш хоровод распался. Проходя мимо Сэма, я мстительно прошептала:

– Надеюсь, напиток из пережеванной кукурузки пришелся тебе по вкусу.

Выражение его раскрасневшегося от выпивки лица было бесценно.

Укумари возбужденно похлопал подле себя, я вернулась на место, пока Сэм до меня не добрался, наивно полагая, что там буду в безопасности.

Но стоило мне присесть рядом с принцем, ситуация осложнилась.

Впечатленный моими танцевальными способностями Укумари схватил меня за плечи, развернул, притягивая к себе, а затем запечатлел на моих губах такой страстный поцелуй, что чуть волосы не загорелись.

Присутствующие ахнули.

Я и не думала, что сын индейского правителя, сурового и невозмутимого, может быть настолько темпераментным. Может его мама из иноземцев?

Целовался Укумари отменно, я даже задохнулась от его порыва и почувствовала легкое головокружение.

Послышался резкий оклик и принц нехотя отстранился. Его отец, Румимаки, стоял совсем рядом, потрясая каким-то жезлом, и гневно выговаривал сыну.

Я под шумок отодвинулась, растерянно осматриваясь. И встретилась взглядом с Дугласом. Он смотрел на меня так, словно хотел заглянуть в самую душу. И столько боли и разочарования читалось в этом взгляде, сколько не было, когда он связанный на камне лежал и ожидал, что ему вот-вот вырежут сердце.

И как я могла забыть, что он тоже здесь! Во время танца я его не видела, да я почти никого не видела, отдавшись ритму и чиче.

А теперь он стоит напротив меня, словно громом пораженный. Щеки покрылись щетиной, глаза красные от усталости и нервов, волосы растрепались. И мне внезапно захотелось подойти, провести рукой по этой щетине, пригладить волосы и дать отдых уставшим глазам.

– Дуглас, – прошептала я. Мне хотелось сказать какую-то банальность типа: “Это не то, что ты подумал”.

Извинившись, хоть меня все равно не услышали, я поднялась и направилась поближе к Эрвину с Таней.

– Совет да любовь, Виннер, — сказал профессор. И это прозвучало довольно желчно.

Да какое право он имеет на меня сердиться?! Будто это я всех нас затащила в это ужасное место и налила забродившей кукурузы. Между прочим, я ему жизнь спасла, хоть и невольно. Мог бы и спасибо сказать.

Отец и сын продолжали выяснять отношения. Румимаки чеканил слова, как истинный индеец, у него даже ни один мускул на лице не дрогнул.

– О чем они говорят, Эндрю? – с тревогой спросила я подошедшего зоолога.

– Король Румимаки высказал сыну, что он неприлично ведет себя с женщиной, которая сумела вызвать посланника богов, – как-то неохотно ответил Флауэрс.

– И я с ним согласен, – вставил Дуглас.

Вызвала посланника богов? Я вспомнила свое истеричное падение на колени с воздеванием рук к небу. Видимо, кечуа связали это со скорым появлением Сэма и решили, что он появился на мой зов.

– Король считает, что небеса могут разгневаться за такие вольности. Но принц его убеждает, что Призвавшая посланника Инкиллай продемонстрировала только что детям Солнца свои истинные цели прибытия.

– И какие же? — спросила с подозрением Таня.

– Оставить здесь потомство! Ибо о чем еще мог рассказать кечуа этот прекрасный танец?

Я покраснела.

– Хорошая новость – принц Укумари готов жениться на Инкиллай, чтобы их дети родились в законном браке. И сделать ее своей единственной женой.

– А что же будет с остальными? — испугалась я.

– Единственно возможное в создавшейся ситуации. Они будут сопровождать Кунтури Пачакутека, когда он отправится передавать послание богам. Это большая честь.

Я нашла взглядом женщин Укумари. Чинпукилла рыдала на плече у своей “коллеги”. Видимо, принц им все же нравился больше, чем наш Сэм. Что ж, могу их понять.

– Что входит в передачу послания? — поинтересовалась Таня. Выглядела она встревоженной.

– О, не переживайте, — беззаботно отмахнулся Флауэрс, — это просто красивый ритуал.

– Тогда почему эти дамы так переживают?

– Они очень любят принца. И вообще, у них так положено - каждую перемену отмечать рыданиями. Хорошая примета. Вам бы тоже не мешало всплакнуть, дорогая.

Флауэрс обращался ко мне.

– Всплакнуть?

– Конечно, ведь сразу после этого обряда принц станет свободным человеком и женится на вас.

– Но я не хочу! — возмутилась я.

– Инкиллай! – Укумари стоял рядом с отцом, выискивая меня взглядом. Увидел, поманил.

Я отправилась к нему, чтобы заявить о своем несогласии выходить замуж за незнакомого человека. Пусть он даже целуется, как бог.

Флауэрс засопел и двинулся следом.

Принц взял одну мою руку, правитель Румимаки - вторую. Я чувствовала себя судьей на боксерском поединке, которому предстоит определить победителя.

Однако, это они подняли вверх мои руки.

И король сказал что-то торжественное, отчего музыка заиграла еще громче, жены Укумари зарыдали интенсивнее, а народ принялся чокаться чичей.

– Румимаки сказал, что идет навстречу велению сердца сына и повинуется воле богов, — перевел Флауэрс, — и согласен что ты станешь женой Укумари.

– Погодите! Но я… я не согласна! Почему меня никто об этом не спросил?

Это было ужасно.

– Переведи ему! — потребовала я. — Скажи, что в нашем небесном краю не принято выдавать девушек замуж без их согласия.

Флауэрс что-то сказал Укумари.

Тот посмотрел на меня задумчиво, а потом ласково погладил по голове и кивнул. Потом ответил Флауэрсу.

Неужели он принял мою точку зрения?

Однако, вел принц себя как жених: приобнял за плечи, чмокнул в щеку.

– Принц говорит, что уважает твои чувства, но ты устала и тебе надо отдохнуть. А остальные могут продолжить праздник.

Что ж, я была не против отдыха. Голова шла кругом от всего происходящего. Проводить меня вызвались уже знакомые мне прислужницы.

Выйдя на улицу, я столкнулась с Сэмом, который полоскал рот и ругался. Увидев меня, недобро глянул и ничего не сказал.

Что ж, прости, дружище, что испортила тебе вечеринку. Может, и лучше было ничего не говорить! Но уже поздно.

Не выдержав, я хихикнула и пожелала бородачу доброй ночи. А у самой уже глаза слипались.