Глава 9

Если у вас занавесочка вместо двери, сложно чувствовать себя в безопасности. Но я устала, ноги мои гудели, поэтому я почти сразу уснула.

Мне казалось, что я только закрыла глаза, как почти сразу их и открыла. Но, конечно, это не так, и прошло несколько часов, потому что одна рука, та что была у меня под головой, изрядно затекла, так что онемела и я ее почти не чувствовала.

Но разбудило меня не это, а шорох в моей комнатушке. Даже не шорох, а странное щелканье. Здесь кто-то есть!

Вскочив со своего низкого и жестковатого ложа, я принялась осматриваться в темноте. Единственный источник света - луна, что заглядывает в небольшое окошко.

В дальнем углу комнаты приподнялась циновка и защелкало еще сильнее.

Я непроизвольно взвизгнула. Наверное, слишком громко. Но уж слишком сильный ужас я испытала. Может быть там змея или скорпион? Или ядовитый паук. Или за входной занавеской притаилась очередная Чинпукилла с ножом и собирается меня прирезать, чтобы мне принц не достался. Стоит, нервно суставами пальцев щелкает. А циновка просто так двигается, от ночного ветерка.

— Алекс, ты жива? — я услышала встревоженный шепот. Занавеска колыхнулась, впуская Флауэрса.

– Эндрю, там что-то щелкает и шевелит коврик, — пожаловалась я ему, тыкая пальцем в сторону уже пляшущей циновки. Нет, это точно не Чинпукилла.

– Дай-ка, посмотрю.

Флауэрс опустился на колени и отважно откинул циновку. А там… там было чудовище!

Странное существо, которое угрожающе раскачивалось и щелкало. Кажется, это был большой… нет, огромный жук с невероятными усами. Или даже двумя парами усов, одни нормальные, а вторые странные. Будто он собирается ими сделать обнимашку. Флауэрс вынул из кармана небольшую лампочку, включил ее, посветил на чудовище. Это и правда жук. А то что я приняла за вторую пару усов - это гипертрофированные лапки.

Раскраска чудовища была красивой, яркой. его словно расписали оранжевыми узорами.

– Прекрасное создание, — восхищенно сказал Флауэрс, — я, конечно, не энтомолог, но насекомые - весьма интересные существа. Это, если я не ошибаюсь, длинноногий Арлекин. Передними лапами он удерживается за толстую ветку дерева. Странно, что он вообще тут делает.

– Мне тоже странно. А он не укусит?

– Нет, насколько я помню, арлекины не ядовиты. Просто он вас пугает. Ходить у него получается плохо, передние ноги щелкают. Прямо как мои несмазанные суставы.

– Откуда у вас лампа, Эндрю? Разве тут есть беспроводное электричество? – спросила я, продолжая разглядывать арлекина.

– Это обычный фонарик, Алекс! — удивился Флауэрс, — я ношу его с собой, но редко пользуюсь, у меня нет второго комплекта батареек.

– Да, конечно, — спохватилась я, — от страха не разглядела. А что вы делаете ночью рядом с моей хижиной?

– Я ведь и сам живу поблизости, — напомнил зоолог, — и у меня бессонница. Очень беспокоюсь о нашей судьбе. И о том, что вы не доверяете мне, Алекс.

Я вздохнула. Что ж, он прав. У меня уже не раз закрадывались сомнения в точности его перевода. И казалось, что Эндрю специально не договаривает или искажает смысл.

– Видите ли, Алекс, у меня очень скудный опыт в языке кечуа. Я его изучал самостоятельно. И не всегда сразу понимаю, о чем речь. Но да, порой я не все вам озвучиваю, просто берегу вашу психику. Например, современной эмансипированной девушке сложно было бы сразу принять, что ее готовят в жены сыну местного царька. Не будьте ко мне слишком строги, пожалуйста!

Он посмотрел на меня так жалостливо, что не верить ему было невозможно. Уставший, испуганный человек, которому интереснее изучать животных и насекомых, чем встревать в отношения кечуа и странных пришельцев, которыми мы и были.

– Не буду, Эндрю. Особенно, если вы уберете это прекрасное чудовище из моей спальни.

Зоолог улыбнулся, открыто и с облегчением. Осторожно взял арлекина двумя пальцами.

– Пойдем, дружище, тебе пора искать новый дом.

На пороге Флауэрс остановился, обернулся и сказал:

— Алекс, у меня была возможность почти свободно обойти часть Небесного города. И я нашел кое-что интересное. Обещаю, покажу вам это, как представится возможность.

– Будет здорово! Спасибо вам, Эндрю!

– Доброй ночи, Алекс!

И он удалился, все так же бережно унося жука. Тот, правда, попытался ухватиться за прикрывающую вход занавеску. Но зоолог почти нежно высвободил ткань из длинных цепких лапок.

Во второй раз уснуть оказалось сложнее. Мне чудились щелкающие суставами жуки, пауки с человеческими лицами и прочие инсектоиды. Но я все же задремала. И проспала довольно долго. На мое счастье, положение законной невесты сына правителя не предполагало вольного обращения. Никто не пришел потрясти меня за плечо.

Проснулась я от возмущенного голоса Сэма:

– Виннер! Хватит дрыхнуть! Мы уже успели позавтракать. И послушать, как рыдают жены твоего Кукумари.

– Укумари, — поправила я его, попытавшись понять, какой час на дворе.

Сэм просунул голову в мое логово и продолжил отповедь:

– Эндрю говорит, что нашел что-то такое интересное, ради чего Дуг будет готов слопать свою шляпу без соли. Но покажет, когда ты соизволишь проснуться.

– Я бы тоже что-нибудь слопала, — призналась я, накидывая на себя что-то свободное, — можно тоже без соли. Хотя с ней тут все хорошо.

– Тоже мне, принцесса! Теперь всем ее ждать!

Сэм закатил глаза и убрал голову.

– Сэмми, оставь девочку в покое! У нее здесь сплошной стресс! — услышала я голос Тани.

Стало спокойнее, будто я снова в обычной экспедиции.

Но тут же раздался говор кечуа, это прибежали мои помощницы, которые поняли, что я проснулась.

Они посмотрели на мою накидку, и одна из девушек возмущенно с меня ее сдернула, что-то горячо доказывая. Остальные двое с жаром закивали. Кажется, я оделась не по этикету. А может, это вообще простынь.

Мне протянули платье свободного кроя, длиной до середины игры, а сверху что-то напоминающее пончо. Волосы украсили лентами и кожаными шнурками с аксессуарами вроде когтей и клыков. Я содрогнулась, но послушно вышла из хижины в таком виде.

Затем меня отвели в помещение для принятия пищи. К счастью, там я не встретила ни Укумари, ни кого-то из его несчастных жен.

После завтрака, состоявшего из пары початков кукурузы, на которую я глянула с легким содроганием, хрустящей лепешки и мягкого сыра, я вышла к своим спутникам.

Сэм, Дуглас, Таня, Питер, Джек… как же приятно было видеть всех вместе. Эндрю Флауэрс появился быстро, в руках он тащил большую палку. Сказал, что она нам пригодится.

К моему неудовольствию, нас вызвались сопровождать двое молчаливых кечуа крепкого телосложения. На лицах их была зверская раскраска, придававшая ребятам зловещий вид.

– Без них никак нельзя, — обескураженно сообщил Флауэрс, — нам дали свободу передвижения по Небесному городу, но под присмотром.

– Что ж, — кивнул Дуглас, — их можно понять.

Я внимательно посмотрела на профессора. Выглядел он уставшим. Наверное, еще не вполне пришел в себя после такой явной угрозы смерти. Его щеки запали, покрылись темной щетиной, которая, впрочем, придавала Эрвину еще более мужественный вид. Кожа загорела еще больше на ветру и солнце, растрепанные волосы добавляли образу профессора романтизма и авантюризма. На Дугласе была индейская туника, которая на нем смотрелась как длинная свободная рубашка, он ее еще и перехватил в талии кожаным ремнем. Брюки он оставил свои, поэтому выглядел вполне цивилизованно. А вот местной обувью пренебрегать не стал. Мягкие мокасины были и удобны, и позволяли передвигаться почти бесшумно.

Таня же в традиционном платье женщин кечуа вполне могла бы сойти за местную, если бы не платок, который она повязала на шею.

Что касается Сэма… он выглядел необычнее, чем все мы, вместе взятые. Его богатая, длинная туника была расшита золотистым орнаментом, а мускулистые руки, торчавшие из коротких рукавов, расписаны хной. Голову украшал убор из перьев.

Стоило нам тронуться, как из-за ближайшего строения выпорхнули три девушки. Я вначале решила, что это мои помощницы и хотела их отослать, но быстро поняла, что они для более высокопоставленной персоны.

Красотки подбежали к Сэму. Двое принялись обмахивать его опахалами, а третья украшать гирляндой из цветов.

– Девочки, идите по домам, — губы посланника богов разъехались в довольной улыбке и он игриво ущипнул одну из своих поклонниц, отчего та потупила глаза и даже на смуглой коже был ясно виден румянец.

– Они не могут уйти, — сообщил Эндрю, — это свита Пачакутека.

– Вот пускай к нему пока и чешут, — разрешил Сэм.

– Это ты и есть, дубина! — просветила я его. Мне было неприятно, что Таня расстроилась, глядя, как наш зазнавшийся попутчик распускает руки.

Таким образом, мы потащились со свитой. Вопрос - куда?

– Нам придется немного спуститься, зайти в лес, — поведал Флауэрс.

Шли мы долго, наверное, с полчаса. За это время наложницы Кунтури, или кем они там ему приходятся, дважды останавливались, чтобы размять своему кумиру икры и плечи.

Он довольно кряхтел. Наш Пачакутек подхватил звездную болезнь, не иначе.

Наконец, показались деревья и мы вошли в густой тропический лес. Тут и понадобилась палка Флауэрса, которой он принялся отодвигать широкие, закрывающие обзор листья и ветки.

Наши стражники переглянулись, достали похожие на мачете ножи и прорубили нам путь между деревьями, следя, чтобы ветви не касались перьев на головном уборе Кунтури-Сэма.

Нестерпимо хотелось пить, к нашему большому облегчению, скоро встретился ручей. Мы удивились, когда увидели, что вода бежит не по земле, а по глиняному желобу, проложенному прямо между корней деревьев.

– Наверное, вода на такой высоте является большой ценностью, – предположил Дуглас, пока мы утоляли жажду, – помните, как сложно было доставлять воду на нашу базу в горах? Вероятно, кечуа собирают воду со всех источников, а зимой с ледников, чтобы хватило не только жителям, но и на полив.

Все-таки не зря именно он был руководителем экспедиции, хоть Сэм и пытался бравировать и показать свою значимость.

Немного отдохнув, мы продолжили путь.

Через некоторое время я заметила, что растительность стала более редкой, а стволы деревьев приняли странную, искривленную форму, некоторые буквально закручивались в спирали.

– Пришли! — торжественно сказал Флауэерс. Я посмотрела на него с уважением. Пока мы пытались как-то адаптироваться, зоолог успел такой путь проделать!

– О, боги! — глаза Дугласа расширились, словно он и вправду увидел нечто сверхъестественное.

Я проследила за его взглядом и сама застыла в шоке.

Прямо перед нами, в небольшом овраге стоял аппарат, ужасно напоминающий летающую тарелку. Инопланетную. Несмотря на то, что сквозь дыры в обшивке проросли кусты и целые деревья, металл сиял, как новенький.

Такого точно никто из нас увидеть не ожидал.

Судя по тому, что сквозь эту штуковину успели прорасти деревья, лежала она здесь не один десяток лет.

– Что это может быть? Какой-то аппарат? – спросила Таня.

– Может быть с помощью него кечуа создавали силовое поле, – предположил Дуглас.

Я же стояла открыв рот. Они что, не видят, что это летающая тарелка? Или в этой реальности НЛО тоже не существует? А как же книги Герберта Уэллса?

– Любезный, спросите у наших сопровождающих, что это за объект, – Сэм махнул рукой в сторону оврага.

От того, каким тоном это было сказано, Флауэрс обиженно надулся. Я бы на его месте и вовсе бы не стала разговаривать с этим напыщенным болваном. Так и хотелось дать ему подзатыльник.

Тем не менее лингвист перевел вопрос индейцам. Те стали сбивчиво объяснять что-то, а когда Дуглас попытался найти спуск в овраг, то они замахали руками и закричали “ама”, что, как я уже знала, означало “нельзя”.

– Кажется, нам не стоит туда идти, – я тронула профессора за плечо.

– Алекс права, – подтвердил Флауэрс – кечуа говорят, что это дом первых пачакутек, которые, как и наш Сэм, приплыли по небесной реке. Но они строго настрого запретили кечуа приближаться к своему кораблю. А тех, кто ослушался повеления божьих посланников, ждала страшная гибель. Кожа их вздувалась страшными язвами и они умирали в ужасных муках.

– Излучение, – едва слышно прошептала я.

– Какое излучение? Вам что-то известно? – обернулся на меня Дуглас.

– Космические объекты могут испускать опасные для человека лучи. Ну как рентгеновские, – попыталась пояснить я в надежде, что такой ученый здесь существовал.

– Не думаю, что этот устройство прилетело из космоса, – с сомнением сказал профессор.

– А это мы сейчас посмотрим! – лихо сказал Сэм и припустился вниз, – друзья, за мной!

Первым его примеру последовал Питер. Мальчишка побежал следом за своим опекуном и легко обогнал его. Мы все последовали за ними. Меня распирало любопытство: еще бы, настоящая летающая тарелка!

Внезапно Питер вскрикнул и упал. Кечуа, оставшиеся стоять на краю оврага одобрительно загудели, мол, боги наказывают тех, кто ступил на запретную территорию.

Но мои друзья не верили в проклятия древних богов, ведь один из нас, по мнению тех же кечуа, был божественным посланником. Но с Питером произошло что-то другое. Мальчишка стонал, схватившись за ногу. Подвернул? Сломал?

Вся напыщенность в один миг слетела с Сэма и он упал на колени рядом со своим приемышем.

– Питер, малыш, что с тобой? – с тревогой спросил он, осматривая мальчишку на наличие открытых ран и пытаясь понять, что же случилось.

– Нога! – простонал посеревший Питер. – Нога! Мастер Сэм в нее словно тысяча кинжалов впились!

– Ничего не понимаю, – бормотал Сэм, осматривая ногу.

– Проклятие древних богов? – в ужасе спросила Таня.

– Кое-что похуже, – ответил Флауэрс и указал на две маленькие ранки на лодыжке мальчугана, – это след от укуса кораллового аспида. Змея не очень агрессивная, но если на нее случайно наступить, то можно получить смертельную дозу яда.

– Как?! – мы замерли от ужаса.

– Если не оказать ребенку помощь, то в течение двадцати четырех часов он неминуемо погибнет, – как-то отрешенно сказал зоолог.

– Мастер Сэм, мне больно, – еле шептал мальчик.

Здоровяк Сэм стоял на коленях перед ребенком. По его лицу катились слезы, подбородок дрожал. Не думала, что этот балагур и хам может так переживать.

– Надо срочно оказать помощь! – вспомнила я школьные уроки.

От этой фразы все словно вышли из оцепенения.

– Надо промыть рану и удалить яд, – вспомнила Таня.

Хорошо, что мальчишка был худым, и брюки на нем свободно болтались, не перекрывая кровоток. Сэм закатал штанину, а Дуглас протянул фляжку со свежей водой из ручья, чтобы промыть рану.

После этого бородач подцепил кожу двумя пальцами и принялся отсасывать и сплевывать яд. Не самый безопасный способ оказания помощи, так как яд может отравить того, кто проводит такие манипуляции.

– Надо снизить интоксикацию, – вспомнила я, – у меня в рюкзаке есть небольшая аптечка.

– Идем! – Сэм встал и легко подхватил мальчика на руки. Казалось, он не чувствовал тяжести и шел уверенно и решительно.

Питер слабо хныкал у здоровяка на руках, прижимался к нему и просил не бросать.

– Все будет хорошо, сынок, – бормотал Сэм.

Мы едва поспевали за ним. А он, как ледокол, шел вперед, раздвигая сначала кусты, а потом также легко отодвинул своих поклонниц, которые его больше не интересовали.

– Флауэрс, уточните у местных, может быть у них есть какое-то средство от укусов этих самых аспидов, — тронула я за рукав зоолога.

Он кивнул, и отделился от нашей компании на входе в поселение. А мы продолжили взбираться к моему домику.

– Питеру нужно много пить, – сказала я и принялась потрошить рюкзак в поисках походной аптечки, которую собрала специально перед поездкой в Южную Америку.

Пачка антигистаминных пришлась очень кстати. Я выдавила из блистера две таблетки, одну подала мальчику, а вторую Сэму.

– Постарайся проглотить эту таблетку и запей ее большим количеством воды, – сказала я Питеру, а потом обернулась к его опекуну, – ты тоже. Яд мог попасть и в твой организм.

– Нет, – мотнул головой тот, – лучше дай две таблетки ребенку.

– У меня есть ещё, на всех хватит, – заверила я его, – все равно ему пока больше нельзя. Но я могу сделать инъекцию с Преднизолоном.

– Предни… чем? – удивилась Таня.

– Новейшая разработка. Взяла с собой одну ампулу на всякий случай. Не противоядие, конечно, но снимет часть симптомов и облегчит состояние, – второпях говорила я доставая заветный шприц и ампулу.

– И вы собираетесь потратить единственную ампулу с таким ценным лекарством на … него? – услышала я голос Флауэрса, который как раз вернулся.

Я медленно подняла взгляд на зоолога, не до конца понимая смысл его слов. Он скорчил презрительную мину и кивнул на мальчишку.

– А как иначе, это же ребенок, – не поняла я и распаковала единственный одноразовый шприц.

– Ах ты, тварь! – взревел Сэм, он встал и стал надвигаться на Флауэрса, угрожающе сверкая глазами.

Я вскрыла ампулу, все еще недоумевая, какая муха его укусила. Но сначала укол, а потом все остальное.

– Дружище, успокойся! Сейчас не время, – Дуглас бросился наперерез Сэму, удерживая того, чтобы он не бросился с кулаками на зоолога. Последнего Таня выпроводила за шторку и посоветовала без лекаря кечуа не приходить.

Тем временем я объяснила плачущему мальчику, что собираюсь сделать ему укол и показала, как лечь. Хоть я и не была медиком, но инъекцию ввела вполне сносно. Лекарство подействует, даже если останется синяк.

– Пусти, я убью его! – все еще рычал Сэм.

Я с недоумением смотрела на происходящее.

– Что происходит? – одними губами спросила я Таню, которая смотрела на меня с восхищением.

– Ты отдала единственную ампулу ценнейшего лекарства рабу, – еле слышно ответила она, а потом обняла, не в силах сдержать эмоции.

– Ну а как же иначе, это же ребенок, – ответила я, подумав, какой же Флауэрс мерзавец.

Впрочем, мое мнение о Флауэрсе изменилось. Спустя несколько минут он привел в мой домик местного знахаря, попутно объясняя, что произошло в лесу.

Следом пришли еще люди: одни несли чан с кипящей водой, другие – посуду, травы и порошки. В комнате сразу стало влажно и запахло чем-то терпким. Знахарь пел что-то заунывное, помощники вторили ему складным хором.

– Они изгоняют дух змеи, – прошептал Флауэрс, который вошел одним из самых последних.

Я не стала отвечать зоологу, я все еще была на него зла, хотя догадывалась, что большинство жителей так называемого цивилизованного мира отреагировали бы так же, как и он.

В моей реальности рабство в это время уже отменили, но еще полвека негры в Америке не смогут учиться в университетах и должны будут ездить в отдельных вагонах в транспорте, есть в дешевых забегаловках и будут людьми не второго, а даже третьего сорта. И никто не подумает отдать ребенку-негру лекарство, которое предназначалось для белого господина.

Мне ли винить Флауэрса за это, если вокруг весь мир такой, и только члены моей команды воспринимают Питера как приемного сына Сэма?

Тем временем знахарь залил порошок кипятком, перемешал в каменной ступке. А затем принялся раскачиваться из стороны в сторону, делая пассы руками. Наверное, чтобы было не скучно ждать, пока кашица немного остынет.

Затем он залил кипятком пучок трав, накрыл кувшин тканью и тоже поводил руками, призывая духов.

Остывшая кашица отправилась на рану в виде компресса, после чего ее накрыли чистой тканью. настоя целебных трав велели вливать мальчику в рот маленькими глотками. Обильное питье – лучший способ в борьбе с интоксикацией, это я тоже хорошо помнила.

Ну а дальше началось то, без чего невозможна традиционная медицина: песни, пляски, общение с предками и попытка “напугать” болезнь. Выглядело все очень захватывающе, раньше я про такое только читала, да в фильмах видела.

Знахарь поджигал пучки трав и окуривал ими помещение. Пахло чем-то терпким и немного сладким. Кружилась голова и немного клонило в сон. Интересно, это такой способ усыпить больного и облегчить боль? Главное, чтобы без галлюцинаций.

Наконец, все закончилось, индейцы ушли. Флауэрс передал им от нас огромную благодарность.

Питер спал, Сэм устало сидел рядом. Переносить мальчика из моего домика в другое место было нельзя. А значит, мне временно негде жить. Дуглас похлопал друга по плечу.

– Раздобуду тебе какой-нибудь еды, – сказал профессор и вышел.

– Наверное, ты можешь пожить со мной, – сказала Таня, – у меня домик, конечно, скромнее, но тоже отдельный. И там есть несколько свободных диванчиков. А еще там настоящая дверь.

Я с радостью согласилась. Одной жить не так страшно, мало ли кто захочет меня навестить в следующую ночь. А дверь – лучшее, о чем можно мечтать, учитывая отношение ко мне жен принца.

Я поспешила собрать свои вещи и поскорее перенести их к Тане. Не хотелось мешать больному ребенку. Да и в случае промедления принц Укумари может меня пригласить пожить в его покоях, а это в мои планы точно не входило.

Аптечка может мне еще пригодиться, одежда, расческа, бумаги с рисунками. Среди вещей, второпях выкинутых из недр рюкзака я увидела незнакомый мне конверт. Точно не мой. Учитывая, что рюкзак я взяла на базе, то он мог остаться от предыдущего владельца.

– Алекс, поторопись, – сказала Таня, выглядывая из-за шторки на улицу, – кажется тут твоя свита. А может, поклонницы Сэма, я не очень сильно различаю этих девиц.

И было в ее голосе столько презрения, что сомнений не оставалось – Таня ревнует Сэма. Вот только этот балбес ничего не замечает. Не удивлюсь, если он и дальше будет купаться в лучах славы, не замечая, как ранит чувства женщины.