Глава 18

На следующий день у меня слегка болела голова. Ладно-ладно, не слегка. Голова раскалывалась так, что я буквально умоляла учителей отменить занятия. К слову, оба мужчины отреагировали удивительно понимающе – ни упрёка, ни намёка на что-то непристойное. Лишь сказали, что придут завтра.

Завтрак принесли в гостиную. Три кумушки решили почтить меня своим присутствием, но лишь для того, чтобы объявить о своём уходе. Духовенство избавило их от этой нелицеприятной участи – обучить меня материнству. Когда они вышли, я подавила желание перекреститься – всё-таки другой мир, другая религия, мало ли, как местный Каян отреагирует?

Шухер тоже заходил и веселил меня. Рассказывал, как вчера придворные дамы бегали от ужаса, боялись возвращаться в свои покои, а нескольких даже поймали в постелях любовников. То-то была хохма! Бал у герцогини Торнберри закончился разоблачением неверных жён!

Я так много смеялась, что совершенно забыла о невзгодах вчерашнего вечера и хотела лишь увидеть Яра. Но император так и не находил для меня даже минутки.

– Ваше величество, а это правда, – днём спросила Рулена, когда заплетала мне косу, – что вас вчера нашли в постели с Диаруским? Говорят, он сегодня вечером под конвоем отбывает в Санморин.

– Это было недоразумение, – ответила я, но всё-таки покраснела. – Но хорошо, что его заменят на другого посла.

Рулена кивнула, но я видела, как в её глазах застыла печаль, словно девушка разочаровалась в браке. Я вздохнула, вытащила свою недоплетённую косу из её рук и повернулась к горничной, чтобы взять её ладони в свои.

– Послушай, брак – это прекрасно, но вступать в него нужно по любви, осознанно вверяя себя и своё тело другому человеку, соблюдая договорённости, которые вы заключали на момент брака. Если вы обещались хранить верность друг другу – нельзя отходить от этого принципа, нельзя предавать любимого человека. Если ты будешь уверена в своём партнёре, то так и будет. Ты должна доверять ему и своему сердцу.

– А вы?

– А мой брак изначально был договорным, мы не должны были быть вместе, – отозвалась я, подразумевая, конечно, Теанию, а не себя. – И мы не клялись в верности, поэтому не причинили друг другу боли. Но у тебя всё будет иначе, главное – выбери правильного человека, которому сможешь безоговорочно доверять.

Рулена слегка улыбнулась, я же вновь повернулась к ней спиной. Девушка начала плести заново, и мне это нравилось – своеобразная медитация.

После обеда меня навестила вдовствующая императрица. Она-то и вывела меня в сад, погулять под раскидистыми деревьями. Плоды с них уже были собраны, и сейчас кое-где желтели листья. Я чувствовала некоторую неловкость, шагая рядом с её величеством.

– Вы хотели обсудить вчерашнее? – наконец решилась я.

– А что тут обсуждать? Уже без нас всё обсудили, – весело откликнулась Клеостра. – И таких подробностей придумали, что даже нашей фантазии не хватит. Кто говорит, что комплект белья на тебе был вызывающий, а кто – что вовсе без белья. Ещё слышала, что ты была в чёрном и с плёткой в руках.

Представив эту картинку и Диаруского, привязанного к изголовью, я неожиданно рассмеялась. Пожалуй, я была бы не прочь отхлестать его плёткой, причём не в интимных целях, а чисто ради мести.

– Я была в комплекте цвета слоновой кости, который мне подарил ваш внук, – призналась я в порыве неожиданной благодарности императрице.

– Вот как? – изумилась её величество, и её взгляд стал странным, каким-то задумчиво-восторженным. – Не ожидала от него!

– Ну дарить подарки своей жене – это ведь в порядке вещей, разве не так? – попыталась смягчить эту тему я.

Вот и зачем вообще упомянула? Сколько раз себе говорила, что нельзя быть откровенной с малознакомыми людьми, но каждый раз наступаю на одни и те же грабли. Клеостра остановилась и посмотрела на меня проницательно.

– Но ведь ты не его жена.

Туше. Именно это я сказала Лейарду. Но откуда об этом знает Клеостра? Вокруг нас замерцал звуконепроницаемый купол.

– Если он подарил его тебе, значит, император питает к тебе определённые чувства, а это уже интересно. Обычно он не дарит такие подарки – по крайней мере, по слухам. Драгоценности, причём исключительно браслеты. А тебе… Очень интересно.

– Возможно, он пожалел меня, ведь здесь у меня нет даже нижнего белья, не считая того, что подготовлено портными для якобы Теании.

– О нет, Яр не из тех, кто будет кого-то жалеть. Будь у него такой характер, как бы он правил целой империей вот уже десять лет? Я была регентом всего два года, но и тогда не принимала решения лично. Он изначально решал проблемы тихо, но радикально, не проливая лишних слёз. Разумеется, мой внук не лишён сострадания, но и излишней сердобольностью не страдает.

– Вы любите своего внука, – с улыбкой произнесла я, ведь мне очень понравилась интонация, с которой говорила Клеостра.

– А ты? – спросила вдовствующая императрица и взглянула острее прежнего, ища в моей мимике ответ.

– А у меня нет внуков, да и детей тоже, – отшутилась я и прошла дальше по дорожке.

Вслед мне раздался весёлый смех.

Больше мы с её величеством эту тему не поднимали, но отужинали в присутствии придворных дам, которые слишком часто пытались задеть меня. Но теперь, зная, что Клеостра догадалась о моём положении, я не просто с легкостью отбивала все их нападки, а ещё и получала от этого извращённое удовольствие.

Вечером, вернувшись в покои, первым, кого я увидела, был Лейард. Он стоял у окна и обернулся, слегка улыбнувшись. На столе уже дымился чай и стояли пирожные. Хорошо, что днём я много гуляю по парку, иначе бы уже набрала вес.

– Как у тебя дела? – спросила я, проходя к дивану.

Яр тоже присел рядом, в кресло, и взял чашечку в руку. Я пригубила горячий напиток, с наслаждением отмечая успокаивающий запах мелиссы.

– Мы вышли на след Теании. Сегодня ночью у неё должна состояться встреча с Диаруским, но если ей удастся сбежать, то выследим её по сигналам от парного артефакта, половинку которого мы нашли у Диаруского. Как ты знаешь, ритуалы в Аверладе лучше всего работают при властвующей луне, а не тогда, пока она скрыта светом солнца, поэтому мы и ждём ночи.

– И когда вы её найдете, что будешь делать? Отправишь в монастырь и разведёшься?

– Определённо разведусь, но сначала выясню, куда она дела Лунный артефакт.

Я замерла, с удивлением посмотрев на Яра. Чашка в его руке застыла – он осознал, что проговорился. Видимо, сам уже подсознательно мне доверял, потому не следил за речью.

– Что значит – где Лунный артефакт?

Яр вздохнул и отставил наполовину пустую чашку. К пирожным так никто из нас и не притронулся.

– Я понял, зачем вся эта подмена, – произнёс император и посмотрел мне в глаза. – Теания украла Призму – священную реликвию Аверлада.

Я помнила, как мне рассказывали об этих реликвиях. Светоч и Призма – главные символы Солцнелунной ночи, при помощи которых должен быть проведен божественный ритуал.

– Доступ в хранилище имела только Теания, как моя супруга, и я. Я никак не ожидал от неё подобного, поэтому даже не подумал дополнительно обезопасить вход в сокровищницу. Она подменила себя тобой и попросила Цезариона выставить всё так, чтобы я взбесился и отправил тебя в монастырь. Разорвал связь и… она стала бы свободной. Вчера её любовник Ортимус Диаруский пытался повторить этот трюк – только на этот раз увеличив число свидетелей, поэтому теперь совет требует от меня расторгнуть брак. Впрочем, сейчас я уже могу пойти на это, правда, не хочется играть по правилам Теании, ведь я знаю, что ты – не она.

Я всё больше убеждалась, что горе может повредить рассудок. Смерть родителей повредила психику Теании, теперь она мне казалась больной, нездоровой девушкой, которая совершила череду роковых ошибок.

– Но зачем ей эта Призма? – недоумённо спросила я.

– Хороший вопрос, – пробормотал правитель. – Видимо, хочет отомстить мне за то, что когда-то её отец пожертвовал собой ради моего спасения. Теперь она решила не просто забрать мою жизнь, а забрать её весьма изощрённым способом – без призмы Воздвижение возможно только в том случае, если потомок правящей семьи отдаст своё сердце.

Я расширила глаза от изумления. Как жестоко! Язычество в его худшем проявлении – человеческие жертвоприношения.

– Но ты ведь не сделаешь этого! – Мои руки задрожали и пришлось поставить чашку на стол. – Ты ведь несерьёзно, да? Ты найдёшь выход?

Владыка не ответил, лишь отвёл взгляд. Тогда я встала и прошла вперёд, опершись ладонями на спинку кресла, в котором сидел Лейард. Наши лица разделяло всего несколько сантиметров, я чувствовала, как наши сердца бьются в унисон – громко, мощно, быстро.

– Ты не можешь этого сделать! – воскликнула я, сорвавшись в истерику. – Слышишь? Просто не можешь!

– Без Воздвижения умрёт лунная и солнечная магия, – отозвался Яр, смотря мне в глаза без тени страха, – а без них в Санморине и Аверладе ухудшится магический фон, погибнет множество магических существ, начнутся катаклизмы. Моя жизнь – меньшее из зол.

Да нет же! Как он не может понять, что мне плевать на мир, на магических существ, на всё… в сущности, мне действительно плевать на всё, кроме него! Я не императрица, я не несу ответственности за всех, но едва подумаю о том, что Яра не станет, сердце сжимается с такой болью, что становится практически невозможно дышать.

– Нет, – прошептала я и покачала головой, – нет! Твоя жизнь – бесценна! Должен, просто обязан быть другой выход!..

Лейард дёрнул меня на себя, усадив на свои колени. Я шумно выдохнула ему в губы, и мы застыли, пристально глядя друг на друга. В этот момент я признавалась самой себе, что влюбилась. Возможно, что-то такое он увидел в моих глазах, но мне уже было без разницы. Для меня намного важнее было то, что выражал его взгляд – благодарность, нежность, упоение и страсть. Он подался вперёд и захватил мои губы в плен поцелуя. Мы целовались как сумасшедшие, сражаясь языками, обнимая друг друга так, словно уже через секунду могли потерять. Я пыталась выплеснуть весь свой гнев, раздражение из-за несправедливости, а Лейард своим поцелуем будто глушил мои эмоции, подавлял их нежностью и лаской. Когда я выдохлась, мы отстранились друг от друга. Я тяжело дышала, Яр – тоже, при этом смотря на меня с неистовым желанием в глазах. Я положила голову на его плечо и прижалась крепче.

– Ты не можешь так со мной поступить.

– Как? Ты вернешься в свой мир даже раньше, чем я успею последний раз вздохнуть, – произнёс Лейард и запустил руку в мои волосы. – Ты забудешь меня.

– Не забуду, – буркнула я, чувствуя, как на глаза начали наворачиваться слёзы. – Я никогда тебя не забуду. И ты должен жить! Такие, как ты, должны жить, а вот Теания…

– Не нам решать, кому жить, а кому умирать. Мы можем быть в ответе лишь за себя, Юля, – Яр взял меня за подбородок и заставил посмотреть ему в глаза. – Поверь мне, я не самоубийца, я люблю жизнь и ищу варианты, копаюсь в старых свитках – да, тогда я был в библиотеке поэтому, но отвлёкся на тебя – дал задание научному магическому центру придумать артефакт, схожий по значению с Призмой. Разумеется, не назвав им истинной причины такой просьбы. Но пока… пока нет альтернативы. Призму я тоже ищу – и Теания определённо будет ключом к ней, однако…

– У неё может не быть Призмы, – прошептала я, и Яр кивнул.

А я ещё тянула с тем, чтобы рассказать ему обо всём! Впрочем, если бы не артефакт Диаруского, моя информация бы никак не помогла Яру.

– Я не собираюсь показывать Теанию миру. Если я найду её, вряд ли она выйдет за пределы тюремной камеры, пока не образумится. Поэтому тебе придётся поехать в монастырь – не переживай, мой человек заберёт тебя оттуда и доставит к порталу сразу же, как только храмовник сотрёт с моей руки брачную татуировку. Твоя фиктивная сотрётся, едва ты переступишь межмировой портал – в твоём мире нет магии, а эта татуировка – магическая.

Стало так грустно. Просто невыносимо, до боли грустно. Я уйду… и так и не узнаю, что будет с Лейардом. Я вновь прикоснулась своими губами к его.

– Пожалуйста, найди выход. Ты сможешь. Я в тебя верю.

– Спасибо, – улыбнулся он, распустив мою косу, – спасибо за то, что веришь в меня.

Так мы просидели около часа, пока я не заснула на руках у мужчины.