Глава 21

– Тише, мьена Юлия, это я, – шепнул герцог, – я разбудил вас импульсом. Пройдёмте со мной.

Он увлёк меня в уборную, где мы в такой час были одни. Он без лишних слов начал расчерчивать пол, а я лишь нахмурилась.

– Что вы делаете?

– На вашей руке татуировка – нанесённая магически, хотя не несёт в себе никакой ценности – на такую хорошо накладывать какие-то заклинания, потому они и существуют. Хочу провести обратный стирающий ритуал, который избавит вас от этого атрибута.

Я понимала. Ведь если с руки Лейарда пропадёт татуировка, то и с моей по логике должна. Хотя Яр говорил, что она бы в любом случае растворилась при переходе из одного мира в другой.

– Значит, Яру… то есть его величеству удалось развестись.

В уборной было темно – лишь один тусклый светильник под потолком освещал пространство, поэтому мне плохо было видно истинное выражение лица Эйрина, но показалось, что его плечи поникли, а затем мужчина признался:

– Не совсем… Теания умерла. Связь развеялась.

Я открыла рот, да так и не нашлась, что сказать. Слова соболезнования? Вряд ли и Эйрин, и Лейард по-настоящему скорбят по императрице. Задать вопросы? Их было слишком много, я не могла выбрать один, но все они звучали до ужасного глупо. Поэтому я просто молча наблюдала, как его светлость проводит ритуал.

Начертив символы, он поставил меня в центр круга, а затем начал шептать какие-то слова. Я заметила тень на подоконнике и едва не охнула – там сидела горгулья! Она чуть заметно кивнула Эйрину, будто давая молчаливое согласие на ритуал, но полыхающих красным глаз с нас не сводила. Защита замка? Так вот как выглядят настоящие плетения! Да-а-а, на милого мультяшного лягуха они были мало похожи!

Я почувствовала боль, а после татуировка на моей руке развеялась. Герцог отступил и начал стирать следы ритуала – убирать какие-то камни и стирать следы воска на полу. Горгулья ушла, видимо, выполнив свой долг.

– Что теперь будет? – спросила я. – Лейард ведь что-нибудь придумает?

Эйрин поджал губы.

– Не знаю, Юлия. Если бы я мог, я бы сам принял его участь на себя, но мои предки имели слишком мало общей крови с императорским родом, потому моя жертва будет бессмысленна.

Я прикрыла глаза.

– Вы желаете отправиться в свой мир сейчас или позже? На самом деле я ослушался приказа его величества – он сказал забрать вас и доставить к порталу, а этот ритуал – моя личная инициатива, просто… Юлия, – неожиданно горячо произнёс Эйрин и подался вперёд, сверкнув тёмным взглядом, – умоляю вас остаться ещё. Вы, ваше присутствие в этом мире не позволит его величество опустить руки, он будет продолжать искать выход, но без вас… боюсь, он потеряет надежду. А мы и так на грани этого.

– Я останусь, – уверенно кивнула я, на глазах выступили слёзы. – Останусь.

– Тогда встретимся в день Воздвижения, я приду за вами с заходом солнца.

Герцог растворился в сумраке. Я же дала волю слезам, благо уже находилась в уборной, где через четверть часа смогла умыться прохладной водой и отправиться спать.

Следующие два дня прошли как в тумане. Я не помню, что я ела, что пила. Не помню, что мне говорили, запоминая лишь тревожные известия. Мир был нестабилен. Магия была нестабильна. Людей всё чаще забрасывало неведомыми порталами в опасные места, нескольких даже растерзали дикие магические животные, которые совсем теряли разум, забегая в людские селения, где не только находили свою погибель, но и уносили жизни селян. Всё это было так ужасно! А я ничего не могла сделать, совершенно ничего.

А следующим утром, в день, наступления которого ждали все четыре года, по Аверладу и Санморину прокатилась ужасная весть – Лунная призма пропала.

Сказать, что это было подобно взрыву гранаты, ничего не сказать. Люди ходили словно контуженные. То тут, то там поговаривали о том, что император принесёт себя в жертву. Я должна была радоваться, ведь сегодня попаду домой, увижу сестёр, но вместо этого хотелось рыдать навзрыд от несправедливости и горя.

Все эти мысли сопровождали меня до ужина. Я ничего не ела, лишь цедила воду, думая об этой несправедливости. Виноваты ведь во всём боги! Или же нет? Или они всего лишь делятся своей магией, как добродушные самаритяне? Но ведь мой мир не умер без магии, хорошо живём, в жертву никого не приносим, по крайней мере, в цивилизованных странах.

А после мне в голову пришла сумасшедшая, практически нереальная мысль. Я незаметно спрятала нож в рукав и дождалась окончания ужина, чтобы вместе со всеми пойти молиться. Зал был огромный, с высоким куполом – располагался на третьем этаже, увенчанный восьмью открытыми башнями с винтовыми лестницами – туда подниматься послушницам было запрещено, лишь монахини могли молиться перед небом, разметая свои молитвы по ветру, прямиком в уши богов.

Когда час молитв прошёл, я спряталась за колонной, дождавшись, пока все послушницы покинут зал, а после пробралась в одну из башен. Преодолев порядка семидесяти ступеней, я наконец поднялась наверх. Посередине была установлена скульптура Каяна с весами в руках – на одной чаше лежала светящаяся белым Луна, на другой – жёлтое Солнце, но в итоге они уравновешивали друг друга. Это было единственное освещение, не считая багряного света заката. Шумно выдохнув, я села на колени и достала нож. Тот выпал, гулко стукнувшись о каменный пол, а я прикусила губу и подняла взгляд на скульптуру.

– Уважаемый бог, если ты действительно существуешь… Наверное, моя жертва будет несоизмеримой, но это самое дорогое, что у меня есть, – прошептала я и дрожащими руками взяла нож, – это моя память о матери.

Нож скользнул по волосам. Резать было тяжело, но я натянула пряди и проходила по ним лезвием раз за разом, а волосы падали на каменный пол. Их было много, они были длинными – как минимум, метровые. Но я резала их без сожаления, искренне надеясь, что моя жертва поможет. А если нет… что ж, всё равно не жалко, я хотя бы попыталась.

И вот, когда волосы стали настолько короткими, что даже уши едва прикрывали, я опустила нож и подняла руки вверх.

– Боги, молю, помогите Лейарду найти Призму… Сделайте так, чтобы ему не пришлось жертвовать собой. Примите мой дар – мои эмоции и воспоминания, связанные с мамой, то, чем я дорожила и хранила пуще всего, о чём заботилась многие годы… Возможно, вам покажется этого мало, но я больше ничего не имею в этом мире, разве что свою жизнь… Но от неё отказываться не хочу – ради Яра, ведь теперь я поняла, что даже мысль потерять любимого – невыносима. Прошу, примите мою жертву и подумайте об исполнении моей просьбы.

– Интересно, – раздался сзади незнакомый голос, будто сотканный из частичек хрусталя, и я вздрогнула.

В полутьме едва различимый мужской силуэт в призрачно-сиреневом плаще был похож на человека, но это фиолетовое свечение глаз навевало мысли о чём-то потустороннем, опасном, сильном. Казалось, даже воздух вокруг нас сгустился, а небо словно покрыла туманная пелена.

– Каян? – то ли с надеждой, то ли со страхом спросила я.

Я не видела, но чувствовала, как незнакомец улыбнулся – опасной, не предвещающей ничего хорошего улыбкой. А затем сделал шаг вперёд, выйдя в полосу света, и я смогла увидеть его лицо – молодой, не больше тридцати, с сияющими аметистовыми глазами, упрямой линией подбородка и высокими скулами. Тёмные волосы были растрёпаны и лежали по плечам беспорядочно, придавая его образу ещё большую опасность. Я вскочила на ноги и отступила к лестнице, чувствуя, что сердце заполошно забилось, как птица в клетке.

– Ты ведь не полагаешь в силу своей наивности, что от меня можно уйти? – спросил незнакомец и присел на корточки, подняв прядь моих волос.

– Кто ты? – вновь повторила я свой вопрос, но прозвучал он жалко, с мольбой и страхом.

– Тот, кого ты звала, – сообщил мужчина и поднёс прядь к носу, вдохнув запах с какой-то маниакальностью. – То, что нужно…

Я совершенно не понимала его действий. Неужели передо мной один из богов? Ведь я звала на помощь именно этих всемогущих созданий! Но какой из богов может быть настолько нахальным, способным мне помочь, но при этом не лунным богом? Вель-солнце?

“Нет”, – на уровне подсознания догадалась я.

– Эрион, – прошептала я, и голос звучал уже увереннее.

Бог времени вскинул на меня взгляд аметистовых глаз, уже без улыбки на лице, и медленно кивнул.

– Ты просила помощи – твоя плата мне понравилась, – произнёс он. – Отданные добровольно, без принуждения – они бесценны, величайший дар, который ты могла отдать. Жизнь человека – ничто, по сравнению с его воспоминаниями, по сравнению с тем, что он ценил при жизни. Ты остригла волосы без сожалений… Я отвечу на твой поступок так же щедро.

Я сглотнула, готовая расплакаться от перенапряжения. Неужели он поможет? Спасёт Лейрда? Но не продешевила ли я, отрезая свои волосы? Не случится ли со мной чего? Уж больно безумно выглядел Эрион.

Волосы на каменном полу вспыхнули в фиолетовом свечении, растворяясь, а вот та прядь, которую держал бог, самовольно завилась и мягко легла в небольшую круглую шкатулку, больше похожую на карманное зеркальце, после чего эта шкатулочка скрылась в пространстве. Эрион подошёл ко мне, протянул руку, но дотронулся не до лица – до коротких волос – сантиметров семь-десять длиной, изредка чуть длиннее – так неравномерно обрезанных и словно потерявших всю свою живость.

На другой руке мужчины что-то зажглось, начав увеличиваться, и вскоре я увидела странную вещь, похожую на абажур, состоящий из множества вертикальных хрустальных пластин. Краем сознания я догадалась, что держит в руках бог времени.

Лунную призму!

Я шумно выдохнула и перевела взгляд на Эриона. Он ждал моей реакции, склонил голову и внимательно рассматривал. Интересно, сколько ему лет? Выглядит слишком молодо, но эти глаза… столько мудрости и силы в них.

– Я даже счастлив, что получилось именно так. Этот мальчик из рода Фамирон так нравится мне, напоминает меня в лучшие годы, – тут он допустил усмешку, намекая, как давно были эти “лучшие” годы, а после отошёл и протянул мне “абажур”. – Забирай и уходи. Да поторопись. Времени осталось совсем немного.

Бог времени растворился в фиолетовом тумане, а я осталась стоять с Призмой в руках, всё ещё пребывая в шоковом состоянии. У меня получилось? Получилось!

Развернувшись к лестнице, я уже обрадованно собиралась бежать вниз, когда мне навстречу вышла сестра Урия и, увидев призму, опасно сдвинула брови.

– Что ты… откуда у тебя священный артефакт?

Ведь не поверит, если расскажу! Но тут взгляд монахини упал на мои волосы, она шумно выдохнула и, оступившись, едва не скатилась по лестнице. Она всё поняла. Догадалась – я видела по её взгляду.

– Ты принесла жертву…

– И молитва была услышана, – проговорила я и улыбнулась. – Прошу вас, пропустите меня, нужно торопиться…

Я не могла спросить о герцоге Танском, с которым была назначена встреча на закате, но надеялась, что он ждёт меня. Но как объяснить сестре Урии, что я отправляюсь в свои покои не для того, чтобы чинно-мирно лечь спать в обнимку с Призмой, пока Яр жертвует собой во имя магии, а чтобы встретиться с его доверенным и доставить артефакт прямиком к главной площади Мунграда?

– Призму нужно доставить к его величеству, и герцог Танский, с которым у меня назначена встреча, может мне помочь.

– Да-да, конечно, – пробормотала сестра Урия и попыталась забрать у меня Призму, а я не отдала, но вдруг почувствовала, как пальцы сами собой разжимаются, а монахиня подчёркнуто-благодарно улыбается. – Невообразимая благодарность тебе, Теания, но не волнуйся и доверься мне и матери-настоятельнице: мы убедимся, что Призма попадёт в руки Владыки.

Развернувшись, сестра Урия начала быстро спускаться. Это она решила у меня так лавры забрать? Да плевать! Главное, что Яр останется жив. Поэтому, подобрав подол подрясника, я побежала вслед за монахиней, но в основном холле мы разошлись – я даже забыла забрать из храма свою рясу и апостольник. Она пошла в кабинет матери-настоятельницы на первом этаже, а я побежала наверх. В коридорах уже был выключен свет и послушницы отдыхали, зато я сразу же попала в руки герцога Танского.

– Юлия! – обеспокоенно-обвиняюще воскликнул он. – Где вас вейраки носят?! Я жду вас третий час!

Третий? Неужели я так долго разговаривала с богом? Совсем не заметила! Я радостно улыбнулась, но сказать ничего не успела, так как мужчина изумлённо спросил:

– Что с вашими волосами?..

– Не важно… Ваша светлость, вы не представляете, что произошло! Я смогла добыть Лунную Призму! Не спрашивайте подробности, сейчас некогда, просто знайте, что сейчас она у матери-настоятельницы. Вы обязаны доставить её Лейарду немедленно…

Из моих сбивчивых объяснений он выделил два словосочетания: “Лунная Призма” и “у матери-настоятельницы”. Утянув меня в сумрак, он вышел уже в кабинете, где за столом сидели две женщины и, ещё не заметив нас, бурно обсуждали, что следует воспользоваться артефактом-переходом, очень дорогим, но действенным, чтобы поскорее доставить артефакт. Влекла их как ни странно слава – мол, мы станем лучшим монастырём во всем Аверладе…

– С глубоким сожалением должен сообщить, – подал голос Эйрин, и женщины вскрикнули от испуга, но герцогу было плевать на их реакцию, – что подобная слава вам точно не светит, а совет внимательно рассмотрит мою просьбу о пересмотре списка лиц, занимающих руководящие должности в этом монастыре. Теперь я вынужден забрать Призму. Благодарю за то, что не устраиваете ненужных истерик.

Герцог подхватил Призму, приобнял второй рукой меня за талию и вновь утянул в сумрак. Теперь мы оказались на улице. В лёгкие вошёл прохладный вечерний ветер поздней осени, и я вздрогнула. Быстро огляделась: мы находились на окраине площади, битком забитой народом. Все знали, что сегодня должно произойти, но люди всё равно радовались – так уж повелось, что Воздвижение было великим божественным праздником и даже не смотря на высокую цену и последующие проблемы, включая возможную междоусобицу и все её последствия, люди радовались.

– У вас немного неправильная религия, – поделилась я со злостью. – Она не должна быть… такой!

– Она объединяет людей, – пожал плечами Танский и взял меня за руку. – Идём. Лейард в башне вместе с послом Санморина. Ближе доставить не могу – мешает антимагический купол, призванный защищать.

Башня находилась в центре площади – высокое каменное сооружение, будто Александрийский столп, вздымалось вверх и заканчивалось длинным шпилем с месяцем на конце. На здании справа раздался глухой звук колокола, и я кинула взгляд на звонаря в главном храме.

– Времени мало, – после ругательств произнёс его светлость и выставил левую руку вперёд, призвав магию.

Эта магия мягко отталкивала присутствующих на площади и, словно крейсер, разрезала людские волны. Конечно, горожане выражали недовольство, бросали возмущённые взгляды, что-то выкрикивали вслед и даже пытались ответить заклинаниями, но те растворялись под защитным куполом, как и злость некоторых, когда их взоры всё-таки находили Лунную призму и они понимали всю серьезность происходящего. Но последних было немного, в основном все были поглощены действом наверху башни, откуда уже начал литься в небо мягкий жёлтый свет.

– Светоч активирован, – пробормотал Танский и теперь сорвался на бег.

Я еле успевала за ним. Один раз споткнулась о полы подрясника, порвала частично подол, но, встав, побежала дальше – благо не так далеко успел уйти герцог. Но вдруг его светлость остановился, словно на стену наткнулся, даже отлетел назад, врезавшись в меня, и мгновенно обнажил меч. Тот сверкнул серебром так, что я сразу поняла – магически зачарованный.

Выглянув из-за плеча Эйрина, я посмотрела вперёд – из толпы выделились три высокие фигуры, затянутые в длинные тёмно-фиолетовые плащи с натянутыми глубоко на лица капюшонами, из-за чего в неясном свете фонарей были видны лишь подбородки и губы.

Что происходит? Кто это такие? Бог времени отдал мне Призму, значит, кто-то передал её ему… сама Теания? Или те, кто стоял за Теанией? Почему так много тех, кто хочет, чтобы Лейард принёс себя в жертву?

Я ничего не понимала, и меня медленно, но верно начала накрывать паника.

Нападавшие даже не стали договариваться и выставлять свои требования, а сразу ударили магией. Щит выдержал, но тотчас после этого растёкся, а Эйрин перекинул Призму мне.

– Беги к башне, – шепнул он и двинулся на незнакомцев.

К башне? Но как?! Меня же убьют!..

Вокруг выстроился защитный купол. Я бросилась вперёд, но меня тут же перехватили чьи-то сильные руки – впрочем, руки ослабли, а тело буквально упало на мостовую замертво после взмаха меча главы тайной канцелярии. Сам же Эйрин даже не взглянул на меня – переключил своё внимание на двух оставшихся нападавших.

“Бум!” – новый удар колокола.

Я вздрогнула и помчалась дальше, расталкивая людей локтями и ужасно боясь, что кто-нибудь может встретить меня случайным ножом из-за пазухи. Щит, установленный Эйрином, периодически вспыхивал – нападавшие всё-таки пытались достать меня заклинаниями, но сами были полностью отвлечены герцогом.

“Бум-м!”

Успею, ну точно успею, до двери совсем немного! Стражники? Да что же они, не узнают свою императрицу?!

Бывшую, правда…

– Торопишься, красавица? – хмыкнули над ухом и меня, приобняв развернули.

Мужчина был высок, в широкополой шляпе и со шрамом, пересекающим правую бровь и затрагивающим кожу на щеке. Он ухмыльнулся и наклонился ко мне, прошептав:

– Почти получилось… самозванка.

Выхватив призму, он собирался уйти, но я бросилась на него – отчаянно, совершенно не рассчитывая победить, чувствуя, как слёзы обжигают лицо. И вдруг случилось то самое чудо – от Призмы брызнул свет, озаряя пространство вокруг. Людей отбросило от нас, а незнакомец со шрамом застыл, не в силах пошевелиться. Теперь, когда меня озарил свет, горожане начали узнавать меня, перешёптываться, я же без особых усилий забрала призму, всё ещё не в силах поверить в собственное счастье.

И где-то в глубине людской толпы мне чудились насмешливые аметистовые глаза…

Я буквально ворвалась в башню – двери передо мной распахнули стражники, которые после увиденного не задавали лишних вопросов. Зато, я уверена, возьмутся за человека со шрамом. Бежала по лестнице под нарастающие удары колокола. Спотыкалась, но поднималась, держа Призму так, словно она была хрустальной и могла разбиться в любой момент… кстати, а может, она и была хрустальной, кто знает?

– Юля? – изумлённо спросил Владыка, и я подняла на него взгляд.

Мне осталось преодолеть ещё как минимум половину, но, видимо, Яра тоже привлекло то, что произошло на площади, и он сам спустился ко мне. Мужчина бросил потрясённый взгляд на Призму, а затем – на мои волосы. В его взгляде промелькнуло понимание и одновременно тоска и сожаление.

– Ты…

– Иди, – выдохнула я, буквально толкая Призму ему в руку, – иди скорее.

Император сглотнул, забрал Призму, а затем… притянул меня к себе, впиваясь в губы коротким благодарным поцелуем.

– Я могу сейчас перенести тебя к порталу – остались считанные минуты, но мы успеем, – выдохнул он и вопросительно посмотрел на меня.

Домой? Я даже не думала об этом. Последние несколько часов меня заботила исключительно жизнь Лейарда, и ничего кроме. Как после всего произошедшего я могла отправиться домой? Тем более во взгляде императора – всё что угодно, но только не желание меня отпустить.

– А чего хочешь ты?

– Чтобы ты осталась, – выдохнул Яр и опустил руку с призмой, зато второй зарылся мне в волосы и прислонился лбом к моему – для этого ему пришлось нагнуться, ведь я стояла на ступень ниже. – Хочу увидеть тебя в подвенечном платье и провести ритуал бракосочетания при полной луне, чтобы больше ничто нас не разлучило. Ты слишком совершенна, чтобы терять тебя.

Мое сердце пело. Это самые важные слова, которые могла услышать девушка. Я легонько оттолкнула Владыку.

– Иди… у тебя мало времени.

Он понял, что именно я выбрала, поэтому мимолётно улыбнулся перед тем, как подняться наверх. Пару секунд я переводила дыхание, а потом спустилась вниз. Здесь меня уже ждали – вдовствующая императрица с тёплым плащом в руках, в который она меня и замотала. Только сейчас я поняла, как замёрзла. В глазах женщины застыли слёзы.

– Спасибо, дитя, – прошептала она, и слёзы все-таки покатились по её щекам. – Спасибо.

Я просто кивнула, позволив не только одеть себя, но и обнять. Герцога Танского нигде не было видно, как и нападавших на меня – что с ними случилось, я узнаю позже, а пока я смотрела на Воздвижение.

Теперь к жёлтому лучу, пронзающему небо, присоединился голубоватый. Они переплелись, сливаясь в единый яркий луч, мерцающий словно глазурь, сияющий, будто бриллианты на свету. Люди смотрели заворожённо, даже я, иномирянка, прониклась силой момента и невольно облегчённо выдохнула.

Короткие волосы развевал ветер, но я улыбалась, зная, что сделала всё для своего счастья.