Глава 15

Глава 15: Дельфин и русалка

Я была довольна как слон. Даже как два слона.

Во-первых, потому что у меня появилась реальная защитница, которая в обиду меня никому не давала. А во-вторых, потому что Арбейхелу приходилось обходить меня стороной, так как тетушка Дис при виде него тотчас же вооружалась сковородкой.

Стоит ли говорить, что чувствовала я себя как на курорте. Мне доставалось все самое вкусное и все самое лучшее. Пока первый клинок империи отсутствовал в лагере, мне натаскали воды, и я смогла смыть с себя всю пыль, которую насобирала в горах.

Тетушка Дис и здесь мне помогла: женщина с удовольствием занялась моими волосами, прочесать которые я даже не пыталась за дни пути. Удивительная магия гномов. Я так поразилась бытовым заклинаниям, что совсем забыла о своей версии нахождения в этом мире. Хорошо, женщина ничего не заметила. Ей было нетрудно показать мне несколько плетений, которые я и сама, к своему огромному изумлению, смогла повторить.

— Магия — она везде. Просто нужно уметь ее брать, немощь ты моя бледная, — рассказывала она, пока я училась правильно складывать пальцы.

Мне не без труда давались плетения, но тело будто само помнило, что нужно делать. Так я научилась с помощью магии расчесывать волосы и плести косы, очищать посуду и одежду от пыли. Было невероятно интересно. Я бы, может, и хотела еще чего-нибудь эдакого выучить, но не все сразу. Гномка так сказала. А иначе и переусердствовать можно.

Намазавшись всякими маслами и мазями, благоухающая я, аки королева на бал в белом тонком платье, похожем на ночную рубашку, выплыла к ужину, где мне было уготовлено самое почетное место — у костра. Там у меня и волосы высохли, и сама я согрелась, не чувствуя касания ветра, что к вечеру стал прохладным.

Удушающая жара ушла, уступив место звездной ночи, чью тишину нарушал лишь топот копыт. Пока тетушка Дис накладывала мне целый поднос еды, не забывая и про сладкие пирожки, которые она в походных условиях неизвестно как приготовила, в лагерь вернулись потеряшки.

Очень голодные потеряшки, судя по взглядам, но поесть им гномка не предложила. Вокруг нее стояли десятки чанов с едой, над поляной шел умопомрачительный аромат жареного мяса, но все это предназначалось нам двоим.

Воины посматривали в нашу сторону взглядами голодных волков. Первым сдался Берб, который подошел к нам вроде бы и невзначай, чтобы поинтересоваться, как мое самочувствие после блужданий в горах, да так и остался рядом, умильным взглядом выпросив у гномки еды.

Теперь на нас смотрели с затаенной завистью. У воинов был свой котел, в котором они даже что-то варили. Когда спешился Арбейхел, ему первому наполнили и принесли тарелку. Ел, остервенело жевал, поглядывая на нас как на предателей. Мол, ему там и без нас хорошо — на жестком камне, поедая какое-то варево, но его соратники нет-нет да и становились к нам все ближе и ближе.

Я уже покончила с ужином, налопавшись от пуза, когда тетушка Дис сделала ход конем, переманивая на сторону зла и наваристого рагу всех приспешников Арбейхела. Женщина просто взяла да и позвала всех к ужину.

Воины — все, как один, — с надеждой посмотрели на своего командира, который их взгляды просто проигнорировал. Посмотрели, посмотрели да и переползли под крылышко гномки, но моськи были такими виноватыми. Виноватыми и при этом довольными, потому что готовила тетушка Дис как в лучших ресторанах.

Но на этом мой курорт «все включено» не закончился.

Когда воины поужинали и получили от гномки задание перемыть всю посуду, которую она могла очистить одним щелчком пальцев, женщина потащила меня в наш шатер — укладываться спать.

Первый клинок империи провожал меня таким многообещающим взглядом, что становилось страшно, но я ничего не могла с собой поделать — светилась как начищенный сервиз, даря всем вокруг улыбку от уха до уха. Нашлась на него управа!

Да только радовалась рано.

— Хр-р-р-р-р-р… Хр-р-р-р-р-р… — звучало у меня над ухом уже битый час.

— А-а-а-а-а… — стонала я, запрятавшись под подушку, но это нисколько не помогало.

Ничего не помогало. Я и будила тетушку Дис, и пыталась ее щекотать, и даже нос ей зажимала, но старая гномка как спала, так и продолжала спать, развалившись на всю кровать. Даже риграсы из шатра сбежали, предпочитая спать где угодно, но только не здесь. И я была с ними полностью согласна. Всерьез подумывала над тем, чтобы провести эту ночь на свежем воздухе. Да только исполнить затеянное не успела.

Сверкающий серебристый портал открылся прямо подо мной. Как прикрывала голову подушкой, так и свалилась в него вместе с ней. И замерла. Потому что мягко слевитировала на точно такую же кровать, сооруженную из высоких матрасов.

Это кто это меня похитить надумал?

Неужто синеглазый решил таким образом меня проучить?

И да, это было в его духе — выиграть любым способом, оставить последнее слово за собой.

Максимально расслабившись, притворилась, что сплю. Ощутив, как у меня отбирают подушку, даже не подумала за нее воевать. Следила за мужчиной из-под опущенных ресниц. Волосы не мешали — были убраны в две косы. Будто снова школьницей стала.

Не понимала выражение его лица. Взгляд темно-синих, почти черных глаз скользил по моему телу. Вместе с взором скользили и кончики пальцев. Мягко, плавно, едва ощутимо. Очерчивал изгибы обнаженного тела, спрятанного под тонкой сорочкой. Тетушка Дис все-таки отвоевала у Арбейхела мой сундук, из которого предварительно вытащили все, что могло помочь мне с побегом.

Зато книги остались. Им я планировала посвятить весь следующий день.

Дыхание срывалось, сердце ускоряло свой ритм. Притворяться спящей под этим взглядом становилось все сложнее, а первый клинок империи будто не видел, не замечал. Продолжал истязать тело лаской.

Горячая ладонь разгоняла колкие мурашки, что покрывали кожу. Сжимал чуть крепче, ощутимо. Терпеть такое не собиралась, но и выдать себя сейчас означало бы, что я все это время все чувствовала. Чувствовала и молчала, словно наслаждалась. Признавать это не желала. Гордость не позволяла.

Откинув косу на подушку, Арбейхел начал медленно склоняться. Ощущала его дыхание на своих губах. Замер в миллиметрах, будто подозревал, что я все-таки не сплю, но колебался всего мгновение.

Поцелуй лег на губы мягко, нежно. Прижался губами к губам, словно обнял, перемещаясь то к одному уголку, то к другому. Костяшки пальцев прошлись по скуле, очертили подбородок. Чувствовала, как накрывал мягким пледом, как осторожно укладывался рядом, окутывая ароматом горьких трав.

Сама не поняла, когда именно провалилась в сон. Не собиралась спать, хотела уйти, чтобы тоже проучить, чтобы оставить последнее слово за собой, но уснула раньше, чем вообще смогла додумать эту мысль. А проснулась в шатре вместе с тетушкой Дис от ее же голоса:

— Просыпайся, монетка моя золотая. День уже пришел.

И вот могла бы. Запросто могла бы подумать, что ночное путешествие в чужую кровать мне просто приснилось, но запах горьких трав пропитал сорочку, тонко намекая мне на хитрость одного синеглазого демона.

Демона, который в это утро назло врагам светился, как тот самый начищенный сервиз.

После совсем не скромного завтрака, который так и не достался Арбейхелу, жевавшему в отдалении вяленое мясо, наша процессия снова отправилась в путь. Ехала я в этот раз не верхом, будучи посмешищем для всех и вся, а в телеге тетушки Дис.

Женщина свою утварь и продукты, хранившиеся в специальных мешках, никому не доверяла. Сама везла, постукивая по спине серого пони тонкой тростинкой, а я занимала место в повозке. Опираясь спиной о высокие чугунные чаны, весь день читала книжки о магии, пытаясь пробраться через дебри непонятных для меня слов.

Делать это вместе с гномкой было гораздо легче. Женщина на свой манер объясняла мне значения слов, но, когда до нее дошло, что именно я читаю, усилия мои оказались напрасны.

— Не твоя это магия, монетка моя золотая, — пожевала она пухлые губы, смешно дернув носом-картошкой. — Для бытовых плетений каждый может силу земли черпать, а в твоих руках книга о сложной магии. Не каждый с такими чарами рождается, а потому и не всем она по зубам. Прочесть тебе, конечно, никто не мешает, но пользы от этого не будет.

— То есть зря я с собой эти книги тащила? — расстроилась я, подперев щеку кулаком.

— Дай-ка я посмотрю, что у тебя там есть?

Книги гномка изучала долгие минуты. Единственное, что я ей не отдала, — ежедневник, в котором моя предшественница хранила рецепты. Мало ли, может, там запретные зелья какие? На плаху не хотелось, да и не мои это были секреты, спрятанные под кровным замком. Если есть замок, значит, есть и тайны, которые стоит скрывать.

После беглого осмотра женщина оставила мне только две книги. В одной рассказывалось о всевозможных ингредиентах для зелий, мазей, порошков и прочей лабуды. Во второй же книжке несколько разделов были посвящены как раз таки бытовой магии, которая от смерти хоть и не спасала, но лишней для меня точно не была.

Ее изучением я и занималась до самого обеда, пока гномка не скомандовала, что с меня на сегодня хватит. Да и караван наш остановился, чтобы передохнуть и перекусить. Научиться я успела немногому: как от пыли избавляться, как растения влагой напитывать и как светлячки зажигать, чтобы в темноте иметь возможность сидеть при свете. Конечно, светлячки у меня были не ахти какие, но все-таки получались, так что я могла собой гордиться по праву.

Если вдруг в этом мире мне придется задержаться, без работы я не останусь.

А что? Пойду работать горничной или экономкой. Нам в нашем бедственном положении все хлеб. Лишь бы до хорошего мага удалось добраться да снять это черное проклятье. Кольца браслета исчезали прямо на глазах.

Гномка о проклятиях, кстати, ничего не знала. Пока я помогала ей с обедом, следя за тем, как ловко она все успевает, пользуясь бытовыми плетениями, аккуратно выспросила на эту тему, но надежда померла еще на подлете, так что мага мне действительно придется искать. И чем скорее, тем лучше.

Да только быстрее в столицу демонов попасть мы могли только порталом, который Арбейхел открывать отказывался. Но был у меня один план.

— Тетушка Дис, а можно и для кхана Арбейхела тарелку? — спросила я, состроив жалостливую моську.

— Что? Жалко тебе стало этого демоняку окаянного? — усмехнулась она, пытливо прищурившись.

— Жалко, — кивнула я, подавая глубокую миску. — Все едят, а он сухомяткой давится. А как бой? Вдруг снова разбойники какие? А он с несварением!

— Ой, иди уже, не выдумывай. Только знай, что тебя он не пожалеет.

— Да знаю я, тетушка Дис, — призналась честно. — Знаю.

Подходить к демону я не опасалась. Природная наглость еще и не на такое толкала, а уж после того, как он меня ночью своровал, а потом на место вернул, он вообще был мне должен. Могла бы и кипиш поднять, но не стала, так что пусть будет благодарен. Но это я себя так успокаивала, а демон в это время, похоже, уже понял, что я в его сторону не просто так иду.

— Отравить решила? — спросил он, едва я приблизилась.

Черная хиршана сейчас висела на его плечах платком, а потому я без труда могла разглядеть его лицо. Довольный, глаза хитрые, но даже они улыбаются, не говоря уже о подрагивающих губах. Нестерпимо захотелось испортить ему настроение, но, вспомнив, зачем я вообще к нему пошла, я тоже улыбнулась. Широко так, чтобы проникся торжественностью момента.

— И почему это сразу отравить? — помешала я ложкой мясную похлебку, чтобы словно невзначай немного попробовать. — Я, может, себе тарелку принесла.

— Врешь, зараза, — отобрал он у меня миску и тут же начал есть, толком и не пережевывая крупно нарезанные овощи и мясо. Оголодал, бедненький, но гордость не позволила самому подойти. — Говори, чего надумала?

— Да я так, просто… — села я на травку рядом с ним, приглаживая длинную юбку. — Как дела?

Арбейхел подавился. Вот просто ел, ел и подавился, глядя на меня с укором. А я что? Я же ничего такого. По спинке похлопала, посоветовала жевать как следует и опять сижу — природой любуюсь. Это ж всем известно: с просьбами надо к сытому мужику подходить. Они тогда добрее.

— Говори уже, у тебя на лбу все написано.

— И ничего у меня не написано… — проворчала я тихо, чтобы уже громче добавить: — А мы когда во дворец? Долго еще по джунглям-то плутать будем?

— Не терпится моей женою стать? — поинтересовался этот ехидна, и теперь уже я смотрела на него с немым укором во взгляде.

— Не терпится, — отважно кивнула я, рассчитывая, что это поможет нам добраться до дворца гораздо раньше. — Да жуй ты нормально, — повторно похлопала я его по спине, потому что демон снова зашелся в кашле.

— Через сутки, — ответил он, но до меня дошло не сразу.

— Что через сутки?

— Во дворец султана мы прибудем через сутки. Сегодня еще в джунглях заночуем, утром последний подарок заберем, а к обеду уже предстанем перед темными очами великого кхалива. Конечно, если никто не вознамерится снова сбежать, — тонко намекнул он на мои бесполезные попытки.

— Не вознамерится! — горячо заверила я его, окрыленная такой отличной новостью.

Даже на ноги вскочила, потому как радость меня переполняла. Я и поцеловать его сейчас была готова, но попридержала себя в узде. Ибо нефиг! Он и без того о себе много чего мнит.

В конце концов, я же не дура какая, снова на одни и те же грабли наступать. В горах я помру, в джунглях тоже, так что путь у нас с демонами исключительно общий. Ведь там, где есть города, есть и маги, к которым стоит обратиться.

Дворец этого кхалива наверняка находится в столице, а там и маги стопроцентно водятся. Всего-то и нужно, что из дворца сбежать, а это дело мне по зубам.

Ну, я на это искренне надеялась.

До самого вечера я занималась все тем же — чтением. Только теперь, снова усевшись в повозке, читала книжку об ингредиентах разной степени противности. Сверяла их с рецептами из ежедневника, приблизительно понимая, что, для чего и почему нужно.

Если первый клинок империи отобрал у меня все мои флаконы и порошки, то это еще ничего не значит. Во-первых, какие-то растения наверняка есть и в джунглях, а что-то в случае необходимости я смогу купить в столице, потому что деньги у меня никто не забирал, как, собственно, и украшения. Все хранилось в сундуке, к которому я теперь имела неограниченный доступ. Жизнь превращалась в сказку, если бы не одно но…

До самого вечера я ловила на себе странные взгляды.

Остро чувствовала, когда взгляд синеглазого демона был обращен на меня. Вроде бы и мимолетом, невзначай оборачивался, сидя на своем черном коне, но я ощущала внимание и то и дело встречалась с этим хитрым взором.

За хиршаной было не разглядеть, но казалось, Арбейхел улыбался, а вместе с ним улыбался и младший принц, которому достались все оставшиеся от обеда лепешки с мясом. Но эту улыбку я хотя бы видела — да ее все вокруг видели и тихонько завидовали баловню судьбы, потому что им добавки никто не предложил.

А все почему?

Потому что младший принц нашел-таки ключик к тетушке Дис, величая ее не меньше, чем нянюшкой. И что-то говорило мне, что скоро у этой нянюшки будет еще больше таких хитрых подопечных.

На стоянку мы встали уже поздно вечером. Небо окрашивалось темной синевой. Тут и там появлялись яркие звезды, а воины спешно расставляли шатры.

И ведь действительно сумки у них были безразмерные — сама видела, как доставали из мешков столько, что ни в одну сумку не поместилось бы.

Ужин гномка готовила наскоро. Я помогала — чего уж там? Самой было интересно, потому что женщина пользовалась магией, но подставы, конечно, от нее не ожидала.

— Иди-ка, немощь моя бледная, отнеси миску демоняке, а то, глядишь, переломится, если сам подойдет, — всучила она мне две тарелки в руки.

— Ну почему я? — возмутилась, искоса поглядывая на усмехающегося Берба, который за обе щеки уплетал кашу с мясом.

— А чей демоняка окаянный? Мой, что ли? То-то и оно. Иди давай, рот не разевай, пока жук не залетел.

Пришлось идти.

Шла медленно — тянула время, но, как и в прошлый раз, демон как-то сразу понял, что я к нему иду. Стянул с головы хиршану, улыбнулся, на миг обескураживая, да бросил на траву свой плащ, предлагая присесть.

Вторая тарелка тут же перекочевала в его руки, но, прежде чем есть, Арбейхел пристально посмотрел на меня.

— Не отравила, — буркнула я, берясь за ложку.

— Знаю, — продолжал улыбаться этот засранец. — Что на этот раз нужно?

— Ничего, — нахохлилась я.

Мол, я к вам тут с честными намерениями, а вы обо мне сразу плохо думаете.

— Вкусная каша, — поделилась своими мыслями.

— Вкусная, — согласился он, распробовав первую ложку. — Устала?

— Немного, — ответила спустя секунду, потому что забота удивила. Синеглазый меня вообще сегодня весь и целиком удивлял.

Дальше ели в молчании. Я в настороженном, а этому хоть бы хны. Улыбался чего-то там своим мыслям да на меня хитро поглядывал, подчищая тарелку до блеска. Я тоже все съела. Да так наелась, что готова была вот прямо здесь, на плаще, улечься и уснуть, но кто бы мне дал?

Хотя чего это я? Сама себе и не дала, потому что тарелки надо отнести, помыться еще, да и вообще. Риграсы опять же не обласканы.

Они сегодня тоже подозрительно себя вели: тихие были, как мыши, но по дороге кого-то сожрали. Сама видела и слышала, как в кустах причмокивали, будто воины им мало шипастых рыхаков ловили.

В общем, дел было невпроворот, но, достигнув наконец вожделенной подушки, заснуть я так и не смогла.

А все почему?

А потому что:

— Хр-р-р-р-р-р… Хр-р-р-р-р-р…

И это благородная гномка!

Через полчаса я уже молилась, чтобы Арбейхел меня быстрее к себе забрал. Даже всерьез намеревалась сама идти через весь лагерь, потому что спать хотелось жутко, а возможностей было ноль. Потому и обрадовалась, когда портал наконец засветился, выплевывая меня все на ту же кровать — аккуратно, мягко, чтобы ненароком не разбудить.

Снова притворялась спящей. Подглядывала из-под ресниц. В свете одинокой свечи волосы синеглазого демона горели золотом. Пленительная полуулыбка блуждала по его губам, а длинные пальцы скользили по телу поверх светлой сорочки, разжигая внутри если не бурю, то ураган уж точно.

Колкие мурашки облепили ноги, пробежались по животу, коснулись спины и ключиц, замирая где-то в районе затылка. Нестерпимо захотелось сжать бедра — мышцы будто сворачивались в пульсирующий клубок. Чувствовала каждое касание, каждую ласку, но, когда Арбейхел перешел черту, моментально открыла веки.

Его ладони как раз прокатывались по моим ногам, собирая ткань сорочки. Горячие губы осыпали ставшую чувствительной кожу поцелуями, исследуя каждый запретный миллиметр.

— Ты! — мгновенно села я, пытаясь оттолкнуть мужчину, но проще было сдвинуть гору, чем избавить от его губ и рук.

— Я, — ответил он с улыбкой. — Ты спи-спи, я тут сам управлюсь.

— Издеваеш-ш-шься? — зашипела, намереваясь хотя бы уползти, но сделать этого мне не дали.

Перевернуться-то я перевернулась на живот, а вот дальше все. Кранты. Тяжесть чужого тела будоражила, пленила. Да, мужчина удерживал большую часть своего веса на руках, но и оставшегося хватало, чтобы пришпилить меня к матрасам, словно бабочку.

Его губы изучали мою шею, исследовали линию роста волос, щекоча кожу горячим дыханием. Сердце билось в груди загнанной птицей, дыхание обрывалось, но совсем не от тяжести. Его хвост гладил мои бедра, продолжая поднимать сорочку все выше, лаская мягкой кисточкой, которая по виду показалась мне очень даже жесткой. Пальцы касались плеч, шеи, проводя невидимые линии.

— Попалась, маленькая керайя? — прошептал, оставляя горящий след поцелуя на чувствительной коже за ушком.

Судорожно вздохнув, окончательно потеряла дар речи. Одна часть меня вопила о том, что нас тут без стыда и совести соблазняют и надо бы с этим что-то делать. А вторая затыкала первую, потому что соблазниться была не против, так как уже давно забыла, что это такое, и вообще для здоровья полезно.

— Хочешь меня о чем-то спросить? — скатившись на бок, Арбейхел заставил меня обернуться к нему.

Больше того, улегся на подушки, будто и не он меня тут нагло соблазнял. Только руки не убрал, словно куклу пододвигая меня к себе. Теперь я полулежала на нем, упираясь ладонями в его обнаженную грудь.

— Что будет потом? — спросила я шепотом, впитывая ласку. Его пальцы касались моего лица, а пронырливый хвост гладил ноги.

— Ничего, — ответил он с улыбкой. — Ты же понимаешь, что ты мне не пара.

— Жаль… — улыбнулась и я. — Жаль, что ты такой самоуверенный, потому что это ты, демон, мне не пара.

Я сама потянулась к его губам. В эту игру можно было играть вдвоем. Больше того, в этой игре редко были проигравшие. Ночь могла скрыть все.

И улыбки — циничные, жестокие, ненастоящие.

И ароматы — запах горькой травы, которым я упивалась, и сладких ягод, которым он не мог надышаться.

И дыхание — порывистое, хриплое, когда воздуха не хватает, но объятий хочется больше. Поцелуев хочется больше, потому что они нужны гораздо сильнее, чем воздух.

И вино. Красное вино, что пролилось на влажные простыни, — его ночь тоже может скрыть. Все скроет.

И боль — короткую, но яркую, когда зубы впиваются в чужое плечо.

И стоны. Наслаждения, обессиленные, тягучие, от которых чужие щеки наверняка могли бы покраснеть.

И крылья. Черные мягкие крылья, как сама ночь, которые в предрассветные часы закроют собой, словно одеялом, нагие тела.

Закроют, уберегут.

Тела.

Но не сердце.