Глава 19

Глава 19: Заклятый друг

Арбейхел

Серость.

Въедливый запах лекарственных трав ударил в нос, едва я ступил в отцовские комнаты. Этот аромат пропитал все крыло и, казалось, мгновенно впитался в мою кожу, волосы и даже одежду.

Окна были занавешены плотными портьерами, не пропуская внутрь солнце. Темнота — она давила на плечи. Кровать отца скрывалась под пологом. Отодвинув в сторону многослойную ткань, я с удивлением отметил, как сиротливо выглядит отец, лежащий под одеялом. Сейчас он казался мне невероятно маленьким, хрупким, слабым.

Не таким я привык его видеть. Несколько дней назад он не был стариком, чье лицо испещрено морщинами. Под глазами залегли черные тени, а волосы, сбившиеся в колтуны, окончательно поседели. Руки, лежащие поверх одеяла, подрагивали.

Словно почувствовав наше присутствие, отец открыл глаза — с трудом, будто веки его налились тяжестью.

— Ты вернулся, — проскрипел он, закашлялся, и Бербихайл тут же помог ему сесть, чтобы напоить.

А я чувствовал себя растерянным, раздавленным, потому что такого не ожидал.

— Я вернулся, — повторил за отцом эхом. — Как ты себя чувствуешь?

— Как старик, — ответил он, откидываясь обратно на ворох подушек. — Смерть все-таки нашла меня.

— Еще не нашла! — заспорил Берб, а я промолчал.

Просто потому, что спорить было не о чем.

— Я найду противоядие, чего бы мне это ни стоило, — произнес уверенно, но тихо.

Сама атмосфера комнат не позволяла говорить громко. Здесь хотелось именно шептать, просить, молить, но последнее я делать не собирался. Пустая мольба, пустая вера — они никогда не помогают. Помочь себе можем только мы сами. Надеяться на случай я не привык. Удача ко мне не слишком благосклонна.

— Мы перепробовали все, нет противоядия. Нам даже яд выявить не удалось, — раздалось за моей спиной приглушенное.

Младший брат отца выглядел удрученно. Бледный — еще бледнее Берба, — ссутулившийся, словно от непомерной тяжести. Он всегда был тенью отца, а теперь действительно ею стал. Жизни в его глазах я не видел. И именно это меня разозлило. Все они уже похоронили своего султана.

— Я требую отчет, сейчас, — приказал я тоном, не терпящим возражений. — Мне нужны все списки примененных противоядий поминутно и подробное описание симптомов с указанием, когда и как они проявились. И откройте уже здесь окна, впустите свет! Дышать нечем — тут и здоровый заболеет. Отцу ванну — теплую, — наваристый бульон и горячее питье. Немедленно!

Я не удержался, повысил голос, ощущая, как под кожей вместе с кровью разлетается ярость. Она охватывала меня все больше, словно поглощая, застилая глаза. Они, все они — многочисленные слуги и прихвостни — словно не верили моим словам, но стоило повысить голос — и все завертелось. Забегали, почувствовав силу.

Увидев отца при свете дня, я понял, что нам срочно нужен хороший маг — тот, что разбирается в целительстве гораздо лучше меня и даже лучше придворного мага. Цвет отцовского лица варьировался от желтого к зеленому. Осунувшийся, исхудавший. Дотронувшись до его руки, я почувствовал холод. Кожа была ледяной.

— Постель и одежду сменить, достать теплые одеяла. И Берб, приведи риграс. Сейчас.

На большее меня не хватило. Наклонившись, поцеловал отца в лоб и намеревался сбежать, чтобы отправить вестника к тому единственному, кто мог нам помочь. Я собирался просить помощи у врага, точно зная, что он запросит высокую цену. Я готов был ее оплатить, но из дум меня вырвал слабый оклик отца:

— Ар, нужно провести обряд передачи власти.

— Еще успеешь, — ответил, не оборачиваясь.

— А если не успею? — спросил он то, о чем я думать не желал.

— Тогда я утоплю Ардийскую империю в крови. Охранять. — последнее было сказано риграсам, которые просочились в открытую дверь.

Запрыгнув на постель, они огласили спальню рыками и легли, занимая собой все свободное место.

Закрыв за собой дверь, я отправился прямиком в свой кабинет. Бербихайл остался с отцом. Верил, что брат проконтролирует выполнение приказов. Он любил отца так, как любит любой мальчишка, нуждающийся в родителе. Берб еще был не готов его отпустить, а я был не готов проиграть эту битву с неизвестным врагом.

Строчки выводились сами собой — точно знал, что должен написать. У демонов повсеместно используется магия крови, но она подчиняется лишь чистокровным. Полукровки же вовсе обходятся без магии или получают другую — ту, что передается от второго родителя.

Мой заклятый враг был полукровкой и от рождения владел человеческой магией. Таких, как он, во всем мире были лишь единицы — у колдуний почти никогда не рождались мальчики, а если и рождались, то не наследовали материнский дар, но Ирнарташ стал исключением.

Он в совершенстве владел целительской магией, мог заговаривать травы, видеть будущее. Даже зелья варил по необходимости, но с тех пор, когда мы дружили, прошли уже годы. Казалось бы, что могут не поделить два закадычных друга?

Ответ был слишком прост: женщину, но мало кто знал, что действовал я исключительно из благих намерений, не желая, чтобы смазливая демоница обвела моего друга вокруг пальца. Ей нужен был не он, а приближенность ко двору султана, что она и продемонстрировала, едва получила предложение от рыбки покрупнее, чем придворный маг.

Асхия стала моей первой невестой, но лишился я не только друга, не только превосходного мага, но и ее. Первая нелепая смерть — все началось тогда. И да, мои подозрения сразу упали на Ирнарташа, но он не делал этого. Не мстил, хотя имел на это полное право. Больше мы с ним не виделись. Такова была цена за его спасение.

Письмо улетело адресату, а я замер, глядя в одну точку. Если не поможет он, то никто уже не сможет помочь.

— Отчеты, — после короткого стука заглянул ко мне в кабинет дядя, неся с собой целый ворох бумаг.

— Нужно подготовить все к обряду передачи власти, — произнес я сухо.

Голос мой сделался безжизненным, потому что мне было больно осознавать всю необходимость его проведения. Я не был глупцом, не был тираном. Если отец передаст правление Бербихайлу, мы избежим никому не нужных смертей, которые будут, если начнется борьба за власть.

Да, я упрямо надеялся на лучшее, но всегда заранее готовился к любому раскладу. Предпочитал просчитывать варианты наперед, чтобы быть во всеоружии. Только так можно было выжить. Только так и никак иначе.

— Каков срок, мой будущий кхалив? Лучше провести два обряда сразу. Твоя невеста…

— Пять дней и ни днем позже, — остановил я его речь. — И я не кхалив, дядя. Им станет Бербихайл.

— Если позволишь, я хотел бы сказать…

— Все уже решено, — покачал я головой. — Ступай и распорядись о приготовлениях. И да, моя невеста. Пусть ее поселят в мое крыло вместе с ее служанками.

Видел, что дядя недоволен. Поджав губы, он промолчал и покинул мой кабинет, потому что точно знал, что спорить со мной бесполезно. Я и сам бы не стал с собой спорить.

Невеста…

Она отыграла свою роль идеально, но я и сам не знал, чего больше хотел. Несколько дней назад был уверен, что она станет отличным прикрытием, главной мишенью, на которую нацелятся все враги, чтобы не дать мне получить власть, а теперь я этого не желал.

Понял уже тогда, когда повторно увел ее из-под носа старой гномки. Именно в ту ночь во мне пошатнулась вера в то, что я поступаю правильно. А все потому, что я сделал главную ошибку: я позволил Лейле занять мое сердце, просочиться в душу. Я позволил себе посмотреть на нее как на свою невесту, на возлюбленную.

Колкие слова не остановили ее от необдуманного поступка. Обидься она тогда, закричи, прояви возмущение, и я бы отошел в сторону, но Лейла будто и не слышала фраз. Возможно, ей действительно было все равно, считаю ли я ее своей парой, а возможно, она лишь хотела казаться невозмутимой, сильной, сильнее, чем есть.

В любом случае второй этап обряда произошел. Меня задели ее слова — это я понял уже следующим утром, когда она отчаянно делала вид, что я ей безразличен.

Ее показная независимость вызывала улыбку, но после все это казалось мне чистейшей глупостью. Я чуть не потерял ее, и это ударило гораздо сильнее, чем любые лживые фразы, обманчивые взгляды и пустые обиды.

В тот момент я не думал ни о чем. Ни о том, что запретил Бербихайлу связываться с русалкой. Двумя днями ранее отец договорился с подводным владыкой о том, что его дочь будет посватана за брата, но мои планы изменились.

Сейчас гораздо важнее было найти трех служанок для Лейлы. Именно столько прислуги полагалось невесте принца, но подпускать к ней полукровок я не желал. Намного спокойнее найти кого-то со стороны, и Аляша подходила идеально, как и тетушка Дис, и даже покалеченная человечка.

Не думал я и об обиде подводного владыки — с ним мы обязательно договоримся, тем более что за ним вина тоже имелась. По закону я все равно должен был наказать подводных обитателей, которые покусились на мое, да еще и на моей территории. Подобное не прощается, а наказывается сурово, забирая в ответ в десятки, в сотни раз больше.

И уж тем более я не думал о себе. Окажись под водой русалок больше, они запросто могли бы утащить меня на дно вслед за Лейлой. Ни о чем не думал, кроме нее, бросаясь в озеро, заплывая на самую глубину, чтобы вытащить на поверхность обмякшее тело.

Не смотрел на девушку, пока тетушка Дис приводила ее в чувство. Просто не мог смотреть, выплескивая наружу ярость, гнев и… бессилие. Потому что боялся, впервые боялся, что может быть слишком поздно.

И сам не понимал, как так получилось. Когда желания развлечься за счет человечки и получить выгоду для империи перестали существовать, подменяясь другими — более страшными, почти невыполнимыми?

Не мог ответить на этот вопрос, но остро чувствовал, что ее жизнь для меня гораздо важнее моей собственной. Когда она стала для меня важной настолько же, как и Бербихайл, отец, а может быть, даже важнее?

Подобные мысли пугали. Не привык бояться чего-либо, но они действительно пугали. Еще страшнее было осознавать, что не выживи она, и я бы вскипятил всю воду — все озера, реки, моря и океаны. Каждую лужу не оставил бы без внимания, пока не выдохся бы и не упал. Страшно настолько зависеть от чьей-то жизни. Страшно ее потерять.

— Ничего не говори. Не вставай. Головой не верти. Смотри в пол, — именно эта фраза для меня была самой противоречивой.

Говорил, а сам не знал, чего хочу на самом деле. Того, чтобы она послушалась или, наоборот, чтобы, как и всегда, все сделала наперекор. Понимал, что подобные приказы, именно приказы, она ни за что не выполнит, однако надежда все же теплилась в груди.

Если бы она так и продолжила безмолвно сидеть застывшей статуей подле меня, наш народ увидел бы ту, что принадлежит мужу. Ту, что находится за мужем, за его спиной. Слабую человечку, которой предстоит повиноваться моей воле. Ту, на которую и не стоит обращать внимания. Если бы это было так, вполне возможно, что мне удалось бы вывести ее из-под удара. Кому интересна очередная безмолвная рабыня, убийство которой не принесет боли жениху?

Но одновременно с этим я отчаянно желал, чтобы Лейла снова пошла мне наперекор. Снова все сделала по-своему. Чтобы рядом со мной встала равная. Та, кого посчитают равной демону. Та, кому станут поклоняться из уважения, а не по снисхождению. Та, чья внутренняя сила сделает сильнее меня.

И ослабит, потому что теперь она точно станет мишенью.

Женщины — они наша сила и наша слабость.

Дядин отчет был сух и максимально информативен. Быстро пробегался глазами по строчкам, пытаясь вычленить самое важное. Первое покушение было два дня назад. Как раз после того, как я переговорил с отцом о скорой женитьбе Бербихайла. Рабыня из верхнего гарема бросилась с ножом на дремавшего кхалива, но отец казнил ее на месте — я был прав, но от этого легче не становилось.

Второе же покушение произошло вчера вечером. Тогда, когда мы уже были в столице, но показываться во дворце и перед народом в неприглядном виде не смели. Задержка сыграла с нами злую шутку, за которую теперь расплачивался отец. Все питье, вся еда, вещи — все было проверено на наличие ядов, но маг не нашел даже отголосков.

Кто-то решил поспешить, вызнав о том, что мы уже прибыли. Подозрения снова падали на самых близких, в ком я мог усомниться, — на старшего брата отца и его семью, но отчетов о том, как проходит за ними слежка, я среди кипы бумаг не нашел.

Артефакт связи на моем столе вспыхнул, показывая, что пришло очередное письмо. Открывая свернутую в несколько раз бумагу, я действительно ожидал высокую цену за свою просьбу. Высокую, но не настолько.

«Я попробую помочь тебе, мой заклятый друг, но в ответ требую плату. Твоя невеста станет моей, если я сумею помочь твоему отцу. Клятва на крови меня вполне устроит. Буду ждать вас завтра в своем доме, как самых желанных гостей.

Ирнарташ».

Выбор? Его мне не оставили.